Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта

Стрельников Владимир Валериевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта (Стрельников Владимир)

Пролог

— Да твою поперек!!! — Назойливый, противный, и самое главное — громкий звон механического будильника заставил поднять тяжелую голову от подушки, и открыть глаза. Все равно в голове резонанс, уж лучше встать.

— Вась, а Вась. Тебе рассолу принести? — ехидный голос младшенького братца раздался от дверей комнаты. Вот засранец, заранее выбрал самую удобную для отступления позицию.

— Женька, я тебя, обормота! Потом поймаю, коварно. — Пригрозил я, садясь на кровати и прихлопывая наяривающего и тикающего паразита под смешки паразита двуногого. — Ты почему стрелки перевел? Знаешь ведь, что я выходной!

— Вась, ты погляди, какой день! Сам потом ведь жалеть будешь, что на рыбалку не сходил. — Женька, загоревший как головешка белобрысый пацан двенадцати годков показал на сияющее за окошком небо. — Вась, ну давай сходим?

— Сходить вы можете сами, тут до набережной полчаса ходу пешочком, вы на великах за пять минут махнете. — Я положил руку на макушку, чуть помассировал. Да нет, все нормально, просто спать охота. Ну, еще бы, вчера немного погулял, вернулся домой часа в три ночи.

— Вась, ну какая рыбалка с набережной? Уклейка разве, карась или глупый судачишко. Давай на твоем «Додже», а? — Женька вытащил из-за двери запотевший стеклянный кувшин с квасом, и вместе с кружкой поставил на столик между нашими кроватями. — На излучину сгоняем, жерехов да чехоней нахлыстом возьмем. Сам же потом с пивом съешь.

— Хорошо, только на пару часов. Что возьмем, что не возьмем — как выйдет. — Усмехнувшись. Я потрепал по выгоревшей макушке братишку, наливая себе холодного квасу. Крупными глотками выпив ядреный напиток, понял, что жизнь-то налаживается. Конечно, Женька преувеличивает, сейчас и с набережной вполне неплохая рыбалка. Но все-таки он прав, денек отличный, почему бы и не порыбачить с братишкой? — Сейчас я, душ приму, оденусь, и выйду. Жди. — И, надевая шлепки, налил себе еще кружечку. Квас замечательный, мама его просто здорово делает.

Радостный братишка убежал готовить свои и мои снасти, а я прошел в летнюю душевую, и под прохладной пока еще водой простоял с десяток минут, вымывая из организма следы вчерашнего излишества. Не то, чтобы «гайцев» с алкотестерами опасаюсь, нет. Не настолько я набрался вчера, просто основательно посидел с друзьями и подружками. Вчера даже на машине вернулся, после того как Галку до дома отвез.

Ну а что? Скоростей у нас сейчас больших не развивают, как в прошедшие, до Катастрофы, времена. Да и полиция подвыпивших водил не ловит. Нет, не дай боже, сшибешь кого, или еще что натворишь — ответишь по полной программе, но именно выпивших водил не ловят. Да и незачем, участковый всех знает. Что и от кого ждать, кто чем дышит. Причем пользуется немалым уважением горожан, наших соседей. И так что если пожалуется матери — огребу по самое не балуйся. Просто он меня знает, и знает что не буйный.

Вообще, я достаточно редко так отрываюсь, служба не позволяет. То учеба, то рейс, то снова учеба. Не сказать, что у меня должность большая, но весьма ответственная. Я бортстрелок. И служу я…

На задний двор, отгороженный от огорода забором из нетесаного горбыля, набежала тень, как будто облако солнце застило. Подняв голову, я увидел проплывающую над нами серебристую сигару жесткого дирижабля. Здоровый «Локхид», наверное, из старых Штатов идет.

Так, служу я. Да вот на подобном красавце и служу.

Глава первая

6 июня 2241 года. Воскресенье. Ростов-на-Синей, Северный Союз.

Вытирая голову полотенцем, зашел в дом, и застал интересную, хоть и привычную картину.

Мать, уперев руки в боки, строила Женьку, явно не сделавшего дневное домашнее задание.

— Мам, ну ведь каникулы! Ну, завтра повторю! — Братец глазами соседского спаниеля смотрел на мать, пытаясь разжалобить. Впрочем, это бесполезно, в отношении образования своих детей мама превращается в дракона (не к полету будь помянут, говорят, встречаются иногда), и меня гоняла, и сейчас Женьку дрючит. Причем делает это осмысленно, упорно и совершенно правильно.

— Ну ведь история, мам. — Продолжал хныкать братец, вытаскивая учебник из стопки книг. — Ну завтра прочел бы.

— Если бы у бабушки… ну, дальше вы сами знаете, мальчики взрослые. — Мама немного смутилась, и, скрывая смущение, скомандовала. — Читай! Пока не прочтешь, не отпущу! А ты, Вась, садись. Завтракать будешь?

— «Несмотря на широчайшие возможности, человечество не собиралось использовать свои технические достижения во благо себе, разделенное странами и экономической и военной пропастью. В начале двадцать первого века снова начался процесс нагнетания напряженности между Российской Федерацией и Соединенными Штатами, угрожающий перейти от холодной стадии в полномасштабные боевые действия. Стороны были увлечены взаимными санкциями, возобновившейся гонкой вооружений и расширением сфер влияния на планете.

Наблюдение за астероидами практически не велось, ограничиваясь редкими зарегистрированными малыми планетами, и фиксацией их орбит. И совершенно не удивительно, что в начале мая две тысячи семнадцатого года астероид приблизительно немногим менее километра в диаметре, неожиданно и неотвратимо, ударил в районе Атлантического океана. Как раз примерно на широте Нью — Йорка, примерно на тридцатом меридиане западной долготы, в районе Азорских островов. Бывших Азорских островов.

Удар был внезапен, астрономы засекли приближение астероида всего лишь за несколько часов до удара…» — Женька стащил со стола один из блинчиков, которые начала печь мама, и макнул его в сметану.

— Полотенце возьми, заляпаешь салом учебник. — В затылок братцу прилетело свернутое чистенькое полотенце. Мама к чистоте относится как к идолищу какому-то, весь дом сияет, и нас так же заставляет порядок блюсти. Ну, меня-то уже нет, да я и дома бываю пару — тройку дней в неделю в лучшем случае. Это сейчас повышение квалификации, вот и подряд шестой день дома ночую. А когда наша очередь межконтинентальных перелетов подходит, то и пару месяцев меня не бывает.

— Угу. — Женька прожевал, вытер руки полотенцем, и продолжил. — «От удара астероида образовалось цунами высотой около трехсот метров, которое смыло все восточное побережье США и западное побережье Европы и частично Африки. Потери были огромны, количество погибших превысило десятки миллионов.

Но это был только первый удар стихии. Следующий удар был так же внезапен и неотвратим. Чудовищные по силе землетрясения прошли по планете. Десятибалльные толчки смели с лица Земли города-миллионники и крохотные провинциальные городишки. Москва, Берлин, Париж — только в Европе, только в одних столицах погибли десятки миллионов. Прекрасные здания превратились в каменную крошку и гнутые стальные обломки. Под обломками зданий, на улицах, в разрушенных метрополитенах и убежищах остались погибшие люди. И число погибших превысило миллиард. Причем толчки продолжались долго, утихая в течении нескольких лет.

Но и это было не все. Ожили дремлющие вулканы, проснулись считающиеся давно и надежно уснувшие, такие как Эльбрус и Арарат, вулканы Перетолчина и Кропоткина, Маелифелл и многие, многие другие.

В том числе ожили и супервулканы. Самый известный из них, Йеллоустоун, его младшие братья Лонг-Веллин в Калифорнии и Вэллис в Нью-Мексико, ожил супервулкан Айра в Японии. В атмосферу были выброшены миллионы тонн пепла и камней. И настала вулканическая зима.

В принципе, ничего сильно непривычного для уцелевших европейцев и североамериканцев не было, про жителей Сибири и Дальнего Востока, Аляски и Канады и говорить нечего. Ну, зимой холоднее, морозы под пятьдесят, лето прохладное. На территориях Европы и Азии температура не поднималась выше пятнадцати — шестнадцати градусов. Но это позволяло собрать хоть какой-то урожай. В России, например, была установлена жесткая, можно сказать, жесточайшая диктатура уцелевшим министром обороны, который сумел при помощи армии и МЧС установить порядок и обеспечить выживание уцелевшим пятнадцати миллионам граждан России. Кроме того, в Россию эвакуировалось около семи миллионов жителей США и Канады. В Европе было значительно хуже, число городских жителей там было намного больше, да и в сельских районах люди жили в добротных домах. Так что число погибших многократно превышало число выживших. На всю Европу уцелело максимум пятнадцать миллионов человек.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.