Женщина до весны

Жуховицкий Леонид Аронович

Жанр: Рассказ  Проза    1990 год   Автор: Жуховицкий Леонид Аронович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Женщина до весны (Жуховицкий Леонид)

Леонид Жуховицкий

Женщина до весны

— Мальчик, а мальчик!

Батраков не сразу понял, что это его. Хорош мальчик! Тридцать лет, ростом не обижен, плечами не беден, куртку купил пятьдесят второго размера, едва сошлась. В этой вот куртке он и сидел на лавке в скверике при станции, пристроив локоть на рюкзак. Рюкзак был большой, довольно тяжелый, но набит только нужным, а на нужное Батраков горба не жалел.

— Какой невежливый мальчик, а? Хоть бы пошевелился для приличия.

Тут уж обернулся. Две бабешки лет по двадцать пять — тридцать, одна симпатичная, другая никакая. У обеих через плечо одинаковые торбочки, вроде сумочек, только повместительней. Говорила симпатичная, а другая стояла, отвернув лицо, и вид у нее был то ли смущенный, то ли обиженный.

— Мальчик, а мальчик, где тут буфет?

— Буфет с утра будет, теперь все. В городе ресторан есть, там до одиннадцати, — ответил Батраков. Сдержанно ответил, потому что ситуацию понимал не до конца: то ли клеятся, то ли развлекаются. Вроде не местные, с вещичками, но, может, и местные, дурака валяют со скуки.

— Ресторан нам не подходит, — сказала симпатичная, — мы девушки небогатые, кроме души, золота нет. Алла Константиновна, подходит тебе ресторан?

Та просто шевельнула верхней губой.

— Вот видишь, Алле Константиновне ресторан не подходит

— Голодные, что ли? — спросил напрямую Батраков.

— Какой догадливый мальчик! — похвалила симпатичная.

— Ладно, — сказал Батраков, — присаживайтесь.

Теперь он знал, что делать. Голодные девки, и все. А это с любым бывает.

— Особого нет, но малость перекусить, это найдется.

Он распустил узел на рюкзаке, достал хлеб, сырки, пяток огурцов, тяжелый и рыхлый кусок вареной колбасы. Хотел поужинать в Овражном, с чаем, в тепле и покое, ну да ладно…

— Ого! Запасливый мальчик.

— Просто люблю ни от кого не зависеть. — Вышло грубо, Батраков покраснел и исправился: — В смысле, от обстоятельств.

Симпатичная вздохнула:

— Зависеть, это и мы с Аллой Константиновной не любим. Не любим, а приходится. Хотя от такого хорошего мальчика зависеть даже приятно. Тебя как звать-то?

— Батраков Станислав.

— Стасик, значит? А чего — красиво. Правда, Алла Константиновна?

Подруга никак не отозвалась, и симпатичная решила за нее:

— Вот и Алла Константиновна согласна.

Девки ели аккуратно, не торопясь и не жадничая, последний огурец и кусочек колбасы деликатно оставили на бумажке. Батраков велел доедать, не прятать же назад.

— Поровну — возразила симпатичная и умело поделила остаток трапезы на три дольки.

— А тебя как зовут? — запоздало спросил Батраков.

— Марина, — назвалась симпатичная, чуть помедлив, будто прикидывала, стоит знакомиться или нет.

Батраков, пока ели, успел ее разглядеть. Ладная девка и знает, что ладная: все, что надо, на месте, брючки легкие, летние, розового цвета, сидят, как целлофан на сосиске, и почти так же просвечивают. Блондинка, а глаза черные, умные, верхняя губа вздернута, словно целоваться собралась. В красавицы не зачислишь, но выбирать из мужиков может. Лет сколько? Вот тут вопрос: может, двадцать пять, а может, и тридцать, жизнь потрепала, этого не спрячешь…

— Стасик, а ты не шофер?

— Механизатор.

— Жаль. А, Алла Константиновна? Такой хороший мальчик, а не шофер.

— Шофером тоже могу, полтора года работал. Но не здесь.

— А где?

— В Читинской области.

— Это далеко, — огорчилась симпатичная Марина, — это нам не годится. Алла Константиновна, годится тебе Читинская область?

Подруга что-то бормотнула, послушно и вяло подыграв, и Марина с удовольствием развела руками:

— Вот видишь, Стасик, Алле Константиновне Читинская область не годится. Алле Константиновне годится Сухуми. На крайний случай, Сочи. Туда, случайно, не собираешься?

— Да пока что не зовут.

Сентябрь кончался, он был в этом году довольно теплым, но пасмурным, вот и сейчас за станцией, за путями, пустырем и лесом, похоже, набирал силенки дождь.

— Ночевать-то есть где? — спросил Батраков просто из сочувствия.

— Эта проблема у нас с Аллой Константиновной еще не решена, — без выражения отозвалась Марина.

Батраков помедлил. Но и девки медлили. И от этой дыры в разговоре вопрос получился как бы и не вопросом, а предложением. Выходило, что не девкам, а Батракову, мужчине, эту проблему положено решать. Мог бы, конечно, и отвертеться, увести разговор на другое, но жалко стало девок, бездомных и безденежных. Он знал этот городишко, маленький и грязный, — ну где им тут искать крышу на ночь, какому случайному мужику (чем — понятно) за ночлег платить?

— В Овражное еду, — сказал он, — не Сухуми, правда, но переночевать можно.

— А чего там, в Овражном? — с сомнением спросила Марина.

— Райцентр. Молокозавод строим. Полчаса поездом.

Та повернулась к подруге:

— Как, Алла Константиновна?

Алла Константиновна неожиданно прорезалась:

— А шоссе там есть?

— Как раз на шоссе и стоит. Можно на Курск, можно на Киев.

— Ну и нормально, — с готовностью подхватила Алла Константиновна, — чем здесь торчать…

Интонация у нее была просительная, что Марине, видимо, не понравилось.

— Все, едем. Овражное — звучит красиво, а Алла Константиновна у нас девушка романтическая, ей главное, чтобы красиво.

До поезда было часа полтора. Дождь и вправду пошел, они спрятались в вокзальчик, похожий на сарай, но с двумя колоннами у входа. Батраков взял три билета. Что дальше, загадывать не стал, он вообще не любил загадывать. Как будет, так и будет. Одному с двумя девками делать нечего, тем более Марина себе цену знает, сразу видно, а насчет себя Батраков не заблуждался. Урод, может и не урод, но планы лучше не строить. Давно еще, до армии, в училище механизации напросился провожать незнакомую девчонку с дискотеки. Она вроде бы и согласилась, но всю дорогу раздраженно топырила губы, а когда он у дома хотел ее поцеловать, отпихнула его и бросила со злобой: «Да твоей мордой только гвозди забивать!» Потом, конечно, случалось всякое, с бабами Батраков теленком не был, но и фразу ту грубую не забывал…

В вокзальчике девки устроились на длинной лавке у стены, Батраков хотел сесть сбоку, но Марина подвинулась, оставив ему место в середке.

— Ну что, Алла Константиновна, — сказала она, — повезло нам со Стасиком?

— Повезло, — согласилась Алла Константиновна и покраснела.

Батраков все не мог привыкнуть, что он Стасик. Так его никогда не звали. В детстве был Славка, в школе в училище Батрак, в армии Батраков, после армии опять Батраков. И когда случалось думать о себе, даже в мыслях называл себя — Батраков. А теперь, выходит, перекрестили. Но не вылезать же с такой мелочью! Стасик, так Стасик.

Он спросил девок, откуда они. Марина ответила уклончиво — из-под Брянска. Уточнять Батраков не стал, но Марина, видно, сама устыдилась ненужной скрытности и начала объяснять:

— У нас там рабочий поселок, три тысячи народу, в общем-то деревня. Жить можно, но не Москва. Вот мы с Аллой Константиновной и намылились на майские праздники в Москву. Так до сих пор и празднуем.

Что ж, подумал Батраков, и так бывает, понять можно. Он сам рос в поселке, сперва любил его, потом возненавидел, бежал с другом в Тулу, в училище, начинать новую жизнь, а после оказалось, что новая жизнь всего лишь долгая увольнительная от старой, цветной лоскут, вшитый между двумя ее кусками. Училище, армия, три последующих, уже вольных года в Забайкалье, стройка под Минском, а кончилось тем же поселком, который собирался забыть навек, тем же кровом, под который сам себе клялся не возвращаться, материнским домом, до отвращения не своим. Всяко бывает…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.