ОстанкиНО

Кангин Артур

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
ОстанкиНО (Кангин Артур)

Пролог

Генерал Гаврилов & Майор Васюков

Каждый день, подходя к царственному зданию на Лубянке, я испытываю неземной восторг. Стены этого исполина лучатся историей. И пусть в этом доме я только винтик, лишь майор, отвечающий за внутреннее и внешнее подслушивание и подсматривание, но, поверьте, на таких, как я, Отчизна держится.

Сегодня я чувствовал, что со мной что-то должно случиться судьбоносное. Не успел сесть за стол, включить ноутбук, грянул звонок: «Срочно к генералу Гаврилову».

Опрометью кинулся по красной ковровой дорожке.

Вот он, кабинет непосредственного моего начальника. Огромный, под стать самому зданию-исполину. Скромный бюст медного Дзержинского. Весь в цвету кактус. Метровый экран плазменного телевизора.

– Ну, садись, Петя, – генерал указал мне на глубокое кожаное кресло.

Надо заметить, что с генералом Гавриловым мы друзья детства. Жили на одной лестничной площадке. Погодки, одноклассники. Ухаживали за одной девчонкой. Дрались.

Когда мы остаемся с глазу на глаз, он называет меня просто Петей. Я же, глядя на две его вышитые золотыми нитками звёзды, зову его либо Сергеем Сергеевич, либо товарищ генерал. Про себя я, конечно, величаю его просто Серёгой. Серый!

Генерал нахмурил искрящиеся сединой брови:

– Сейчас ты услышишь очень странную вещь. Пожалуйста, не удивляйся.

– Так точно, товарищ генерал!

Гаврилов заиграл желваками:

– Отставить официоз. С сегодняшнего дня называй меня просто Сергеем. Родина нам поручила великое дело. Будем в одной упряжке.

– Так точно!

– Я обижусь…

– Хорошо… Сергей.

– Мы же с тобой в Клязьме удили окуней. Однажды боролись и ты мне, засранец, вывернул шею. Помнишь?

– Помню, – смахнул я слезу.

– Так вот, – Серёга налил себе и мне воду из кристально чистого графина, – есть мнение, что телевидение наше надо закрывать.

– То есть? – я закашлялся, подавившись водой.

– Начисто! Наотмашь! Это же рассадник разврата, пошлости, наркомании и покушений на государственный строй. Ты согласен?

Я лишь под столом щелкнул каблуками.

– Но тут есть одно но… – генерал пронзительно взглянул. Морозом подернуло спину. – В стране у нас управляемая, мать её ети, демократия. Хотя и управляемая, но все же демократия. Мы не можем телевидение ахнуть просто так, с кондачка. Необходим железный компромат.

Я мужественно выпятил подбородок:

– Серега, если тебе нужна жизнь моя, то возьми её!

– Посмотри на Эдмундовича, – генерал обернулся к бюсту Дзержинского. – Чтобы осуществить эту операцию, ты должен быть таким же, как он.

– Памятником?

– Ошибаешься! Ты должен обладать стальной волей и задавить в себе все сантименты… Но это отступление. Операцию назовем «Даун-ТВ». Как тебе?

– Дауны – это дебилы?

– Вроде того. Только круче!

– Тогда блестяще!

– Привлеки самых ушлых агентов. Всюду рядом с телезвездами, продюсерами, операторами, звукорежиссерами и редакторами расставь видеокамеры. Собери обстоятельный материал. И на его основании напиши компромат. Всего представь мне ровно полста компроматов.

– Самому писать?

– Отличный вопрос! Скучный компромат – это для сыщиков Мура. Мы должны быть во всем талантливы. Слышал, что Феликс Эдмундович писал стихи? Пушкин отдыхает! Мы должны соответствовать уровню.

– То есть?

– Найми какого-нибудь ловкого писаку. Пусть компромату добавит лоск.

– Есть у меня один ловкач из «Аргументов и фактов». Он туда из «желтой» прессы перешел. На повышение.

– Одобряю, – генерал вдруг встал и достал из шкафа соболью шапку. – Знаешь что это?

– Шапка?

– Это не простая шапка. Президентская. Мне он ее на день чекиста сам подарил. Но, зараза, – генерал, побагровев, попытался ее натянуть, – не надевается. Шапка отличная! У меня же башка в два раза больше.

– У тебя, Сережа, голова философа.

– Отставить сюсюканье! – генерал протянул мне шапку. – Померь-ка, Петро.

Шапка мне пришлась впору.

– Вот и носи, дорогой!

Я вскочил:

– Служу Отчизне!.

– Садись… – генерал сощурил глаза. – Ты, Петя, должен пойти на повышение. Тебе уже сорок шесть, а ты всего лишь майор. Как-то неловко. Мы же за одной партой сидели… Прихлопнешь телевидение, обещаю погоны полковника. Буду ходатайствовать лично.

Я склонил свою седеющую голову.

– И, пожалуйста, без чинов. Спорь со мной, предлагай контраргументы. В диспуте, как известно, рождается истина.

– С кого начинать?

– Начни с юмористов. Раздражают больше всего. И помни, для закрытия российского ТВ родина нам отвела ровно квартал. Ни секундой дольше! Но и не секундой меньше!

Компромат № 1

Король смеха

1.

Павел Бергман знал все анекдоты. Они в него были вбиты, как в комп. Мог рассказать всякий. С любого места. Это ли не находка для телевидения?!

В Останкино было устроено «Анекдот-шоу». Публика начинала байку, Павел подхватывал. Восторг был всеобщий. Рейтинги запредельные.

Но через год рейтинги поползли вниз. Пашу вызвал генеральный продюсер канала Михаил Жабин.

– Как-то вы расслабились, братец, – с отцовским упреком взглянул он на Бергмана, разливая вискарь. – Живот зачем-то отпустили. Порыжели…

– Живот от пива, – Павел сглотнул слюну. – А рыжим я всегда был. Таким мама родила.

– Надо что-то делать! – Жабин солдатским махом осушил бокал. – Я решил закрыть «Анекдот-шоу». Вы уж обиду не держите.

– Меня на улицу?

– Зачем? Вы подумайте, чего еще не было на ТВ. Пошевелите мозгами. Пройдите в дамки. Недаром же вас окрестили королем смеха?!

2.

И Паша придумал. Шоу «Опущенные». Ноу хау!

Бергман в костюме с искрой появлялся перед звездами российского общества и принимался изощренно над ними издеваться.

– Погорим мы на этом шоу, – печалился Михаил Жабин. – Обидятся звездуны, бандюков нашлют.

– Плохо вы, Михаил Иванович, в людях разбираетесь, – до ушей улыбнулся Павел Бергман. – За халявный пиар они маму родную с потрохами слопают.

И ведь оказался прав.

– А вот взгляните на лысую певицу, – ярился на сцене Павел. – Голосок у нее жалкий. Комар и тот лучше поет. Зато какой роскошный парик на лысой башке! Двадцать зеленых косарей! А ведь и морды нет, и грудей с жопой… У Белорусского вокзала никто бы ее и за десятку не снял. Однако же, звезда! Друзья, поприветствуем лысую певицу!

Лысая певица истерически расхохоталась. Публика с обезьяньим восторгом зарукоплескала. Представление началось.

– Теперь глянем на этого качка, – Павел указал пальцем на огромного квадратного человека. – Рокки и Терминатор русского экрана. Мышцы у него есть. Ничего не скажешь. Накачался анаболиками. Повредил мозги. Поэтому и выглядит настоящим тупорылым засранцем. Почему выглядит? Он такой и есть! Друзья мои, поприветствуем главного качка с лицом засранца!

Качок, изображая дикую радость, ударил кулаком по коленке и дико заржал.

Пугливо оглядываясь, засмеялись все остальные.

Рейтинг «Опущенных» взлетел под облака.

Генпродюсер Михаил Жабин подобострастно жал Пашину руку и сообщил об утроении его гонорара.

3.

Павел Бергман оказался страшно востребованным. В очередь к нему стали выстраиваться журналисты.

– Как вам это удается? – пытали они Пашин секрет.

Бергман вальяжно откидывался в кожаном кресле:

– В основе всех человеческих отношений лежит садомазохистский комплекс. На сцене звезды выступают в роли садистов. Думаю, вы не будете спорить. В домашней же обстановке элитного клуба им хочется побывать в шкуре мазохиста.

– Вам угрожают? Вас пытались побить?

– Со всеми примами у меня нежнейшие, доверительные отношения.

– Как долго будет жить ваше шоу?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.