Аня и другие рассказы

Нагродская Евдокия Аполлоновна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Аня и другие рассказы (Нагродская Евдокия)

ХОЗЯЙКА «МЕТАФИЗИЧЕСКОЙ КВАРТИРЫ»

«Популярнейшая писательница нашего времени Е.А. Нагродская», — гласили рекламные аннотации книгоиздательства М.И. Семенова. «Автор бульварных романов», — отзывался о ней Рюрик Ивнев.

Творчество Нагродской никогда не оценивалось однозначно: похвальные отзывы чередовались с едкими насмешливыми рецензиями. Сама же писательница скорее эпатировала общественное мнение, чем прислушивалась к многочисленным оценкам своего творчества. Выход в свет практически каждой ее книги сопровождался скандалом. Так, в воспоминаниях современников мы встречаем несколько вариантов рассказа о том, как, возмущенная запретом цензуры на издание романа «Бронзовая дверь», Нагродская «ворвалась в кабинет чиновника, чьими стараниями был наложен запрет, и устроила в его кабинете буквально погром».

После эмиграции Евдокии Аполлоновны в 1917 году имя ее все реже и реже можно было встретить в литературной хронике и критических обзорах. Популярность и скандальную славу сменило полное забвение.

* * *

Евдокия Аполлоновна Нагродская родилась в 1866 году в Петербурге. Родители ее — А.Ф. Головачев и А.Я. Головачева-Панаева. Личность отца будущей писательницы не представляет собой особенного интереса, тогда как о ее матери необходимо рассказать более подробно и обстоятельно. А.Я. Головачева-Панаева известна как популярная и по сей день писательница, ее перу принадлежат не только многочисленные художественные произведения, но и одни из самых интересных мемуаров того времени (не принимая во внимание большого количества публицистических статей, посвященных, главным образом, так называемому «женскому вопросу»). Дело в том, что, будучи активной сторонницей «освобождения женщины из-под ига мужчины», мать Евдокии Аполлоновны на протяжении всей своей жизни отстаивала принципы женской независимости, регулярно публикуя в периодике рассматривающие эту проблему статьи и вместе с тем не забывая о личной жизни. А.Я. Панаева трижды была замужем. Ее первый муж — писатель И.И. Панаев — в сороковых годах уступил свое место Н.А. Некрасову, на смену которому пришел А.Ф. Головачев — отец Нагродской.

Об интересной жизни этой женщины, о ее дружбе со знаменитыми литераторами и видными политическими деятелями, о продолжительном сотрудничестве с журналом «Современник», об истории написания ее романов и о многом другом рассказывается в ее воспоминаниях и в посвященных ее судьбе книгах (напр., К. Чуковский «Любовь поэта»).

Ничуть не странно, что ее дочь дебютировала в русской литературе как представительница уже оформившегося к тому времени и приобретшего популярность движения русских феминисток, О произведениях Нагродской было принято говорить в связи с творчеством Краснопольской, Санжар и Вербицкой. Естественно, что у этого движения были свои сторонники и свои противники. Противостояние двух враждующих лагерей повышало и без того растущий с каждым днем интерес к этой проблеме. Каждое новое произведение писательниц-феминисток редко когда было обойдено вниманием читателей и критики. Так, вышедший в свет в 1910 году роман «Гнев Диониса» снискал дебютировавшему автору славу скандальной писательницы.

Как и все последующие произведения, публиковавшиеся в России, первая книга Евдокии Аполлоновны была издана в типографии М. И. Семенова. Этот крупный книгоиздатель, бывший близким другом Нагродской, опекал еще неокрепший талант уже широко известного автора и был вознагражден за свою заботу и хлопоты — за пять с небольшим лет «Гнев Диониса» выдержал десять (!) изданий достаточно большим по тому времени (а для начинающего литератора — что и говорить) тиражом в 25 тыс. экземпляров. Готовилось даже одиннадцатое переиздание, но политические события семнадцатого года расстроили планы мецената, издававшего, кстати сказать, и Собрание сочинений М.А. Кузмина.

В чем же причина небывалого успеха этого романа? Может быть, в его проблематике? «Сексуальные проблемы проповеди свободной любви; борьба между волей к творчеству и властью материнства» — таковая краткая рецензия на первую книгу Нагродской одного из авторитетных и по сей день изданий. В журнале «Исторический вестник» (1911, № 9, с. 1160–1162) Б.Б. Глинский в рецензии на «Гнев Диониса» констатирует «победу в романе матери», стоившую главной героине многих компромиссов, и, положительно оценив дебют молодой писательницы, формулирует не только основную тему романа, но самую сущность феминизма в литературе вообще: «переоценка былых женских ценностей». Положительный отзыв в газете «Речь» (№ 202 от 26 июля 1910 г.) публикует племянник М.А. Кузмина, один из близких друзей Евдокии Аполлоновны — Сергей Ауслендер.

Как видно, русского читателя и читательницу привлекали в произведениях Нагродской вполне конкретные и определенные вещи, которые до сих пор остаются актуальными. Литературные же достоинства прозы писательницы, к сожалению, не были оценены по заслугам.

Однако наивно полагать, что читающая публика была единодушна в своих суждениях: одновременно с положительными отзывами в периодике появлялись рецензии, написанные в ироническом, а порой к в издевательском тоне. В. Кранихфельд в журнале «Современный мир» (1910, № 11, с. 163–164) выражал свое неудовольствие тем, что «в романе нередки длинноты и ненужные повторения Встречаются и шероховатости языка». В целом же, по его мнению, «он читается легко, с неослабевающим интересом. Это — «страничка жизни». Претензии к финалу были вызваны появлением во второй части романа нового персонажа — Латчинова, — «мечтающего восстановить гомосексуальный культ древних и оказавшегося жертвой своей мечты: те банщики, которые „на крыльях“ поднимают героев Кузмина, не подняли героя Нагродской».

Настаивая на равноправии женщины и мужчины, А. Коллонтай в том же «Современном мире» (1913, № 9, с. 162–163) в статье, озаглавленной «Новая женщина», высказывает свое мнение о «Гневе Диониса»: «…в покорившейся обстоятельствам Тане, Тане, отрекшейся от своего искусства и обратившейся в орудие наслаждения для чуждого ей Старка, — мы не узнаем былой, смелой, цельной личности, Тани — человека. Жалко, что автор так оклеветал свою Таню».

Такова вкратце история дебюта в литературе Евдокии Аполлоновны Нагродской. Вопреки сложившимся представлениям о долгом и кропотливом труде литератора, дебютантка не заставила долго ждать издания своего нового произведения и уже в следующем, 1911 году порадовала своих поклонников и почитателей тремя новыми книгами. Сборник рассказов, в который были включены четыре новеллы («Аня», «Чистая любовь», «Он», «За самоваром»), имел едва ли не меньший, чем «Гнев Диониса», успех. Пять переизданий с 1911 по 1915 год утвердили за писательницей славу современного яркого, популярного писателя, однако пресса на этот раз была менее скромной и доброжелательной. Причиной тому — скандальная история, произошедшая с романом «Бронзовая дверь». В задуманном как первая часть так и незавершенной трилогии «Усталый мир» романе затрагивалась запретная тема сексуальных извращений. Цензура наложила запрет на издание этой книги и конфисковала весь тираж. Попав в опалу, Нагродская, естественно, стала еще более популярным автором, но теперь ее творчество привлекало к себе пристальное внимание не только читателей и критики.

Незаметно по сравнению со своими прозаическими предшественниками прошел поэтический дебют опальной романистки — ее единственный поэтический сборник под скромным названием «Стихи».

Находясь в сложных отношениях с цензурой, писательница целый год не предпринимала новых изданий. Как вспоминает поэт Рюрик Ивнев, в это время она жила в собственной «обширной квартире на Мойке у Синего моста». Именно там в 1914 году он встречался с М.А. Кузминым, снимавшим у хозяйки квартиры комнату с 1913 по 1916 год. Частыми гостями Нагродской и Кузмина были С. Ауслендер, Ю.И. Юркун, М.И. Семенов. Кстати сказать, два более поздних рассказа Евдокии Аполлоновны — «Похороны» и «Сон» — посвящены соответственно Юркуну и Кузмину. По сути дела, эту квартиру можно назвать «художественным салоном госпожи Нагродской», хотя, разумеется, не может быть и речи о соперничестве прославленной «Бродячей собаки» и «Привала комедиантов» с гостеприимным домом модной писательницы. Но как и в своем творчестве, так и в жизни Евдокия Аполлоновна не умела оставаться в тени. Ее квартира давала многочисленные поводы для пересудов и перетолков. «Сомнительным салоном» называет ее в своих воспоминаниях Р. Ивнев, недоумевая, как мэтр Кузмин может жить в подобном доме и приглашать на собственные чтения его хозяйку. Слухи о «сомнительности» салона Нагродской переполняли Петербург десятых годов. Бытовало мнение, что салон с первых дней своего существования стал «злачным местом», домом свиданий, где назначали встречи охочие до легких развлечений, а его постояльцы были исключительно сексуальными извращенцами. Лесбиянки и гомосексуалисты к удивлению петербуржцев вполне мирно уживались друг с другом и не упрекали хозяйку в недостатке теплоты, ласки и уюта в ее доме. «Метафизическая квартира Нагродской» привлекает внимание Пурина, автора статьи, посвященной творчеству Кузмина. «Метафизика» салона заключалась в том, что в нем, как и во многих старых петербургских домах, нередко случались всевозможные чудеса и странности, постояльцам и гостям доводилось участвовать в спиритических сеансах. Среди «страшных историй» городского фольклора той поры мы находим и рассказ о «живой мебели», которой была обставлена малая гостиная дома Нагродской. В этой небольшой комнате с единственным маленьким окошком, освещавшим ее тусклым светом, стоял старинный из орехового дерева гарнитур. Рассказывали, что массивные, обитые кожей стулья с высокими резными спинками всегда должны были стоять вокруг большого круглого стола. Если же кто-нибудь из посетителей забывал поставить стул на его положенное место, то стул самостоятельно возвращался. Однажды он «прибыл к месту назначения даже с перепугавшимся от подобного „оживленного движения“ пассажиром».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.