На коньках по Неве, или Мышь в рукаве

Ремез Анна Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
На коньках по Неве, или Мышь в рукаве (Ремез Анна)

ГЛАВА 1. Серебряная ниточка

— У тебя температура, — сказала мама, стряхивая градусник, — даже не думай вставать.

— Но… завтра же выставка открывается: красивые платья, украшения и па-а-а-пчхи… парики… я так хотела посмотреть!

— Поправишься и посмотришь. Выставки в нашем музее работают подолгу, а Тимка скоро придёт и обо всём тебе расскажет.

Обычный разговор, не так ли? Заботливая мама убеждает дочку остаться в постели, а у дочки из носа льёт и горло саднит. Но разве это причина пропускать что-то интересное?!

— Ну как ты не понимаешь, мам! я должна! А-а-апчхи. Всё! Видеть первой! А-а-апчхи.

— Хватит, Клементина (так официально мама называла дочку, только когда сердилась)! Сейчас придёт бабушка и натрёт тебе хвост горчичным маслом…

Так-так… А вам, уважаемые читатели, бабушка когда-нибудь натирала хвост горчичным маслом? Что? У вас нет хвостов?.. Ну, а горчичники-то вам ставили? Да, они щиплются. И масло это самое — тоже. Неудивительно, что дочка спрятала хвост под одеяло. Спрашивается, зачем натирать хвост, если болит горло?

Так что же это за хвост, и про какой музей идёт речь?

Про Исторический.

Там живёт мышиная семья: мама, папа, бабушка, дедушка и двое мышат, брат и сестра. В самом этом факте нет ничего удивительного. Мыши живут во многих местах. Но наши мыши…

Во-первых, как вы уже успели заметить, они умеют разговаривать. А во-вторых…

— Тинка, ну как ты тут? — в комнатку вбежал упомянутый мамой Тимофей. Он был одновременно и похож, и не похож на Тинку. У мышки, лежавшей на кровати, были аккуратно заплетённые косички, а у её брата — коротенькие взлохмаченные волоски.

Тинка попыталась что-то произнести, но, увы, голос пропал.

— Тебе надо выпить тёплого молока с мёдом, — сказала мама, высокая стройная мышь в голубом платье. — Пойду подогрею молоко. А Тимка пусть пока тебя развлечёт.

Тимка достал из кармашка кусочек сахара, протянул сестре. Тинка замотала головой и поморщилась. Напрасно она хорохорилась. С каждой минутой горло болело всё сильнее.

Итак, вот они, наши герои — Тимофей и Клементина или, для краткости, Тимка и Тинка. Они — настоящие брат и сестра: заботливые, дружные, весёлые. Оба обожают тайны, открытия и, конечно, увлекаются историей — ведь она, история, у них буквально за стенкой. Тимка уже сбегал в зал, где завтра открывается новая выставка, и успел кое-что посмотреть. Всевозможные наряды были развешаны, разложены, надеты на манекены, на вешалки, на специальные подставки. Ах, как некстати Тинка заболела! Вдвоём можно было бы почитать таблички, побегать туда-сюда, забраться на большие сундуки, а потом — на маленькие резные столики! Эх-эх!

Одна высокая стеклянная витрина всё ещё пустовала — сквозь неё беспрепятственно проходили потоки солнечного света. Тимка осмотрелся и нашёл то, что должно было оказаться в этой витрине. Какой-то костюм, ожидая своей очереди, висел в сером чехле у дверей. Чехол был расстёгнут, серебряные пуговицы сверкали в солнечных лучах. Тимке очень захотелось поближе рассмотреть костюм и потрогать старинную ткань!

Он решительно направился к чехлу, но именно в этот момент дверь музейного зала отворилась и кто-то вошёл. Тимка подпрыгнул, уцепился за подол костюма и совсем рядом с собой увидел тоненькую серебряную ниточку. Она висела словно специально для того, чтобы мышонок мог схватить её зубами…

— Я кое-что тебе принёс, для твоей коллекции.

Тинка чихнула.

— Будь здорова!

Тимка сбегал за дверь и вернулся, волоча за собой серебряную ниточку.

— Вот, держи, — гордо сказал он.

Тинка радостно всплеснула лапками. Дело в том, что она задумала сделать собственный маленький музей. Она даже название придумала: «Музей всякой всячины». И собирала Тинка туда разные мелочи, которые посетители случайно роняли на пол: билетики, разноцветные проволочки, заколки, канцелярские скрепки, блёстки, бусинки, золотистые фантики… Тинка была уверена, что со временем у неё соберётся уникальная коллекция. Подумать только — серебряная ниточка! Это будет главный экспонат!

Тимка подал сестрёнке один кончик нити, а второй поднял с пола. И тут Тинка опять чихнула. Горло пронзила такая острая боль, что Тинкин хвост возмущённо ударил по кровати.

ГЛАВА 2. Ни в селе, ни в городе

— Будь здорова! — рявкнул Тимка.

— Спасибо, — удивлённо пропищала Тинка.

Голос вернулся, и, честное слово, она была совершенно здорова. Пропала мерзкая ломота в хвостике, перестали слезиться глаза, и, самое главное, — не болело горло! Когда болит горло, лишаешься главного удовольствия — полакомиться чем-нибудь вкусненьким, потому что вкусненькое, представьте себе, тоже причиняет боль.

— Здрасьте вам, — ни к селу ни к городу пробормотал Тимка.

Эта присказка точно отражала положение, в котором они оказались. Где они находились? ни в селе, ни в городе! К тому же в этом неизвестном месте шёл густой мокрый снег.

— Надо спрятаться и просохнуть, ты и так простужена, — озабоченно сказал Тимка.

— Представь себе, я совершенно здорова. Надо рассказать маме, что перемещение во времени — лучшее лекарство. Ещё пригодится.

— Кажется, нашим перемещениям пришёл конец. Я потерял серебряную ниточку.

— Ой, она была такая красивая!

За снежной пеленой возник мерцающий свет. Тимка и Тинка, взявшись за лапки, побежали на него.

Дверь, перед которой они оказались, внезапно распахнулась. Едва успев отскочить, мышата ловко перекувыркнулись, бросились вперёд и чудом не попали под чей-то башмак. Над их головами кто-то пробасил:

— Вроде стучали.

Дверь тяжело захлопнулась.

— Кому стучать в такую погоду? Ложись, Данилушка, завтра рано вставать. — Усталый женский голос звучал из-за угла откуда-то сверху.

Тинка взяла брата за лапку и пошла на голос.

— На то и столица, что с утра не спится, — пробасил Данила, задул свечу, закряхтел и, судя по скрипу, полез тоже куда-то наверх.

— Как я сразу не догадался, — хлопнул себя по лбу Тимка. — Это русская печь, на ней можно спать. Приставляется лесенка — и забираешься наверх, как на двухэтажную кровать. И там эти… полати.

— За мной, — прошептала Тинка, заметив, что между печью и стеной есть небольшое расстояние.

Мышата очутились в тёплом тёмном местечке, где можно было не только переночевать, но и просушить одежду.

— Так мы в Москве, что ли? Только вот непонятно, в каком времени. — Тинка удобно устраивалась рядом с тёплой печкой. — Давай спать. Утро вечера мудренее.

Тимка лёг рядом. Но заснуть не мог долго. Тинка посапывала, а он таращил в темноту глаза и думал: как же они вернутся домой без серебряной ниточки?

Разбудили мышат голоса:

— Тимоша, просыпайся, сыночек!

— Спать хочу, рано ещё! Не хочу вставать!

— Вот так раз. Да он твой тёзка, — сказала, потягиваясь, Тинка.

— Марфа, затепли свечу, — загудел бас, — с ночи огарочек остался.

— Лучиной обойдёмся, — ответила Марфа, — свечи-то недёшевы.

— Так я ведь сегодня заказ отвожу. Авось барин не обидит. Купим свечей-то.

— Тимофей, ну-ка вставай, валявка ты эдакий! — пробасил Данила. — С печи сыт не будешь!

Мышата забились в уголок — и правильно сделали, потому что сверху что-то упало.

— Тимка косорукий! Онуча свалилась, полезай в запечек, — рассердилась Марфа!

— Тимка косорукий, — хихикнула Тинка.

Внезапно совсем рядом с ними возникла физиономия. В колеблющемся свете лучины были видны светло-русые всклокоченные волосы и большие глаза, которые медленно лезли на лоб. Рот мальчика (а это, конечно, был Тимка косорукий) стал вытягиваться в букву «О». И тут только мышата сообразили, что мальчик их видит и сейчас закричит. Тинка замахала лапками, показывая, что бояться нечего, а её брат прижал указательный палец к мордочке и умоляюще уставился на своего новоявленного тёзку.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.