Записки бывшего милиционера

Скляров Эдуард Львович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Записки бывшего милиционера (Скляров Эдуард)

Предисловие

Настоящие записки, названные как «Записки бывшего милиционера», являются не литературным, а кратким документальным описанием моей жизни, и то только в той части, которая запомнилась мне самому или о которой я узнал из документов, прочих бумаг и рассказов других людей, и не только милицейского периода, которому отдано почти тридцать лет собственной жизни.

Когда задумывались «Записки…» — а это было достаточно давно, — тогда и родилось их название, и мне казалось, что милицейский период моей жизни — это самое важное и единственное, что достойно описания. Но в последующие годы в моей «милицейской» голове под влиянием новых жизненных событий и обстоятельств произошли такие переоценки всего и вся, что теперь я твёрдо знаю: милицейский период — это далеко не самое главное в моей жизни. Главным является вообще вся жизнь, со всеми её взлётами и падениями; а то, что ранее казалось мелким и незначительным, на самом деле не менее важно, чем служба в милиции. Другое дело, что какие-то периоды, какие-то события хотелось бы прожить по-иному. Но, увы, двух жизней не бывает.

Взяться за «Записки…» меня побудили три причины. Первая — это какая-то внутренняя потребность рассказать о себе и о том, что запомнилось. Вторая: хочу, чтобы моих детей и внуков не смогли упрекнуть в том, что они Иваны, не помнящие родства. К сожалению, себя лично из этих Иванов исключить не могу, так как о своём происхождении, и это видно из «Записок…», у меня довольно отрывочные и смутные представления. Но в этом виноват не столько я, сколько мои родственники, в том числе и мать. Я неоднократно пытался разговорить и мать, и деда, и своих тёток, но, наверное, не был настойчив, когда они отмахивались от меня из-за своей вечной занятости и обещали рассказать о своей жизни потом, когда будет свободное время. Стирка белья, приготовление пищи, уборка в доме и прочая домашняя суета для них, да и для меня, казались более важными делами, чем «пустые» разговоры. И только на склоне лет я стал понимать, что жизнь не столь долга, как кажется по молодости, да и заканчивается она иногда далеко не в те сроки, на которые по своей самонадеянности рассчитываешь. При этом я всегда помнил слова Эллис Питерс из одного из её романов о средневековой жизни: «…через сорок лет после смерти человека о нём редко кто уже помнит на земле. Через сорок лет человек действительно умирает». И, наконец, третья причина написать мемуары, возмущающая меня до глубины души, — это почти полное умолчание об отделе охраны общественного порядка областного УВД, о его работниках и их делах в «служебных» книжках (появление которых для меня всегда полная неожиданность), издаваемых по инициативе и под кураторством руководства УВД. Как будто в системе органов внутренних дел области нет и не было патрульно-постовой службы, разрешительной системы, охраны и конвоирования подозреваемых и преступников и других направлений работы службы охраны общественного порядка, как будто нет и не было и её сотрудников.

Даже в ведомственном музее областного УВД, в отличие от других служб, об отделе охраны общественного порядка, о его сотрудниках и о его подразделениях на местах нет ни слова.

Конечно, мои «Записки…» не посвящены только этой службе, и о ней рассказывается только в свете моего жизнеописания, но, как говорят, лучше хоть что-то, чем ничего. Да и отличаются «Записки…» не описанием «подвигов» — что уж очень характерно для вышеупомянутых «служебных» книжек, но не характерно как раз (имею в виду «подвиги») для исполнения повседневных служебных обязанностей, — а рассказами, хотя и фрагментарно, о повседневной, будничной работе и обстановке, в которой эта работа осуществлялась.

«Записками…» я пытаюсь — вопреки народной мудрости — убить двух зайцев, так как не вижу другого пути. Одним «выстрелом» — поведать детям и внукам, кто я и как я жил, а вторым — рассказать о своей милицейской службе, о коллегах и товарищах, с которыми работал, дружил, а порой и конфликтовал.

Основу «Записок…» отрывками начал писать ещё в 90-е годы прошлого века, но кардинальные изменения в образе жизни, обусловленные депутатством, увольнением из системы органов внутренних дел, и частная юридическая практика на вольных хлебах заставили надолго забыть о «Записках…». Но теперь настало время — мне семьдесят. Раньше людей в таком возрасте я считал глубокими стариками. Но я-то в свои семьдесят — совсем не старик, тем более не глубокий, но появилось желание, как и у многих людей в этом возрасте, записать то, что ещё помнится, что, по моему мнению, должны знать мои наследники.

Всё, что рассказано в «Записках…», это моё личное видение и понимание того, что происходило со мной и вокруг меня, а это не исключает, конечно, ошибок и какого-то искажения действительности. Память человека и его система оценок — вещи сугубо индивидуальные. Что для одного благо, для другого может быть злом. Один помнит хорошее в своей жизни, другой — плохое, но в обоих случаях память о подробностях может и подвести.

Не могу не вспомнить цитату из предисловия к роману Василия Аксёнова «Таинственная страсть»: «Сорокалетний пласт времени — слишком тяжёлая штука… Неизбежны провалы и неточности, которые в конце концов могут привести — и чаще всего приводят — к вранью. Стремление к хронологической точности часто вызывает путаницу».

Что уж говорить мне о моём пласте в семьдесят лет, да ещё с учётом того, что я не вёл ежечасно и ежедневно записей в отличие от упомянутого Аксёнова. Поэтому в моём сочинении, наверное, неизбежны и путаница, и враньё. Да простят меня читатели, если таковые найдутся. События, названия и имена, упоминаемые мной, являются плодом моей памяти, но это не утверждения, исключающие сомнения в их реальности.

Мои близкие спрашивали меня, почему же моя книга названа «Записки милиционера». И их понять можно. Я ведь никогда милиционером в прямом смысле этого слова не был.

В российской милиции, в отличие от армии, не было звания «рядовой милиции», а были звания «милиционер» (самое низкое звание), «сержант милиции», «старшина милиции» и т. д. Кроме того, в милицейской среде слово «милиционер» употребляется и в широком смысле, аналогично слову «солдат» в армии, которым зачастую называют себя и офицеры, и генералы. Так и в милиции: все, кто носил милицейскую форму, — милиционеры в широком смысле этого слова. Поэтому я использую этот термин, хотя должность милиционера фактически занимал всего три месяца, когда по доброте начальника Соломбальского райотдела Лукина был назначен на эту должность, являясь студентом, проходящим следственную практику в этом райотделе весной 1968 года, и соответственно получал зарплату милиционера, что меня значительно тогда материально укрепило.

И последнее. Поскольку в «Записках…» часто упоминаются различные названия органов и проч., состоящие из нескольких слов, то для удобства и сокращения их написания используются аббревиатуры и условные наименования:

«Записки…» — настоящие «Записки бывшего милиционера»;

Главк — Главное управление охраны общественного порядка МВД СССР и МВД РФ;

Министерство — Министерство внутренних дел СССР, Министерство внутренних дел РФ;

ОВД — районные, городские и окружные органы внутренних дел;

Отдел ООП — отдел охраны общественного порядка УВД Архангельской области;

УВД — Управление внутренних дел Архангельской области (для справки: в период, описываемый в «Записках…», Архангельского городского УВД не было);

УВД-МВД — управления внутренних дел областей, краёв и автономных округов и министерства внутренних дел союзных и автономных республик СССР, РСФСР и РФ.

1. Я родился

Родился я 8 июня 1942 года в городе Тбилиси в браке моей матери Анны Моисеевны Скляровой и отца Левана Айропетовича Аветисова, тбилисского армянина, и не просто тбилисского, а авлабарского армянина. Просвещённые знают, что авлабарские армяне — это по сути огрузинившиеся армяне, корни которых уходят в глубину веков и которые сыграли немаловажную роль в истории Тбилиси и Грузии в целом.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.