Правдивый чай

Сиромолот Юлия Семеновна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Ярко-желтая вывеска, клоунская физиономия с торчащим, как у пса, ухом — да, похоже, до приюта «Варфоломей» я все-таки добрался. Долгая дорога оказалась, устал ужасно. Но Форд, во-первых, настоятельно рекомендовал, а, во-вторых, у меня в рюкзаке был подарочек для хозяйки гостиницы. Такие сантименты были совершенно не в Фордовом духе — наверное, поэтому я согласился.

Дверь под вывеской была заперта. Я постучал, с той стороны залаяли собаки — голосов на пять. Замок клацнул. Здоровенный дядя в зеленом хирургическом костюме отворил дверь, на ходу подхватывая зверей помельче и отпихивая тех, что покрупнее.

— Мне бы… э-э-э…. Лилию Исаковну?

Хирург (он-то что здесь делает?) кивнул — туда, мол. Я вошел, и понял, что приют, конечно, здесь есть, но, кажется, ветеринарный. Об этом-то Форд не упоминал… В темном коридоре вдоль стен стояли клетки и переноски. Некоторые — точно обитаемые: жильцы шуршали, сопели, пару раз сверкнули глаза. Я пробился через пластиковую занавеску, какие устраивают в заводских цехах, и оказался в полутемном помещении. Мерцало стекло, отсвечивало дерево, пахло уже не ветлечебницей, а корицей. Настольная лампа, стол, за ним старушка — лицо, как печеное яблоко, паутинная седина.

— Добрый вечер, — сказала она. — Я Лилия Исаковна. У вас там кто? Ну, кого вы привезли? Или вы забрать?

— Я вообще-то думал, здесь гостиница… Форд сказал, чтобы я остановился именно у вас и… — тут я как раз успел нашарить коробку, — и он еще вам просил передать. Вот.

У старушки по лицу побежали тени: непонимание, удивление, усмешка.

— Форд? Кто это? Ах, да, припоминаю… такой очаровательный иностранец, инженер, кажется? Бывал тут, да… У него бульдог. Ну, так что же вы стоите, пойдемте!

Мы вышли через какую-то другую дверь и стали подниматься по лестнице. Насчет Дэви Форда, конечно, было правдой, что он иностранный инженер, в остальном я был не очень уверен. Очаровательным я бы его точно не назвал, а уж интересоваться насчет домашних любимцев… Он и сам был вылитый бульдог.

— У нас тут приют для животных, как видите, — продолжала старушка, бодро шагая впереди. — Ну и время от времени бывают выставки, соревнования… а гостиница не всякая пускает с животными, поэтому несколько номеров у нас есть. Вот, собственно, сюда.

Щелкнул замок, вспыхнул свет.

— Отлично, то, что надо, — выдохнул я, не кривя душою. — Спасибо. Сколько за ночь?

— А завтра, завтра все, — от Лилии Исаковны остался только легкий голосок, эхо, «топ-топ-топ» в коридоре.

Я присел на застеленную пестрым лоскутным одеялом кровать. Ноги мои… шея… в глазах, кажется, вся дорожная пыль собралась… Забавный у них тут стиль… как это? Колониальный? Обои с букетами, везде шторы, подвязанные внизу, камин. Полочки, вазочки, сухой букет, большущие настольные часы, о, уже поздно все-таки… Рядом с часами — фото в рамке: молодая женщина, очень красивая, в свадебном платье, а на руках у нее, словно какая-то невиданная дуэнья — пышные юбки, фартук, белый чепец — маленькая собачка с суровым выражением на длинной черной мордочке.

* * *

Утром на «даме с собачкой» первым остановился взгляд. Потом я снова разглядел занавесочки, букет и камин с часами. Боже, что за бабушкина дача… А, ну да. Собачий приют… Семь утра. На завод к десяти, значит, пора вставать. Неизвестно еще, позавтракать дадут ли. А то насыплют сухариков миску да воды нальют — кушайте, гости дорогие. Однако внизу в приемной старушка Лилия Исаковна пила чай с бутербродами.

— Доброе утречко, — сказала она. — Как спалось? Присоединяйтесь. Вам кофе или чаю?

— Отлично спалось, спасибо. Чаю было бы неплохо.

— Выбирайте тогда, какой заварить.

Хозяйка пододвинула мне китайский сундучок, набитый разнокалиберными пакетиками, коробочками и баночками. Я не люблю зеленый чай и не очень жалую травяные смеси, но одна из коробочек сильно пахла мятой и анисом, как леденцы. На ней была надпись от руки: «Правдивый чай».

— Запах такой приятный. Как в детстве.

— Вкус тоже приятный, — заметила Лилия Исаковна.

— А что там? И почему «Правдивый»?

— Ну, наверное, потому, что настоящие травы: бадьян, шиповник, пустырник, будра. Это, вообще-то, лечебный чай, витаминный и успокаивающий, но можно и просто так. А еще он иногда помогает слышать правду.

— Как это?

Старушка пожала плечами.

— Не знаю. Но считается, что если его выпить, то все как-то… проясняется, что ли. От головной боли, во всяком случае, помогает.

Хм. Голова у меня не болела, но вот ясность и спокойствие… Не то, чтобы я чего-то опасался на заводе, наоборот, но место новое, и установку их я до этого никогда не видел. Вдруг что-то не так пойдет, спокойствие мне бы не помешало, да и ясность тоже. Так что я заварил себе правдивого чаю и, ожидая, пока он настоится, прошел за Лилией Исаковной к рабочему столу. Мне нужно было заплатить за ночлег, а там у нее был терминал, я заметил, когда спускался.

— И что вы так торопитесь расплатиться? И откуда знаете, сколько тут пробудете?

— Ну, это очень просто: мне послезавтра в главконторе надо быть, а туда сутки почти ехать. Значит, все дела надо закончить сегодня.

— Ну, вам виднее, э-э-э… О, что здесь написано, я правильно прочла? «Яноро»?

— Да. Это цыганское имя, означает «январь».

— Неужели?

— Ну, строго говоря, в честь святого Януария. Но меня назвали в честь января, да. Бабушка постаралась. А так вы можете звать меня Ян.

Интернет у нее был очень неторопливый — пока машинка считывала карточку, я успел и чаю отхлебнуть (он и на вкус отзывался леденцами), и рассмотреть на рабочем столе среди всякой канцелярской мелочи смешную чугунную статуэтку. Высотой в ладонь, она изображала, кажется, запорожца — широкие штаны с напуском на сапоги, вышиванка, трубка в одной руке и большая соломенная шляпа в другой — вот только вместо положенного чуба и длинных усов — большие висячие уши и вытянутая морда гончей. У этого запорожца была собачья голова!

— Вот ваша карточка, Ян, — сказала наконец Лилия Исаковна. — Хорошая вещица, правда? Уж и не знаю, где наш друг Дэви такую раздобыл. Передайте ему от меня большое спасибо.

* * *

«Я знаю силу слов» — было написано на плакате у дороги. Я усмехнулся. Иногда это бывает забавно: вот, к примеру, сколько раз я слышал в детстве песню о том, как «вышел в степь широкую парень молодой», а теперь вот эти самые «курганы темные, солнцем опаленные» тянулись справа от дороги. Только были они не темные, а самых невероятных цветов — розовые, красные, словно в самом деле солнцем опаленные, светло-фиолетовые и даже зеленые, поросшие лесом. Между ними стелились золотые поля — бесконечный подсолнечник, а выше было только синее небо без единого облачка.

У поворота на завод «Мак-Леннан» тоже росли подсолнухи, огромные — я таких сроду не видел. С поля доносился смех. Какие-то русалки полевые в курточках с фирменным логотипом фотографировались там посреди гигантских цветов. Мне помахали руками и что-то такое прокричали веселое. Я не расслышал, но помахал рукой.

Завод жил полной жизнью. На проходной стояла очередь из грузовиков. Стаи одурелых от счастья голубей топтались по тентам и курлыкали, как пьяные. Охранник что-то пробурчал в противопылевую маску. Я показал ему паспорт, получил пропуск на цепочке и прошел на территорию. Первым делом предстояло познакомиться с директором. Вслед за щебечущей секретаршей (полон рот резинки у нее, что ли? Ни слова не разобрать было) я поднялся на второй этаж, прошел мимо целого улья сотрудников, сидевших в стеклянных клетушках и пожал руку загорелому дядьке с казацкими усами.

— Хэло мистэр…эээ…Шерни…Черни…

— Чернышевский, — сказал я. — Да там с другой стороны по-русски написано.

Директор облегченно вздохнул. Еще бы — после Дэви-то, который, кроме английского и некоторых смачных валлийских выражений, никаких других языков не знал. На радостях он забормотал что-то дружелюбное. Голос у него был тихий, да еще эти усы… Я бы и переспросил, но тут директор хлопнул меня по плечу: «Лады?» — «Лады», — отвечал я, потому что в целом догадывался, что ничего особенного он мне сказать и не мог, во всяком случае, не в первые же пять минут знакомства.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.