Волшебная лопата

Каралис Дмитрий Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Дмитрий Николаевич Каралис

Волшебная лопата

Чудаков А.П.Ложится мгла на старые ступени: Роман-идиллия. — М.: Время, 2012. — 640 с., — 5е изд. Серия: Самое время!

Да простят наследники и друзья известного филолога Александра Павловича Чудакова мое желание покритиковать его книгу. Но это тот случай, когда нельзя умолчать. К тому же в литературе действует принцип: с ушедшими авторами разговариваем, как с живыми…

В дневниках, приложенных публикаторами к роману, автор напоминает, что роман не автобиографический. Хотя биографии главного героя романа, историка Антона Стремоухова, и филолога Александра Чудакова — во многом схожи. Да и дед у них общий — Леонид Львович. И фотография деда, и снимок дома, в котором прошло детство героя, помещены, надо думать, неспроста.

В микшировании правды и вымысла нет ничего удивительного — по литературной вселенной вихрем гуляют мемуары с косметикой сегодняшнего дня, псевдодневники и псевдоблоги, стилизованные автобиографии и как бы документальные романы… Главный вопрос: что получится на выходе — факт истории цивилизации или факт литературы? Оба результата почтенны и заслуживают снятых шляп и аплодисментов. И совершеннейшая чепуха получается, когда автор пытается сесть между жестким канцелярским стулом документа и резным креслом художественного вымысла.

Начну с вызывающей недоумение фотографии, помещенной перед титулом. Интеллигентного вида человек в очках и тельняшке позирует с малой совковой лопатой, вонзив ее в гальку рядом с цветочной клумбой и делая вид, что собирается копать. Но, простите, копают штыковой лопатой, а совковой перебрасывают сыпучие грузы. Ясно, что кадр постановочный: воткнул, поставил ногу, застенчиво улыбнулся в объектив — готово! Филолог на даче. Любит не только работать за письменным столом, но и физический труд ему по плечу. Знает народную жизнь. И не стал бы я придираться к лопате (перед взглядом в вечность любой может ошибиться и схватить не тот инструмент), кабы она в руках автора не превратилась в волшебную и не занялась бы профанацией жизни и литературы.

Сначала о профанации без лопаты. Сообщается, что отца главного героя не взяли в армию по зрению, у него минус семь — ибо «глаза он испортил в московском метро, где сварщики работали без щитков»! Работающие без щитков сварщики — это как космонавты, выходящие в открытый космос в кедах и спортивных костюмах.

Вот солдаты, вернувшиеся с фронта, сидят на бревнах, пьют самогонку, закусывают вареной картошечкой и вспоминают: «… когда надо было сделать для танков проход в минных полях, Жуков приказывал по этому полю пустить пехоту; проход образовывался, техника оставалась в целости». Либо солдаты на бревнах перепились и забыли, что в минном деле, как нигде, вся загвоздка в щеколде и взрыватель противотанковой мины срабатывает лишь от наезда гусеницы танка, колеса орудия или автомашины, а к пехотному сапогу взрыватель противотанковой мины сознательно индифферентен. Либо Жуков, отдававший такие приказы, был полный баран. В чем я сильно сомневаюсь…

В романе, еще в 2000 году получившем премию журнала «Знамя» — «За произведение, утверждающее либеральные ценности», — таких нестыковок и нелепиц разливанное море. Если они входят в дефиницию «либеральные ценности», то нужно ли утверждать такие обморочные ценности?

Ну, с Жуковым более-менее понятно — у него либералам отведена известная роль — заваливать врага трупами наших солдат и беречь танки. Кто следующий подходит под категорию врагов либеральных ценностей? Понятное дело, Жданов.

Этот злодей кушает в блокадном Ленинграде икру, осетрину, пьет отменную водку и по совету врачей играет в Смольном на подземном корте в теннис, чтобы сбросить лишний вес. Прочитаешь такое и задумаешься: видать, «дело врачей» не на пустом месте родилось, если врачи давали астматику Жданову такие несовместимые с жизнью советы. А наш герой, чтобы не быть голословным, рассказывает читателям, что, приехав в Ленинград для написания коллективной книги о блокаде, получил допуск в секретные архивы и нашел там накладные на отпуск в Смольный разных деликатесов, которые поедал Жданов с челядью. И както многочисленным членам жюри Букеровской и иных премий невдомек, что накладные на отпуск товаров в исторические архивы не попадают, а значит, врет наш лирический герой, с чем мы его и поздравляем. И попутно заметим, что под зданием Смольного никаких кортов никогда не было и нет, в чем может убедиться каждый, послав соответствующий запрос в администрацию городагероя ЛенинградаПетербурга.

Так вот, о либеральных ценностях. Генерал Власов — это бесспорно человек чести. Он, оказывается, мог еще в 41 м, под Москвой, драпануть к Гитлеру, но не хотел выглядеть трусом, испугавшимся мощи вермахта, и перешел на сторону врага лишь в 1942 м — чтобы помочь ослабевающему фюреру свалить ненавистного Сталина. Нда.

А далее подвыпившие фронтовики со своими бревнами и самогонкой словно переносятся на машине времени вХХI век и попадают в передачу «Суд истории», где и продолжают неспешно трындеть под руководством Николая Карловича Сванидзе или господина Гозмана «за победу».

Например, о том, что в оккупированных областях немцы разрешали открывать церкви, а в Смоленске и вообще открыли кафедральный собор, в котором при советской власти был музей атеизма. Получается, что фашисты — просто гуманисты рядом с ненавистной советской властью! Святсвятсвят! А если сказать так: «Фашисты, сжигавшие в крематориях людей, как дрова, и вешавшие на морозе голых детейпартизан, словно в насмешку над Богом, разрешали открывать для собственного спокойствия православные церкви». Не правда ли, такое сообщение прозвучит иначе?

И кто из фронтовиков в романеидиллии ни откроет рот, того хоть сейчас посылай на «Эхо Москвы» вести передачу «Цена победы». Окруженный Берлин штурмовать не следовало — немцы сами бы сдались. В партизаны никто добровольно не шел, мобилизовывали, как в армию. Мирное население партизан не любило. Заградотряды и приказ 227 «Ни шагу назад!» — это плохо. В Финскую войну воевали неправильно. За что Матросову такие посмертные почести, если, кроме него, было больше сотни «амбразурщиков»? О 28 панфиловцах, погибших под разъездом Дубосеково, все наврали — несколько панфиловцев осталось в живых. И летчик Гастелло погиб не совсем так, как писали в газетах. И почему Зоя Космодемьянская с керосином и спичками попала в пантеон героев, когда были и более достойные люди, например, партизаны Игнатовы, придумавшие «не обнаруживаемые миноискателем деревянные мины и подорвавшие десятки поездов»?

Что ответить «фронтовикам», стоящим на страже либеральных ценностей? Вопервых, мины с корпусом из дерева находились на вооружении и Красной армии, и вермахта, а потому «придумывать» ничего не требовалось. А во вторых… Но хватит и во первых.

И опять машина времени: дед и отец героя (которого не взяли, как мы помним, в армию по зрению после зверских пыток электросваркой на строительстве московского метро) спорят в 41 м:

— Умирать за эту власть? С какой стати?

— При чем тут власть! — горячился отец. — За страну, за Россию!

— Пусть эта страна сначала выпустит своих узников. Да заодно отправит воевать столько же мордоворотов, которые их охраняют.

— Я вас считал патриотом, Леонид Львович.

Вот такой дедпровидец, тайно получивший из будущего «Архипелаг ГУЛАГ» или журнал «Огонек» под редакцией Коротича.

Но вернемся к лопате. Вот глава «Землекопы и матросы», заставляющая вспомнить о 25 м кадре и голодной куме. Глава начинается с рассуждений о том, что «Яма — это искусство… Яма — это наука», и если заставить нынешнего пропагандиста народных корней и национального русского духа вырыть яму под саженец в твердом грунте, то ничего из этого не получится, ибо ни один народник не знаком с премудростями копки. А нашто герой знаком: «Никогда он не испытывал такого наслаждения от чтения статьи или писания своей, как от рытья серьезной ямы». А где же выучился? Науку копать ему передал шахматист Егорычев, попавший на Беломорканал по доносу своего соперника. Как, при каких обстоятельствах происходила передача тайных знаний копки от шахматиста к юному герою, не сообщается. Но между прочим напоминают, что философ Лосев тоже копал Беломорканал. Далее герой, не расставаясь с лопатой, получает по зубам от одноклассника за то, что разрушил миф о Цусимском сражении. И тут голодная кума являет 25й кадр: «Но <…> жажда света истины оставалась неистребимой. Еще в университете он чуть не подрался с Толей Филиным, оспаривая на основании фактов полководческий гений Сталина». Вот прямо так и заявлено: «на основании фактов». Ни в документальный ряд такое высказывание не лезет, ни в беллетристический. В каком жанре написан романидиллия? Нет ответа…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.