Купип

Успенский Лев Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Купип (Успенский Лев)

Часть первая

Глава I. Да здравствует мнемоника!

В редакции наконец стало тихо. Вечернее солнце косо заглядывало в окна. Стояла поздняя ленинградская осень.

— Уф! Дождались! — сказал редактор автору. — Все ушли… Вот теперь-то мы с вами и поработаем. Да-с, по-ра-ботаем, мой друг! Знаете что? Вы снимите трубку с телефона, чтобы не помешали. Пора, голубчик, пора! Надо сейчас же сесть и спешно придумать тему для романа. Для этакого… такого… Ну, вы сами понимаете. Чтобы были, знаете, приключения. Чтобы все одно за другое так и цеплялось. Чтобы никак нельзя было узнать, что случится на следующей странице. Понимаете? Садитесь… Я уже чувствую нечто такое… этакое… в голове… Какую-то идею, что ли. Мысль! Снимите, голубчик, я вас прошу, трубку, ведь если мне помешают — пиши пропало! Ребята останутся без романа. Это будет ужасно!

Автор встал, чтобы выполнить приказ, но не успел. Долгий, внушительный звонок рассыпался по комнате.

— Семьдесят тысяч проклятий! Все кончено! — закричал редактор, с отчаянием падая в кресло. — Кончено! Романа уже нет! Роман погиб! Опросите, кто там?

— Алло! — сказал сердито автор телефонному аппарату. — Я вас слушаю.

— Очень хорошо, дорогой мой! — вдруг совершенно неожиданно ответил ему из трубки приятный басистый голос. — Очень хорошо… Отлично! Превосходно!! Замечательно!!! Однако я не советую вам начинать разговоры по телефону с «алло». Что значит «алло»? «Алло» — слово английское. Оно означает — «ату его! куси! усь-усь! хватай!» Вот что оно значит. Так английские охотники науськивали некогда своих собак на зверя. Почему же вы кричите мне «куси»? Мне это непонятно! Да, непонятно. Что?

Автор растерялся.

— Простите… Я не знал… — забормотал он.

— Пожалуйста, пожалуйста, — добродушно пророкотала трубка… — Я только так, попутно… Всегда лучше, если понимаешь то, что говоришь… Но это так, к слову. Я очень занят. Очень! Я тороплюсь. Ваш номер — шесть шесть сорок четыре шесть восемь? Прекрасно! Тогда скажите мне, пожалуйста, и ваш адрес. Я крайне спешу. Заеду к вам через пять минут. Надо навести одну весьма важную справку. Сугубо важную. Глубоко важную. Предельно важную. До свиданья!

Испуганный автор торопливо пробормотал адрес.

— Какой-то… чудак! — прикрыв трубку ладонью, шепнул он редактору. — Ни с того ни с сего ругается. Говорит — «ату его!» Приедет через пять минут!

— Да кто он, кто? — крикнул редактор, делая несчастные глаза. — Спросите — кто?

— Позвольте! Эй, алло, алло, простите!.. А кто это говорит? — заторопился автор.

— Это говорит Бабер. Да, Ба-бер! Профессор Бабер. Я выезжаю!

— Говорит Бабер! — с благоговением вымолвил автор. — Профессор Бабер. И он — выезжает.

— Говорит Бабер?.. — повторил невыразительным голосом редактор. — И выезжает? Сюда? Очень приятно! Хотел бы я только знать — кто это такой: Бабер?

* * *

Редактор сидел убитый и сердито пил чай с лимоном.

— Кончено, — бормотал он. — Все погибло. Не могу собрать мыслей! Была какая-то гениальная идея и исчезла. В голове — каша. Ребята будут сидеть без романа. А все из-за этого вашего Бабера… Хотел бы я знать, кто он такой.

— Представления не имею. Накричал, нашумел. Запрещает говорить «алло». Такой… бородатый. Я испугался, — виновато ответил автор.

— Бородатый? Почему вы думаете, что он бородатый? Вы его видели? Знаете? Может быть, вы нарочно сговорились с ним?

— Нет, что вы, что вы! — замахал руками автор. — Никогда не видел! Но по голосу кажется, что непременно бородатый… Он меня напугал. Заорал на меня. Говорит: «алло» значит по-английски «усь-усь!» Как глупо!

Редактор пытливо посмотрел на автора. Но в этот миг в дверь постучали.

— А! Профессор Бабер! — вскричали два голоса сразу, потому что в дверях показалась добродушная, но и внушительная, бобрового цвета, профессорская борода.

Профессор Бабер (и автор и редактор сразу почувствовали, что это был не кто иной, как он) вошел в комнату. Несколько секунд он щурился и всматривался в сидящих. Косой луч солнца, падавший из окна, слепил его. «Гм… Небольшого роста! — подумал редактор. — Небольшого роста, но плотный».

«Палка в руке, — подумал автор. — Приятное лицо! Какой широкий лоб. Шляпа мягкая. Настоящий ученый… Добряк, я думаю».

Профессор Бабер поднял руки к глазам и снял очки. Но под этими очками сейчас же блеснула другая пара стекол. Сунув первую в карман, профессор снова поднял руку и порывисто закинул вторые очки на лоб. Однако под ними оказались третьи. Тогда он с досадой опустил эти третьи на кончик носа, пронзительно взглянул поверх них и прямо подошел к редактору.

— Привет! — очень добродушно, но и строго произнес приятный рокочущий бас. — Привет. По-русски — добрый вечер. По-немецки — гутен абенд. По-французски — бон суар. По-английски — гуд ивнинг. Но это все равно… Я тороплюсь. Спешу. Мне некогда. Я говорил с вами пять минут назад. Незамедлительно нужна справка: в какой день какого месяца здесь в Ленинградской области длина тени, падающей от предметов в полдень, абсолютно равна длине самого предмета. Точная справка. Я могу подождать (он взглянул на часы) минут семь. Но не больше. Да, не больше. Иначе — все погибло!

И он сел в кресло так энергично, что пружины издали нежный мелодический звон.

— Я умираю… — жалобно сказал редактор. — Что это?.. За что? Почему именно меня…

— Простите… п… п… ростите… п… п… рофессор… — испуганно залепетал автор. — Но почему вы думаете, что мы… Вы, вероятно, просто не туда попали.

— Не туда? Как это не туда? Что значит: не туда? Я же у вас спрашивал ваш номер. Мне нужен телефон шесть шесть сорок четыре шесть восемь. Это — астрономическое общество…

— Нет, нет, нет! Тысячу раз нет! — облегченно вздохнул редактор. — Вы ошиблись! Это наш телефон. Это — редакция детских журналов… «Костер», «Чиж»… Никакой астрономии. Вы все перепутали, все!

Но тут профессор Бабер вдруг выпрямился и выставил бороду вперед.

— Я не мог перепутать номера телефонов, юноши! Слышите? — строго отчеканил он. — Не-мо-гу. По-французски — же не пе па. По-немецки — их кая нихт. По-ораветлански… Да, не могу. Ибо я запоминаю эти номера, руководствуясь правилами безошибочной науки. Она носит название «мнемоника», молодой человек. От греческого слова «мнема», молодой человек. Это значит — «память», молодой человек. Возьмите ваши легкомысленные слова обратно.

— Мне… моника? — ужаснулся редактор. — Это еще что такое?

— Он не знает, что такое мнемоника, — вдруг окончательно возмутился Бабер. — Не знает, а говорит? Да где же вы учились молодой человек? Стыдитесь! Мнемоника — это наука о запоминании. Мне приходится иметь дело с миллионами телефонов. Да, с телефонами миллионов. И я должен их запоминать. А чтоб запомнить цифры, мнемоника учит нас подбирать к ним слова. Стихи. Фразы. Поговорки. И я подобрал фразу к вашему номеру и номеру телефона астрономического общества. Прекрасную фразу. Отличную. Превосходную!

Шесть-шесть-сорок-четыре-шесть-восемь! Два шеста — две сороки — шест и осень! Некрасов!

Запомните эту фразу, молодые люди, а потом попробуйте забыть номер вашего телефона. Ну-ка, попробуйте! А? Что же вы не забываете? Что же вы не путаете? Видите? Разве я мог забыть ваш телефон?

Редактор вдруг встрепенулся.

— Как, как? — хлопотливо привскочил он. — Как? Шест? Почему — шест? Ах, постойте, я понимаю: «шест» это — «шесть»! А две сороки? Сорока — сорок? 44 — две сороки? Скажите на милость! А ведь это действительно удобно. Т-с-с! Постойте. Как же это будет? Например, сто-семьдесят-семь-пять-девять… А? Что же выходит? Ага!.. Стоп, Семен Семеныч! Пятнистая девочка? Так, что ли? Вот это здорово! Действительно никак не опутаешь. Вот только одно — зачем вы прибавили «Некрасов», профессор? Разве эти стишки — из Некрасова?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.