Ёлка

Дик Иосиф Иванович

Жанр: Детская проза  Детские    1948 год   Автор: Дик Иосиф Иванович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ёлка (Дик Иосиф)

Гриша хотел повернуться на другой бок, чтобы поудобнее досмотреть интересный сон про автомобили, но вдруг, случайно взглянув в угол комнаты, замер от удивления. Он потёр глаза и поглядел на сестрёнку. Аня уже сидела на постели и тоже молча тёрла кулачком глаза.

— Анютка, ты меня видишь? — топотом, точно боясь кого-то вспугнуть, спросил Гриша.

— Кажется, вижу. А ты меня?

— Пошевельни рукой, тогда скажу.

Аня подняла руку и пошевелила пальцами.

— Ёлка! — закричал Гриша. — От неё лесом пахнет!

Ребята выскочили из кроватей и босиком подбежали к ёлке.

Размашистая, освещённая утренними лучами солнца, которые пробивались сквозь заиндевевшее окно, она казалась такой волшебной, что Аня побоялась до неё дотронуться.

И Гриша сначала оробел при виде стольких разноцветных флажков, блестящих коробочек, ярко-румяных яблок и золотых нитей, опутавших, как паутина, зелёные ветви. Но потом он оторвал одну иголочку и, уколов ею палец, радостно хихикнул:

— Колется! Давай, Анютка, и ты уколи!

Аня подставила пальчик. Гриша, уколов его, спросил:

— Правда, хорошо?

— Ага. И совсем не больно.

И, словно уже познакомившись с ёлкой, Аня обрадовалась:

— Смотри-ка, и свечки есть!

— А как же! Ёлка без свечей не бывает, — сказал Гриша, отбросив иголочку. — Помнишь, я тебе рассказывал, когда мы в метро прятались от бомб. Хочешь, мы сейчас зажжём?

— Не надо: дом загорится.

— Не загорится. Он каменный, — сказал Гриша и побежал на кухню за спичками.

Так вот она какая, настоящая ёлка! Аня осматривала её со всех сторон. На макушке, чуть не касаясь потолка, сверкала большая золотая звезда. Мохнатая маленькая обезьянка с выпученными глазами, вися на ниточке, раскинула в стороны руки, словно готовилась спрыгнуть на пол.

Давным-давно, когда ещё на Москву налетали немецкие самолёты, мама брала Аню и Гришу за руки и с ними бежала в метро. По движущейся лестнице они спускались глубоко под землю и ночевали в освещённых вагонах.

Гриша ничего не боялся. В своём вагоне он любил подскакивать на мягких пружинных сиденьях или уходил в другой поезд, стоявший через платформу, играть с чужими мальчишками в лото.

Аня, крепко обняв маму, почему-то всё время плакала. Её успокаивали, рассказывали сказки. Гриша, подходя, говорил:

— Эх ты, бояка! Самолётов забоялась! А на улице их уже десять штук сбили — мальчишки говорят. И ни одной фугаски не упало.

Но Аня продолжала плакать.

Однажды ночью, когда все уже кругом спали, Гриша, потеснее прижавшись к сестрёнке, прошептал на ухо:

— Если не будешь плакать, я тебе расскажу про ёлку. Ты её, наверно, не запомнила: маленькая была. А я всё помню. Вот красота!

Он долго рассказывал о новогоднем празднике до войны. И хотя он очень подробно описывал, как в этот праздник все дети получали подарки, как на ёлке сверкали разноцветные лампочки и свечи, а в двенадцать часов ночи по площадям ходил красноносый дед Мороз и поздравлял всех прохожих с Новым годом, — Аня не верила. Ей казалось, что Гриша повторяет одну из маминых сказок, чтоб она уснула.

Потом она бывала на ёлках и в клубе на работе у мамы и в детском саду, но ни одна из этих ёлок не походила на ту, о которой рассказывал Гриша.

Ёлки устраивались днём. Свечи на них не горели. А если и зажигали лампочки, то всего несколько штук и не надолго. Кульки с подарками были лёгкими.

Хотелось потанцовать, попрыгать, получше рассмотреть игрушки на ёлке, но через час мама уже торопила домой:

— Пойдёмте, детишки. Мне надо отдохнуть, — говорила она. — А мы ещё устроим настоящую ёлку! Устроим!..

Когда Гриша вбежал обратно в комнату, спичечный коробок пришлось быстро спрятать под подушку: в комнате, держа Аню на руках, стоял отец, уже одетый в гимнастёрку и причесанный.

Папа совсем недавно приехал с войны, даже не успел купить себе костюм — всё в гимнастёрке ходит. А гимнастёрочка-то — что надо. Тут тебе и дырочки от орденов, такие маленькие, на рукаве — заплатка: осколком разорвало, а на плечах — по петельке и пуговице, чтобы погоны нацеплять. А погоны (папа уже их не носит) пусть такие серые и помятые, но зато самые что ни на есть фронтовые. Такие, небось, не у всякого папы имеются.

— Папа, а это ты ёлку делал? — спрашивала Аня.

— Нет, не я. Это, наверно, дед Мороз ночью её принёс.

— Ты, ты делал! — Гриша захлопал в ладоши. — Я сам видел среди ночи, только думал, что это сон.

Отец засмеялся и тут же подхватил Гришу на руки. С высоты ёлка показалась ещё наряднее. Грише захотелось тронуть серебряный шар, обвязанный розовой лентой.

— Сейчас нельзя! — сказал отец, отходя на два шага. — Успеете ещё бомбочку получить.

— А она не взорвётся? — живо спросила Аня.

— Опять трусит, — захохотал Гриша. — Она не взрывается, она, наверно, с чем-нибудь таким… — И он сладко чмокнул губами. Потом спросил: — Пап, а когда ёлку праздновать будем?

— Вечером, — ответил отец. — И надо Васю в гости пригласить. Сходишь за ним.

Грише было приятно, что не к отцу и маме, а уже к нему впервые придёт настоящий гость.

После завтрака, не допив чаю, ребята побежали к Васе.

— Васятка-перчатка, выходи в коридор, что скажем! — крикнул Гриша в соседнюю комнату.

Вместо Васи в дверях показалась его мама — высокая, полная, в красном переднике. Руки у неё были выпачканы мукой.

— Зайдите попозже, — строго сказала она, — он сейчас занят: в углу стоит.

Гриша очень огорчился, что торжественная минута приглашения была испорчена. Недовольный, он минут пять походил по коридору и снова заглянул к Васе.

Вид у приятеля был весёлый.

— Вышел из угла? — спросил Гриша участливо. — За что поставили?

Прежде чем ответить, Вася уцепился за дверные ручки и, поджав ноги, прокатился на дверях.

— Тесто ел. Оно сладкое.

Гриша ему позавидовал, но, чтобы скрыть свою зависть, разом выпалил:

— Сегодня у нас вечером ёлка. Мы тебя приглашаем!

— Если хочешь — приходи, а не хочешь — не приходи, — вежливо вставила Аня, и глаза её засияли.

Вечером Вася пришёл приодетым и надушенным и всем давал себя понюхать.

— Конфетами обмазался, — определила Аня, понюхав его голову.

— Ну вот, стал бы я конфетами мазаться! — обиделся Вася.

— Хватит спорить! — вмешался Гриша. — Давайте лучше в медведей играть. — И, встав на четвереньки, зарычал.

Аня взвизгнула от удовольствия. Вася тоже встал на четвереньки, и они по Гришиному знаку поползли под ёлку.

Развалившись под колючими ветками, Вася прорычал:

— А подарки раздавать будут? Я их всю войну ждал…

— Будут! — пискнула, как зайчик, Аня.

— Это когда дед Мороз придёт, — пояснил Гриша.

Правда, он и сам хорошо не знал, придёт ли к ним дед Мороз, но почему-то в этом был уверен.

За столом тоненько пел никелированный самовар. На блюде, как будто загоревший под солнцем, лежал коричневый пирог с выпеченными из теста словами: «С Новым годом, ребятки!» Розовый хворост, посыпанный сахаром, был навален в широкую вазу. Из красивой коробки, словно раки, готовые разбежаться по скатерти, выглядывали полосатые конфеты.

Мама разлила всем чай и стала помогать Ане. Большой кусок пирога у девочки всё время падал из рук на платье.

— Ну, кто победил? — вдруг торжествующе спросил Вася.

— Это не считается! — запыхтел Гриша, упираясь руками в стол.

Они продолжали бороться под столом. Каждый старался захватить чужую ногу.

— Не считается? — сердито переспросил Вася. — Ты обманщик! Я с тобой больше не буду дружить. Я победил, а ты…

Он не договорил, застыв с открытым ртом. В комнату в вывернутом наизнанку меховом пальто, с красным носом и с длинной седой бородой входил дед Мороз. В руках он держал клеёнчатую сумку.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.