Деревянная девочка, или Ди — королева кукол

Новаш Наталья

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Деревянная девочка, или Ди — королева кукол (Новаш Наталья) «Шли боги берегом моря — Один и его братья. Нашли два дерева, ветром сваленные на берегу — рябину и ясень. И сделал Один из них первых женщину и мужчину». Старшая Эдда

…Ноги мои коснулись земли. Это был мягкий морской песок — ни камня, ни острого края ракушки на зыбком дне. Песок был мелкий и, вероятно, такой же светлый, как тот, что пылал под солнцем на берегу, где всё было одного цвета — цвета пустыни: и перламутровая волна пены, набегавшая на песок, и ступени, что вели вверх к колоннам, и колонны храма, подпиравшего собой небо, такое же раскалённое, как и берег.

Даже людские фигурки на ступенях лестницы не выбивались из цветовой гаммы — бледные оспины на фоне прошлогоднего загара.

Лица отсюда не различались — не столько из-за расстояния, сколько из-за жары и слепящего зноя. Воздух струился: одеяния вроде тог казались размытыми пятнами между вибрирующих линий нотного полотна…

* * *

Сколько я проплыла, никто не знал. Я позволила себе отдохнуть — просто вытянулась на воде вниз лицом.

Казалось, волны несли меня взад-вперёд, но берег медленно приближался…

Дно опять ушло из-под ног. Вероятно, это была лишь отмель, но теперь я знала, что доплыву — совсем погрузила лицо в воду, выныривая лишь затем, чтобы глотнуть воздух… И тогда меня вновь оглушал рёв и грохот волн. Он то накатывал, то стихал, напомнив мне своим чётким ритмом громыхание вертолёта. Того самого, что висел над площадью в день распродажи птиц, когда директриса, остановив автобус, высадила нас у отеля… Потом я слышала этот грохот в баре во второй раз, наблюдая с экрана в экстренном выпуске новостей весь мною только что пережитый ужас. И я видела вертолёт в третий раз — снимок в газете, зажатой в окоченевшей руке Лена… Последнее, что запомнилось, когда заколотили в дверь…

Я хлебнула солёной воды и, закашлявшись, легла на спину, чтобы отдышаться. Мне хотелось обо всём забыть, но это не получалось: перед глазами как наяву стояла одна картина — над площадью гудел вертолёт…

Глава первая

Над площадью висел вертолёт с беспомощно болтавшейся на канатах машиной «скорой помощи».

Что-то здесь было не так. Мне очень не нравилась эта машина. Как не нравилось многое за последние три недели: неожиданно кстати и как бы случайно подъезжающее такси; порция мороженого не из автомата; чашка кофе из рук незнакомой барменши; неведомо откуда появляющиеся шариковые ручки в моём портфеле; букет цветов, присланный неизвестно кем… Многое, что могло бы стать роковым, прими я его за чистую монету…

— Встали!.. Живее, девочки! — скомандовала наша классная дама, одним махом пересчитав нас, как цыплят. И мы, обалдевшие после «монорельса», пять минут назад оказавшиеся на суше, постарались проснуться и не забыть свои вещи.

Автобус затормозил у стеклянных дверей отеля, и подошедший швейцар тем временем распахнул дверцу.

В отель мы входили под неусыпным взором второго швейцара и стрекотавшей у меня за спиной телевизионной камеры.

Нас снимали. Идеальная дисциплина, вышитые золотом воротнички и старомодные передники — выпускной класс «Королевского колледжа», да ещё тот, в котором училась сама Наследница, а мне так хотелось выкинуть какое-нибудь коленце!.. Развязать кружевную наколку впереди стоящей девочки… Состроить рожки телевизионщику!.. Я таки оглянулась и, подмигнув ему, показала на вертолёт: не нас ему надо было снимать. Как же я оказалась права!

Вертолёт тем временем снизился со своим грузом, он явно хотел опустить машину в центре благотворительного базара, на единственном пятачке свободного пространства — между шикарным открытым «классиком» с разодетыми дамами- устроительницами и рядами праздничной распродажи, где на столиках сверкали клетки с лучшими экземплярами Королевской коллекции певчих птиц. Умные птахи за золотыми прутьями привычно задирали головки и выводили рулады, почти не слышные в вертолётном гуле.

Я была последней в очереди у дверей. Шум вертолёта уже просто заглушал все звуки, но дамы-учредительницы в просторном автомобиле продолжали ослепительно улыбаться, демонстрируя на весь мир свои туалеты — уж они-то знали, что их снимает сейчас не одна скрытая камера. На площадь выбежал полицейский и, протестующее подняв руки, замахал лётчику.

— Тринадцать! — громко просчитала директриса и на миг запнулась, почти проглотив «четырнадцать», но я услышала и посторонилась, пропуская её вперёд (она всегда шла за Региной). Двери за мной закрылись. Сделанные из прозрачной брони — пуленепробиваемые, звуконепроницаемые — двери отеля… В контрасте с уличным шумом тишина внутри была гнетущая — отель вымер. Всех выселили — как считалось, ради нашей безопасности… Делалось так всегда, поэтому выбирали гостиницу не из дорогих. За три дня перед нашим приездом здание освобождали и опечатывали. Сутки через кондиционеры подавался ядовитый газ… Потом запускали ищеек, вывозили трупики крыс и приблудных кошек. Не знаю, попались ли хоть раз мёртвые террористы… Ещё два дня — дезинфекция и проветривание — и всё это уже при запломбированных дверях, под строжайшей охраной. А потом приезжали мы, со своей кухней, своей челядью, охранниками и наставниками. И конечно же, со службой Королевского Телеконтроля… Поэтому каждые каникулы весь мир глядел на наши физиономии. В кадре, конечно, одна инфанта, но так как я — в паре с Региной, то и моя рожа знакома здесь всем и каждому. Поэтому у нас двоих вшиты к поясу гримировочные пакеты. И все инструкции на случай нападения, похищения и тому подобного приходилось прорабатывать нам обеим. Чему нас только не обучали! С первого класса гоняли на тренировки, курсы развития интуиции и всячески натаскивали по вопросам выживания в обстановке смертельной опасности. Я могла бы справиться врукопашную с любым бандитом, применить «гипноприём» и повалить на лопатки чемпиона по борьбе, разумеется, с помощью подстраховывающего гравиустройства. Оно тоже умещалось в специальном корсете с эластичным бронежилетом. Разумеется, всё это было секретно и сверхсекретно!

— Внимание, девочки! В лифт по парам! — директриса почему-то нервничала и то и дело оглядывалась по сторонам. Я не видела поводов для беспокойства. Ведь Регина в последний миг заболела — её не было здесь! Чего стоило опасаться? О Регине тоже было объявлено в новостях…

Два грузовых лифта работали почти бесшумно. Двери открывались и закрывались… Директриса отдавала распоряжения автоматически и беспрестанно моргала.

Нет, это не был страх за Регину — не то привычное беспокойство сделать что-то не так, допустить промашку, потерять работу…

Регины не было. Это был страх за себя.

Последняя пара шмыгнула в лифт. Створки дверей съехались перед моим носом.

Мы остались только вдвоём. Так было в первый раз. Обычно мы с Региной, как нечто чуждое, но и как что-то надёжное и дающее нам защиту, ощущали рядом огромную тушу нашей атлетической опекунши. Директриса всегда была для нас «третьей», она ходила с нами на все тренировки… Но она посещала и занятия по интуистике — её натаскивали, как и нас, воспринимать, угадывать невидимую опасность. Поэтому я ощутила сейчас родившийся в ней страх — знакомое, шевельнувшееся и во мне ощущение тревоги.

Лифт опускался вниз — постукивал и поскрипывал где-то совсем близко. Я чувствовала привычный холодок в груди. Вечный ужас, что сейчас перережут трос, взорвут кабину, что откажет гравизащита…

Наклонившись, директриса привычно потрогала кнопку на моём поясе. Это входило в её обязанности — проверить, включили ли мы с Региной механизм гравитационной защиты. Такие пояса были только у нас двоих… Может быть, поэтому мы и последними садились в лифт…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.