Охотники

Космолинская Вера Петровна

Серия: Час до конца света [9]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Строго говоря, я понятия не имею, зачем я просыпаюсь по утрам. Может быть, затем, чтобы спасти кому-то жизнь. Я ведь врач. А может быть, затем, чтобы отнять. Но это уже совсем другая история. Может быть, ставшая для меня куда более важной. Последнего становится со временем все больше, а первого — все меньше. И я не знаю, есть ли в этом какой-то смысл. Но если смысла нет ни в чем, бывает все равно, зачем просыпаться по утрам, и во что биться головой. Почему подобным образом? Должно быть, потому, что мне не так уж хочется жить самому. По крайней мере, так, как все вышло, и как только и остается. И потому я предоставляю единственный оставшийся выход другим.

И все же, это очень грязная история.

С тех пор, как был убит мой отец, многое изменилось. Я нашел его убийц. Я ведь врач, и я не поверил в естественность его смерти. А потом я стал одним из них. Я должен был узнать их поближе. Я должен был забыть о морали, забыть обо всем, о собственной душе, о том, что я человек. Я стал одним из них. Чтобы убивать их. Подстроенные мной несчастные случаи до сих пор считались только несчастными случаями. Они понятия не имели, что когда я разговаривал с ними обо всякой благолепной верноподданнической чепухе, я ставил им диагнозы, и давал им советы не как врач, а как хладнокровный убийца. Я знал, чем они рискуют, какой смертью склонны умереть, и я помогал им, охотно подводя к последней черте. Научился я и другому, убивать не только исподтишка, но и в упор. Пусть не только в лицо. Все чаще в спину. И это уже не кончится никогда. Но я об этом не жалею. Даже о мишенях, что выбирал не я — они были хорошими людьми. Умными и смелыми. Но все мы смертны. И если мы их раскрыли, они все равно были бы убиты, моей ли рукой, быстро, или чьей-то другой. Среди охотников слишком много тех, кто любит убивать, и на первом месте для них вовсе не быстрота и безболезненность. Для меня они тоже бывают не на первом, когда я убиваю тех, кого хочу убить. То есть, их самих. Но об этой стороне моей жизни они еще не знают.

Кроме, возможно, одного человека. Я знаю, что он может подозревать меня, потому что я подозреваю его.

Потому, что я знаю о нем то же, что знают обо мне — он тоже убивает быстро и чисто. Другие считают, что мы лишь гордимся своей ловкостью. Но он убивает слишком быстро, для той тьмы, что живет в его глазах. И потому я думаю, что он таков же, как и я. Если я буду раскрыт, я бы предпочел, чтобы именно он пришел за мной.

Иногда мне хочется, чтобы это случилось скорее. Хотя, какой в этом смысл? Разве я не могу остановить все в любое время, как только пожелаю? Пустить себе пулю в лоб. Или сделать смертельную инъекцию. Я не делаю этого только потому, что их ждут другие. Много других. К которым еще придет добрый доктор Теренс Брэйди. И я им завидую. Почти. Потому, что им больше не придется думать о том, зачем им просыпаться по утрам. Для одних просто все кончится. Для других кончится то, что они творят.

Звонок в дверь. Воскресенье. Восемь утра. Я никого не жду. Это будто продолжение сна. Но я чувствую, каким-то шестым чувством, азартно вставшими дыбом на загривке волосками, что это тот звонок, которого я жду. Звериное чутье. Я ведь давно стал зверем. И я спокоен. Куда спокойнее чем обычно. Меня наполняют легкость и кристальная ясность. Есть только один выбор — браунинг под моей подушкой, и футляр с заряженным шприцем в верхнем ящике прикроватной тумбочки. Я набрасываю на пижаму халат, скрывая наплечную кобуру, которую нацепляю прежде, а в моем кармане покоится шприц. На моем лице беззаботная улыбка.

Я открываю дверь, и вижу за ней мое альтер-эго.

— Доктор Брэйди? — вежливо спрашивает он.

Дверь приоткрыта на длину цепочки.

— Мистер Крейг, — столь же галантно откликаюсь я, и сбрасываю цепочку. — Входите!

Он нерешительно мнется на пороге. В нем шесть с половиной футов роста, и я смотрю ему в глаза снизу вверх, с ироничной и понимающей улыбкой. Его брови насуплены, а ледяные глаза смотрят подозрительно. И кажутся почти такими же угловатыми и квадратными как его окаменевший подбородок.

Наконец он принимает приглашение, и входит, будто крадучись. Воплощенная смерть с походкой тигра. Его правая рука остается в кармане. А мои — наоборот, остаются на виду.

— Я не вправе вас осуждать, — говорит он, когда я закрываю дверь, впустив его.

— Знаю, — говорю я, и поворачиваюсь к нему. Я вижу его третий глаз — жадно уставленное на меня пистолетное дуло. — Стреляйте. Здесь отличная звукоизоляция.

Но он медлит. Я был бы не против выстрела, но я ждал, что он будет медлить, и он меня не разочаровывает.

— Вы меня ждали, — констатирует он.

— Да.

— И что со мной должно случиться, когда я выстрелю? — спрашивает он все так же подозрительно.

— Ничего, — отвечаю я. — С вами все будет по-прежнему. — Пистолет в его руке вздрагивает. — Пока кто-то однажды не заметит, что вы убиваете так же быстро, как я.

В его глазах привычное недоверие. Но мне оно до лампочки. Я знаю, о чем говорю. Это так же просто, как поставить диагноз, который хорошо изучил на себе самом.

— Это не имеет значения, — говорит он.

— Разумеется. И для меня тоже.

— Для вас не имеет значения, что я пришел убить вас? — переспрашивает он, и я вижу, что он колеблется.

— Для мертвеца не имеет значения, убьют ли его еще раз. Не правда ли?

Он все еще раздумывает в нерешительности.

— На вашей совести немало грехов, — говорит он.

— Не вижу смысла отпираться. Вы выполните мое последнее желание?

Он молчит несколько секунд, прежде чем ответить. В нем больше сомнения. У него сейчас выбор больше чем у меня. Я не волнуюсь. Мне действительно все равно, после всего, что я сделал.

— Возможно, — говорит он наконец. Он очень осторожен и болезненно закрыт.

— А за кого мстите вы? — спрашиваю я.

— Простите?

— Это и есть мое желание — знать ответ на этот вопрос.

Он снова долго молчит. И почти не мигает.

— За мою жену, — отвечает он сухо. Я киваю и жду. Выстрела все еще нет.

— А вы? — спрашивает он.

— За моего отца.

Он поджимает губы.

— Он умер своей смертью. Я видел ваше досье.

— Вы не видели другого, — отвечаю я. — Его досье. В штабе отдела «зет».

— Вы нашли его?..

— Я знал, что именно ищу. Мой отец был ученым. Генетиком. — Они все под прицелом. Я видел приказ о его уничтожении. И отчет о выполнении приказа.

Он понимающе кивает.

— А его убийцы?

— Их уже нет.

— Что с ними случилось?

— Их убили.

— Кто?

— Я. — После паузы я спокойно перечисляю их имена. Всех, кто был за это ответственен. Его глаза расширяются. — А кто убил вашу жену? — спрашиваю я.

Пауза.

— Это были вы, — говорит он. И я наконец удивленно моргаю. Но удивленно — только по одной причине:

— Почему же вы до сих пор меня не убили? Вы имеете на это право.

— Я собирался, — говорит он. — Но вы были лишь исполнителем. И вы сделали свое дело хорошо… — он преодолевает себя, чтобы продолжить: — как я. Я знаю, зачем вы это сделали. И знаю, что она была смертельно больна. Вы отняли у нас полгода… Им было все равно, что она и так умрет. Они думали, что она еще что-то успеет. Или это было наказание и урок для других — мало кто знал, что она скоро умрет, она никому об этом не говорила… Но вы же знали?

— Вы сменили имя? — спрашиваю я.

— Да, — говорит он.

— Тогда я знаю, о какой женщине вы говорите.

— Она умерла без страданий.

— Я не мог сделать для нее большего.

— Знаю, — говорит он. — Если бы мы могли лечить эту болезнь…

— Но мы не можем.

— Пока они живы. Они не дадут нам двигаться дальше. Никогда не дадут ни покинуть Землю, ни подняться хоть на шаг выше… Если бы мы продолжали исследования…

Я смотрю на него молча. И он опускает пистолет.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.