Призрачные поезда

Колядина Елена Владимировна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Призрачные поезда (Колядина Елена)

I

Всё нереально, кроме нереального, всё бессмысленно, кроме бессмыслицы.

Георгий Иванов, «Распад атома» (1937)

Я НАХОДИЛСЯ в метро всего четвёртый или пятый раз в жизни – и ещё побаивался, если нужно было ступить на эскалаторную ленту или вот сойти с неё, как сейчас.

Двумя ступеньками ниже стояла женщина. В конце наклонного хода ступени выровнялись, и это условное «ниже» перешло в такое же условное «впереди».

Вдруг она замерла, остолбенела, точно упёрлась в невидимую преграду, и меня вынесло на неё.

Ребристая лента продолжала двигаться, проскальзывая под подошвой. Левая нога женщины оставалась на зубастом металлическом гребне, где лента ныряет под кожух, – словно что-то удерживало её. Дежурная в стеклянном стакане со страшной неторопливостью потянулась к пульту управления. Полотно двигалось, я пятился на месте. Меня прикладывало к той, к её мягким шелковистым тканям. Отступал и отстранялся, но пути назад не было: между балюстрадами уже скопился путаный клубок толпы.

Эскалатор застопорили. Толпа дёрнулась, вновь обрела стойкость и пошла, отирая и обшаркивая нас, как в продувочной камере для чистки поездов. Наклоняюсь. Да, так и есть: левый каблук попал между клиньями направляющих. Я расстегнул ремешок её туфельки, высвободил ногу с маленькой жесткой пяткой. Смешно ковыляя, она отошла на пару шагов.

Склонился, ухватил туфлю, рванул, обдирая силиконовую набойку. Готово. Неловко подошёл к ней, скорбя о набойке. Она улыбнулась. Поверх кофточки– серебряный кулон в виде полумесяца. В прозрачном кармашке для штрих-кода, удостоверяющего личность, рисунок – серп и молот с надписью: «Штри-хуй, товарищ!» Смелая! В отличие от меня… Протянул обувку. Надевает – поддерживаю за дрожащий локоть.

Сквозь тонкий чулок видно: ногти на пальцах босой ноги покрашены чёрным лаком с широкой красной полосой по краю. Этой женщине, по-видимому, больше двадцати лет, возможно, даже двадцать пять. А впрочем, нет, не уверен, и вовсе не разбираюсь, но в любом случае, самое время уйти.

Она улыбнулась:

– Вам в ту сторону?

– В ту.

– И мне тоже в ту.

Глупо вышло. Убраться, пока не наделал глупостей. Почему такой странный аромат – запах машины, прогорклого масла, – чёрные волосы с блестящей синей окалиной.

Когда встали на платформе, то опять, как в тот раз, показалось, что интервальные часы над рампой тоннеля неверно отчитывали время, однако уже пришёл поезд, и не удалось хорошенько рассмотреть светящиеся цифры.

Состав быстро набрал ход.

В параллельном тоннеле разлетелся рулон жёлтого света, промелькнул освещённый изнутри вагон, в сдвигающихся стеклах отразилось на мгновение мужское литейное лицо с зачёсанными назад волосами, холщовая рубашка с закатанными рукавами и орденом под костяной пуговкой кармана. Грохот, словно бил пневмомолот, сблизился с железными ударами колес и мгновенно стих, будто стальные волны звуков поглотили друг друга. Ты слишком много думаешь о метро, Фимочка, забудь о нём, рядом с тобой женщина.

Можно представиться ей, будто работаю на телевидении, на должности начальствующего; будто мне двадцать один, нет, лучше двадцать три года, – и дальше, в рассеянном свете полусферических ламп с хромированными ободками, ткать вымышленную жизнь по нехитрым лекалам, потом пригласить в электротеатр «Паризьен», где показывают новый фильм Алексея Германа-младшего «Метро-2033».

– А я в Телекоммуникационном холдинге работаю, – сообщила вдруг она, и я мысленно возрадовался, что не успел соврать о том же месте трудоустройства.

Почему мне вообще пришло в голову назвать именно ТКХ? Может, Краснов о нём упоминал и запало в голову?

После того, как она назвала своё имя, я постарался придумать какое-нибудь ухищрение, чтобы заставить повторить ещё раз.

Ходи же? – переспросил, ничего не придумав.

– Хадижат.

– Мне восемнадцать лет, – сказал я.

Зачем это было говорить?

Приложил внутренне усилие, отводя взор от возмутительной, еле прикрытой роскоши её груди. На стене рядом с картой метро наклеена реклама:

В ЭТОТ МОМЕНТ…

3.786.509 ДУМАЮТ О САМОУБИЙСТВЕ

6.472 НАМЫЛИВАЮТ ВЕРЁВКУ

1 СЧАСТЛИВ, ЧТО ПАДАЕТ ВНИЗ ГОЛОВОЙ

SUICIDE BOX | Выбор индивидуальностей

Одноразовые наборы для безболезненного прерывания жизни. Спрашивайте в наших фирменных интернет-бутиках!

Если Вы потерпите неудачу, используя набор Suicide Box™, мы бесплатно предоставим Вам новый!

Компания Suicide Box реализует широкий комплекс благотворительных программ, направленных на улучшение жизненных условий творческой молодёжи.

www.suici.de

Я обратил внимание, что Хадижат очень красива, хотя никогда не заглядываю соседкам в лица, поскольку тогда они могут заподозрить, будто я испытываю касательно них определённого свойства интерес, что совсем не так (ну да, вру). Шоколадная родинка, глаза, как чёрная вьюга, и волосы чёрные, ниспадают в ледяную вскипающую полынью, и линия губ очерчена нежнейшим пухом, который, как я подумал, создаст волнительное чувствование во время прикосновения. «Волнительное чувствование». Хм. Опять красивости, Фимочка. Порадовался, что не успел наплести ей, будто мне двадцать шесть и топ-менеджер, иначе Хадижат могла проникнуться интересом ко мне, а ведь это не входило в твои планы, да, Фимочка? Ты думаешь, я забыл, Фимочка, ты думаешь, я не помню? Ошибаешься, мне прекрасно известно, как ты лежал в жёлтом кресле накрытый скатертью, и отключили горячую воду, и после холодненькой заболело ухо. Да, это было в нашем уездном городе, там была парикмахерская «Филадельфия» на улице Ленина, в которой меня перед выпускным балом обрабатывала молоденькая брадобрейша. Она всё время хихикала, а я назло всем возмечтал заявиться бритым на выпускной бал, но когда уселся, когда смешливая цирюльница спросила: «Что делать будем?» – то я не сумел решиться, в горле натянулось и лопнуло, и, жалкий, пробормотал что-то про модельную стрижку, после чего замолк, замер, заперся. Приёмник бормотал о новой миротворческой операции, пока уборщица не переключила на волну «Радио-Шансон», а когда моя брадобрейша перешла к чёлке, то мне ещё пришлось съехать вниз в кресле, чтобы сподручнее… – конечно, Фимочка, помню, какой ты высокий, а она, девчоночка, низенькая была; и вот её тело оказалось перед моим лицом, и я чувствовал теплоту, исходившую от её молочных желез, – это была физиологическая реакция на внешние раздражители, нет, я не виноват, у тебя нет никакого права упрекать меня. И самое позорное было то, что она почувствовала, принялась нарочно затягивать, всем телом выгибаться: не то чтобы я в семнадцать с половиной лет, с личиком, изрытым фурункулами, заинтересовал её, – нет, она просто хотела выяснить пределы своей власти. Видит бог, я пытался не выдавать себя, мёртво вперился в одну точку, сидел неподвижно; однако мельчайшие признаки, беззаконные в своей ничтожности: лёгкое изменение цвета лица, неестественная напряжённость, – с головой выдали Фимочку. Но я был близок к победе, я долго сопротивлялся животной сущности, и если бы брадобрейша отошла хоть секундой раньше, то я был бы спасён, разум восторжествовал бы. И после, когда школьная директриса говорила на выпускном балу, в городской филармонии, приятственные слова, вручала бесценные грамоты и регалии мне, – я думал, я размышлял до помутнения рассудка, как предотвратить то, что было уже явлено единожды, как заткнуть брешь этой слабости? Может быть, было просто достаточно закрыть глаза?

Надо бы что-то говорить. Но что? Все мысли в голове превратились в серые волчьи хвосты. Вообще-то я «начитанный», читать начал в три с половиной года, и хорошо помню первую книжку, в которой ужасно боялся горящих в темноте глаз волчищь, готовых съесть то ли зайца, то ли солдатского сына. Но о чём я могу рассказать ей? Пересказывать книжки? Или о том, что мне хорошо известно, – так, по крайней мере, советуют; хотя – зачем вообще что-либо изрекать, пыжиться, производить впечатление, – уж лучше молчать, выглядеть безопасным дураком.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.