Неаполь – город миллионеров

де Филиппо Эдуардо

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Неаполь – город миллионеров (де Филиппо)

Перевод Д. Шевлягина

Действующие лица

Дженнаро Йовине

Амалияего жена

их дети: Мария Розария, Амедео

Эррико Красавчик

Пеппе Домкрат

Риккардо Спазиано — бухгалтер

Федерико

Доктор

Паскуалиномаляр

Поп

Чаппабригадир карабинеров.

Агенты

Аделаида Скьяно

Ассунтаее племянница.

Донна Пеппенелла

Тереза

Маргерита

Действие происходит в Неаполе:

первое действие в конце второго года войны;

следующие действия — после высадки англо-американских войск в Италии.

Действие первое

Большая, грязная, закоптелая комната донны Амалии Йовине на первом этаже. В глубине сцены — большая сводчатая ниша, в ней застекленная дверь с деревянными ставнями, выходящая в переулок. В первой кулисе слева от зрителя — дверь. Напротив, справа от зрителя, — другая дверь из нетесаных досок, на ней неопытной рукой выведено темно — зеленой масляной краской: «Вход во дворик». В правом дальнем углу сцены сколоченная из первого попавшегося под руку материала перегородка образует тесную прямоугольную каморку. В каморке видны узкий тюфяк и другие принадлежности маленькой бедной спальни. На сцене обязательно должны быть: слева от зрителя двуспальная кровать, медные части которой потускнели и позеленели; комод, шифоньер, на них статуэтки святых, стеклянные колпаки; грубый стол и соломенные стулья. Остальную мебель в дурном вкусе прошлого века подберет сам режиссер и расположит так, чтобы подчеркнуть тесноту и неудобства, которые испытывает большая семья от содержания «подпольной кофейни». На столе стоят несколько кофейных чашек различных размеров и цвета и медная полоскательница с водой. Раннее утро. Сквозь стеклянную дверь в глубине сцены видны переулок и два окна, закрытых ставнями, в первом этаже противоположного дома. Между ними в небольшой нише — мраморное изображение мадонны дель Кармине, установленное здесь богомольными жителями переулка. Перед изображением свисает маленькая лампадка.

Действие происходит в конце второго года войны (1942 г.). У стола в центре сцены стоит Мария Розария. На ней дешевенькое платье. Она моет грязные чашки, ополаскивает их и расставляет в порядке на столе. Из переулка издалека доносятся неясные голоса ссорящихся людей. Постепенно ссора разгорается, так что можно разобрать голоса и отдельные выкрики. Иногда верх берет голос Амалии Йовине. Мария Розария спокойно продолжает свою работу, словно все происходящее ее не касается. Из левой двери входит Амедео, он только что проснулся. Зевая и потягиваясь, лениво идет в глубь сцены. Это молодой человек лет двадцати пяти, худощавый, смуглый, симпатичный, проворный, но физически не очень крепкий. На нем свитер из грубой шерсти цвета ржавчины, заштопанный, а кое — где дырявый. В правой руке — похожее на тряпку полотенце.

АМЕДЕО (сестре). Можно немного кофе?

МАРИЯ РОЗАРИЯ. Его еще надо приготовить.

АМЕДЕО. Процедить?

МАРИЯ РОЗАРИЯ (с видом человека, говорящего: «Тебе придется подождать»). Надо сварить вчерашнюю гущу.

АМЕДЕО (недовольно). Эх, да что ж это такое? С утра и кофе нельзя выпить. Собачья жизнь!

Мария Розария не отвечает.

А мама где?

МАРИЯ РОЗАРИЯ. Вышла.

АМЕДЕО. А папа?

МАРИЯ РОЗАРИЯ. Еще не проснулся.

Из каморки доносится странный звук, похожий на хрюканье, а затем вялый, охрипший от сна голос Дженнаро: «Я проснулся, проснулся… Я проснулся опять! Меня мать разбудила! Да разве в нашем доме дадут поспать вволю…» Ссора в переулке становится все более бурной: особенно отчетливо доносится голос Амалии.

ДЖЕННАРО(из каморки). Слышишь?.. Какая катавасия!

АМЕДЕО(Марии Розарии). Разве… это мама?

МАРИЯ РОЗАРИЯ. Она разговаривает с донной Виченцей.

ДЖЕННАРО. Разговаривает? Да она ее сейчас съест!

АМЕДЕО. И все из-за того, что случилось на прошлой неделе?

МАРИЯ РОЗАРИЯ(имея в виду донну Виченцу). Она нахалка, лгунья, интриганка… Когда она приходила к нам, мама угощала ее кофе, да еще, бывало, даст что-нибудь для ее маленькой обезьянки — дочки — то старое платьице, то свежее яичко… Да что говорить, мама у нас иногда все видит насквозь, а то словно слепая… Донна Виченца познакомилась с человеком, который перепродавал нам кофе, а потом добилась, что он ей стал носить… Теперь она не только устроила у себя кофейню совсем рядом с нами, но и берет за чашку кофе по две с половиной лиры. На пол — лиры дешевле.

ДЖЕННАРО(из каморки). «Гран Кафе Италия» конкурирует с «Гамбринусом»!

МАРИЯ РОЗАРИЯ(не обращая на него внимания). И еще говорит всем, что у нас кофе с суррогатом!

ДЖЕННАРО(оттуда же). Постой… Не «у нас», а у вас. У твоей матери… Я бы этого не позволил… С этим делом сиди и дрожи: полиция, карабинеры, фашисты…

МАРИЯ РОЗАРИЯ. Ну да… если бы мы слушали вас, то умерли бы с голоду!

ДЖЕННАРО. Скажи лучше — жили бы честно…

МАРИЯ РОЗАРИЯ. А что, разве продавать кофе — нечестно?

АМЕДЕО. Если мы не будем, то сотни других людей этим займутся… Вон ведь Виченца тоже стала продавать кофе.

ДЖЕННАРО. На прошлой неделе на Понте ди Мола один синьор прыгнул вниз головой с четвертого этажа…

АМЕДЕО. При чем здесь это?

ДЖЕННАРО. Почему бы и тебе не прыгнуть?

АМЕДЕО. Папа, вы не понимаете некоторых вещей… Вы человек другого века.

Мария Розария делает брату знак, словно говоря: «Не обращай на отца внимания».

И все же отец верно говорит!

ДЖЕННАРО. Верно говорю, правда? Тебе сестра сделала знак: «Но слушай, мол, его…» Потому что я надоедлив, ничего не понимаю… Бедные вы… Пропащее поколение… (Небольшая пауза.) Я хочу спросить у тебя… Вот вы продаете кофе по три лиры за чашку. А контрабандист, который приносит вам кофе, где его достает? Разве он тем самым не лишает кофе клиники, госпитали, частные больницы?

АМЕДЕО. Папа, помолчите… Вы вечно говорите не то, а сейчас ну уж совсем как ребенок… Ну какие там клиники и военные госпитали! Товары попадают прямо в дома начальства! Кто принес нам вчера пять кило кофе по семьдесят лир? Разве не офицер фашистской милиции? Мама еще не хотела брать: боялась, что это провокатор. А вы тут «лишает»… Если бы те, которые у власти, действовали по — честному, тогда только последний негодяй осмелился бы разговаривать с вами так, как я теперь… Но когда видишь, что те, кто должен был подавать хороший пример, это всего лишь шайка мошенников… тогда всякий скажет: «Хочешь знать правду… Ты ешь досыта, набиваешь себе брюхо, а я умираю с голоду? Ты крадешь? Ну и я буду красть! Каждый устраивается, как может!»

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.