Сорок утренников (сборник)

Коноплин Александр Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сорок утренников (сборник) (Коноплин Александр)

СОРОК УТРЕННИКОВ

Повесть

«Чем кончился этот бой — не знаю.

Знаю, чем кончилась эта война».

Роберт Рождественский

Глава первая

Подтаивать начало с третьей декады марта. Сперва боязливо, осторожно, только с южной стороны, только в затишке— нет-нет да и упадет капля-другая, потом все смелее, и вот уже оседает снег вокруг телеграфных столбов; побурели, заноздреватились на косогорах сугробы, зашуршали под ногами ледяные осыпи — казалось, не пройдет и месяца, начнёт расползаться снежная шуба, заиграют на солнцепеках, заискрятся серебром первые ручейки. Но как раз через месяц неожиданно закрутила, заиграла метель, а за ней и мороз ударил — все, как зимой, разве что не такой лютый, не январский, отходчивый…

В один из таких апрельских дней 1942 года в 1113-й стрелковый полк, стоявший в обороне юго-восточнее озера Ильмень, прибыло долгожданное пополнение — без малого восемьдесят мужиков и парней от семнадцати до тридцати восьми, одинаково одетых в шинели первого срока, подстриженных под «нулевку», с одинаково тощими вещмешками за спиной и не успевшими загореть госпитально-белыми либо домашне-розовыми лицами. Старшим команды был младший лейтенант Мухин, его помощником — ефрейтор Довбня. Первый шесть дней назад досрочно окончил военное училище в Саратове, второй возвращался сюда из госпиталя после четвертого ранения.

Увидев начальство еще издали, притушили цигарки, подтянули обвисшие за долгий пеший переход ремни, подровнялись. День выдался на редкость ярким, солнечным, тихим; ни выстрела, ни крика, из землянок струился легкий белый дымок — не то от дыхания людей пар, не то табачный дым, из овражка тянуло подгоревшей кашей.

— Командир полка, никак, посередке, в кубанке, — шепнул в затылок Довбня, — глядите, не подкачайте!

Мухин одернул шинель, проверил положение пряжки и двинулся вперед, держа направление на блиндаж, возле которого стояли офицеры. Но он не прошёл и пяти метров, когда над его головой раздался вой, и не учебная, а самая настоящая вражеская мина разорвалась за бруствером неподалеку от траншеи. Мухин быстро присел — не от испуга; он вообще не был трусом, а потому, что так учили, — и спрятал голову в нише. Второй удар, более сильный, раздался совсем рядом, но тоже пока за бруствером; Мухина забросало липкой грязью. После трех-четырех разрывов наступила тишина, но младший лейтенант ей не поверил — он ждал минометного обстрела.

— Товарищ младший лейтенант, чего вы тута разлеглись?

Это Довбня. Скосив глаза, Мухин увидел его плечо в засаленной телогрейке с двумя круглыми заплатками.

«Автоматчик секанул, — рассказывал в дороге ефрейтор, — чуток бы левее и — хана. А дырки в госпитале одна санитарочка зашивала. Уж так старалась, голуба…»

— Ложитесь, Довбня, сейчас начнется, — предупредил Мухин, — траншея тут мелкая…

— Да нет, это так… — Довбня стоял, даже не пригибаясь, — фрицы с жиру бесятся. Обед у них сейчас. Небось, налопались шнапсу и озоруют. А может, новый миномет пробуют. Вам бы встать, а то шинелка намокнет.

Мухин быстро поднялся.

— Понятно. Так где, говоришь, командир полка?

Довбня смущенно кашлянул.

— Промашка вышла, товарищ младший лейтенант, нету его. Я за него кого-то другого принял. А вы доложите командиру батальона капитану Латникову! Вон он, росточком повыше остальных будет…

Мухин приблизился к блиндажу. Офицеры стояли, как и раньше, возле самого входа, прислонясь к неошкуренным бревнам обшивки, и смотрели на младшего лейтенанта с любопытством. Среди мужчин Мухин заметил одну женщину, лицо которой в первую минуту показалось ему знакомым.

«Они что же, никуда не прятались во время обстрела? — с удивлением подумал Мухин и ужаснулся: — Выходит, я один… как страус: голову — в песок…»

Мухин доложил о прибытии нового пополнения, представился.

Капитан протянул руку.

— Латников. А это мой штаб. Знакомься.

Но едва Мухин поздоровался с первым, как он снова позвал его.

— Ты кого это мне привел? — Латников смотрел не на Мухина, а поверх его головы на шеренгу выстроившихся вдоль траншеи бойцов. — Почему только семьдесят девять? Где остальные?!

Мухин молчал. Продаттестат и остальные документы, которые ему выдали в Крестцах, были выписаны только на семьдесят девять человек рядового и сержантского состава, и о большем количестве никто не упоминал…

— Что я буду делать с таким пополнением? — Латников стоял, заложив руки за спину, и буравил Мухина свирепым взглядом. — Может, ты мне скажешь, младший лейтенант? — Тут он заметил ефрейтора Довбню и взгляд его смягчился. — Ну что, Егор Васильевич, опять к нам?

— К вам, товарищ капитан! — радостно проговорил Довбня, подходя ближе и прикладывая ладонь к виску. — Так что разрешите доложить: после излечения в госпитале ефрейтор Довбня прибыл для дальнейшего прохождения службы.

— Домой-то хоть заглянул, ефрейтор? — спросил кто-то из офицеров.

— Его дом еще освобождать надо, — сказал, не оборачиваясь, капитан. — Подлечили-то хорошо?

— Нормально, товарищ капитан.

— А ну, держи! — Латников быстро взял у стоящего рядом бойца винтовку и стоймя бросил ее ефрейтору. Довбня успел ухватить ее правой рукой, но удержать на весу не смог — винтовка ударилась прикладом о землю.

— Виноват, товарищ капитан, — сказал ефрейтор.

— Да нет, твоей вины тут нет, — капитан вернул винтовку бойцу. — Остальные вроде тебя?

— Никак нет! — оживился ефрейтор. — Таких, как я, — с десяток, не больше, остальные молодежь.

— Ясненько, — сказал капитан, еще больше расстроенный, — Григорьянц, распредели людей по ротам. Каюров, накорми их так, чтобы шаровары трещали! Весь НЗ — в котел! После — подвезут…

Отпустив Каюрова, он повернулся к Мухину:

— Тебе сейчас в полк надо. К самому командиру полка. Такой порядок. Доложишь, как положено, и обратно. Ну! Одна нога здесь, другая там! Скопин, проводи!

Однако, быстро не вышло — у Скопина нашлись дела в ротной каптерке, и пока он был там, Мухин сидел в блиндаже среди своих новых товарищей по оружию и слушал гогот и небылицы о самом себе. Что будто бы шел он по траншее с огромным мешком за спиной, чтобы доложить о своем прибытии… начпроду и при этом все время поправлял мешок одной рукой, и что будто бы из-за этого самого мешка немцы начали обстрел наших позиций…

Неизвестно, на сколько бы еще хватило остроумия у весельчаков, если бы в блиндаж не вбежал запыхавшийся Скопин.

— А я вас ищу, ищу… Пойдемте, товарищ младший лейтенант, а то мне за почтой надо.

Пройдя ходами сообщения немного дальше в глубь обороны, они вышли к штабу полка — такому же, как батальонный, блиндажу с двойным накатом и часовым у входа и спустились вниз по крутым и узким ступеням. Младший лейтенант увидел высокого человека в длинной кавалерийской шинели, наброшенной на плечи, и в одном хромовом сапоге. Другая нога была обута в валенок. За спиной командира полка на топчане, покрытом серым байковым одеялом, сидела та самая женщина, которую Мухин полчаса назад увидел в батальоне. Из-под короткой шинели виднелся белый докторский халат.

Как давеча Довбня, так сейчас Скопин шепнул в затылок:

— Доложите командиру полка товарищу полковнику Полякову.

Командир ждал, а Мухин все никак не мог оторвать взгляда от сидящей на топчане женщины. Не может быть, чтобы это было простым случайным сходством…

Пауза все затягивалась, и всем троим было неловко.

— Пожалуй, я пойду, — сказала, вставая, женщина, — если надо, пришлешь кого-нибудь… Поравнявшись с Мухиным, она приостановилась, смерила его взглядом всего, от помятой шапки до грязных кирзовых сапог, усмехнулась. — Как звать? Прямо от мамы?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.