Т-34 — истребитель гархов

Подгурский Игорь Анатольевич

Серия: Т-34 [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Т-34 — истребитель гархов (Подгурский Игорь)

Пролог

Утро 12 августа 1918 года застало Федора Канунникова в пути. Дорога была недлинной — от временного каземата — погреба при магазине Караваева, — за угол соляного склада, далее по Сыромятному переулку к площади, к зданию городской гимназии. Федор шел, заложив руки за спину и не глядя по сторонам. Он уже выучил этот путь наизусть. Поворачивая за угол бревенчатого купеческого подворья, Федор заранее зажмурился и не стал смотреть вдаль — солнечные блики в этот час слепили насмерть. Огненный пятак висел над самой рекой, и Амур отражал десятки солнц, сплавляющихся воедино и вновь дробящихся на свежей утренней волне. Конвойные глухо заматерились, поздно отворачиваясь и закрывая глаза руками. Федор опустил голову и ухмыльнулся. В других обстоятельствах зайчики были бы последним, что видели глаза простодушных парней с винтовками. Караульные увальни были из прибывшего вчера вечером особого коммунистического полка товарища Рябова. Очень плохо. Таких нельзя ставить в конвой. Сначала бойцы должны изучить маршрут, вплоть до таких мелочей, как блики на воде. Ничего, научатся. Два-три расстрела за побег заключенных, и все разгильдяи станут воплощениями внимания и дисциплины. Слова бесполезны. Крестьяне понимают только страх и силу, силу и страх. Убеждать бессмысленно. Через десять шагов Канунников открыл глаза и подождал конвойных, мигавших слезящимися глазами. Парни хватались друг за друга, винтовки с примкнутыми штыками болтались на плечевых ремнях. Теперь ослепительных волн Амура не было видно — зияющая брешь в ровной бревенчатой улице осталась позади. Совсем недавно на этом пустыре стоял какой-нибудь большой дом — крепкий, под двускатной крышей, за прочным сплошным забором. Интересно, кто жил здесь? Живы ли они теперь? Уехали прочь или приютили соседи? Канунников поморщился. Глупые мысли. Дом стоял на идеальном месте: самая высокая точка в городе, Амур как на ладони, причалы, склады. Самое то для обустройства батареи. Конечно, при обороне досталось именно этому клочку города. Сровняли с землей, точнее не скажешь. Уже поворачивая к гимназии, Канунников чуть не хлопнул себя по лбу. Церковь! Конечно, церковь! Что еще могло стоять на таком холме?! Федор бросил быстрый взгляд по сторонам. Да, церквей в поле зрения не было. Город остался без храма, и, судя по всему, надолго… Да…

Конвойные предъявили нижнему часовому бумагу и подтолкнули замешкавшегося арестанта к крыльцу. Федор поднялся по ступенькам, глухо стуча стоптанными английскими ботинками, подождал, пока верхний часовой откроет дверь, и вошел в прохладное с ночи нутро Приреченской городской гимназии. Конвойные провели его по гулкому коридору до последней классной комнаты и втолкнули в приоткрытую дверь.

— Ну, здравствуй, красноармеец Иванов. — Седой человек с квадратной челюстью выглянул в коридор, плотно прикрыл дверь и крепко пожал руку арестанта. Затем он сел за учительский стол спиной к доске и начал разбирать документы в тоненькой папке. — Переодевайся, времени у нас мало.

Седой наложил на бумаги несколько размашистых резолюций, притиснул пресс-папье.

— Все. Дезертира и перебежчика Иванова Ивана Сергеевича, из крестьян, урожденного в одна тысяча восемьсот девяносто шестом годе в Тверской губернии… Федор Исаевич, а тебе сколько лет? Двадцать семь?

— Двадцать шесть. — Канунников засмеялся. — Я каждый раз считать начинаю, когда спрашивают. Как-то не думаю об этом.

— Ну да. В твои годы об этом думать рано. Ладно… Ивана Сергеевича приговорить к расстрелу. Привести в исполнение незамедлительно. Дознание о пересечении границы прекратить. Особый уполномоченный ВЧК… Что, готов?

— Так точно! — Арестант улыбался, оглаживая непримятую еще форму красного командира. — Готов.

— Держи документы и оружие, Федор Исаевич. Отправляемся литерным, через полтора часа, затем пересядем на бронепоезд. Нас по узкоколейке за сорок минут на дрезине до станции домчат, успеем с запасом.

Седой снова выглянул в коридор и поманил Канунникова рукой. Они вышли через черный ход. У выхода Седой отдал папку часовому. Красноармейцы у решетчатых ворот откозыряли, и Седой в сопровождении расстрелянного дезертира широким размеренным шагом отправился по извилистой дорожке вниз, к подножию крутого холма. Там виднелась полосатая лента узкоколейки, берущей начало почти от темных прямоугольных складов у причала. Ржавая двойная линия некоторое время ползла одним курсом с берегом, потом резко брала влево и огибала город, спускавшийся уступами в распадок навстречу буйной тайге. Возле крошечной дрезины суетились черненькие фигурки.

— Смотри, Федор, нас ждут. — Седой ловко подтормаживал каблуками на песчаной дорожке, стараясь не разгоняться до неуправляемого бега. — Теперь непременно успеем. А в поезде все обсудим. До Москвы путь длинный. Соскучился по Белокаменной? Поберегись! — Седой с легкостью перемахнул вылезший из дорожки узловатый корень. Речной и таежный воздух смешивались слоями и пьянили. Бежать вниз было легко и приятно, и жизнь представлялась волшебным даром, бесконечным и щедрым.

* * *

Дробный перестук колес сплетался в ритмические узоры, меняющиеся от подъема к спуску. Синеватая тайга за окном располагала к дреме. Стаканы в подстаканниках незаметно сблизились и назойливо задребезжали друг о друга ложечками. Седой поморщился и подвинул свой стакан к себе.

Канунников курил, пуская дым по стене в сторону окна. Ароматную сизую струйку вытягивало сквозняком наружу.

— Обстановка изменилась очень резко. Если бы ты, Федор, задержался с возвращением еще на неделю, то в Приреченске застал бы уже японцев. С ними было бы сложнее договориться, Федор Исаевич. Пока ты бродил по пескам, пленные чехословаки подняли восстание, местное казачество поддержало, а японцы тотчас пошли на интервенцию. Дни Амурской республики сочтены. Чтобы тебя встретить, пришлось отпрашиваться у Ульянова. Мол, обстановка требует контроля специалистов в военном деле. Придумал себе занятие: Амурский гарнизон инспектировать на предмет боеготовности. Мандат от ВЧК, бронированный вагон. Зампред, как-никак.

— Да видел я эту боеготовность, — обветренное лицо Канунникова передернула брезгливая гримаса. — Юнкера-первогодки разогнали бы всю эту шайку деревянными сабельками.

— Это да, — Седой задумчиво глядел через мутноватое стекло на убегающую назад тайгу. — И разгонят. Колчак разгонит. Я так и доложу Ульянову. Есть факты, и никакая идеология их не опрокинет. Челябинск и Новониколаевск давно в руках повстанцев. Если наш бронепоезд не прорвется, придется нам с тобой, Федор Исаевич, бросить наш вагон и добираться, как Бог даст. Разбудили зверя, да… Ну что, давай ближе к делу?

Федор несколькими глотками допил чай и откинулся на спинку дивана.

— Я строго придерживался намеченного нами маршрута. Мы сделали крюк по степи, вышли к пустыне Гоби восточнее Хух-Хото и пересекли Внутреннюю Монголию. Всякий раз, когда я поворачивал к центру пустыни, сопротивление нашему продвижению возрастало. Начинались песчаные бури, перепады давления валили с ног проводников и вьючных животных. Мне иногда казалось, что песчаные сопки начинали двигаться нам навстречу!

Канунников взял карту, тетрадь и начал выписывать в столбик координаты.

— Я действовал в точном соответствии с секретным отчетом Маннергейма Генеральному штабу — не с тем, официально опубликованным, с Памиром, далай-ламой, горными племенами и этнографией, а настоящим. Здесь, здесь и вот тут я полностью повторил его попытки. Только теперь я представляю всю мощь сопротивления, которое испытал Маннергейм двенадцать лет назад. Нет-нет, его старания дали результат, и это выражается в полном и абсолютном отсутствии результата! Его вытесняли с намеченного маршрута такие силы, что даже железная воля барона была бессильна. Как вы и предполагали, дополнительные попытки дали нам дополнительные азимуты. — Федор понизил голос и сделал длинную паузу, во время которой Седому даже показалось, что разведчик уснул, мечтательно прикрыв глаза, но Федор открыл глаза и обвел на карте кружок. — Получается, что объект находится вот здесь, во Внутренней Монголии. Попытки двигаться к объекту с севера дали неожиданный результат: добраться до него относительно легко можно только со стороны Амура.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.