Прыжок

Панограф Алексей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Алексей Панограф

Прыжок

Лёша любил две вещи: жену и небо. Любил преданно и беззаветно. Обе любви пришли к нему в одну пору.

Было лето. Лёша месяц как демобилизовался. Отгулял, выпил десяток среднегодовых норм, приходящихся по статистике на российскую душу, совсем недавно переставшую быть советской. Не оставив следа, в похмельном угаре промелькнули за эти дни две Лены и одна, кажется, Оля.

Проснулся он поздним утром. Да, в Ленинграде, едва опять ставшим Питером, в конце июня толком и не поймешь, какое сейчас время суток. Светло, тепло, солнечно. Только назойливые комары, вечные спутники этого недолгого Питерского счастья, не дают спать. Встал, глянул через запыленное окно на небо и понял, что его-то ему и не хватает. По-армейски быстро собрался и поехал в Касимово в аэроклуб «Звезда».

В десантуре каждый прыжок с парашютом разносил по Лёшиному телу адреналин, доставляя в мозг эндорфины — гормоны счастья. Он, правда, дурак, не понимал тогда, а сейчас вдруг понял.

На обратном пути зашел в книжный. В клубе велели купить пару пособий. Там пришло второе озарение за день. Вспомнил, как до армии вдруг зачастил в этот магазин на улице Ленина, чуть было не переименованную в его отсутствие снова в Широкую. Сработала мышечная память, когда вновь ощутил аритмичные толчки в груди, увидев за прилавком всё ту же хрупкую белокурую девушку с карими глазами в пол-лица и по-лягушачьи большим ртом. Особенно чувствительными становились удары сердца, когда эти большущие карие глаза весело смотрели на него, а губы расплывались в широкой улыбке. Царевна-Лягушка!

Любовь пришла сразу, поженились позже. В день свадьбы Лёша совершил свой пятисотый прыжок, уговорив, наконец, и Марусю прыгнуть с ним в связке, тандемом. Больше Маруся не прыгала, но на аэродром до рождения первенца приезжала часто. Сидела на траве. Смотрела, как в небе появляются разноцветные точки. Увеличиваются, опускаясь на землю.

Небо и Маруся. Маруся и небо. Остальное, как у всех. Маленький ребенок, бессонные ночи, болезни, квартира, ремонт, машина, деньги нужны, подрос пацан, скоро в школу, доча родилась, снова бессонные ночи, квартира маловата, машину побольше, деньги… Такая круговерть. Но есть небо, и есть Маруся. Не заметил, а уж скоро сорокет. И прыжков около семи тысяч…

После пятитысячного перестал вести строгий подсчёт.

Старенький Ан-2, дребезжа всем железом, натужно ревя мотором, кругами, словно по горному серпантину, набирал высоту над вытянувшимся дыней лётным полем. Человек десять-двенадцать сидели в салоне на жёстких лавках вдоль бортов. Одному не хватило места, и он сел на пол.

Лёха был в самом хвосте самолета. Дверь находилась вдали от него, сразу за кабиной пилота. Её не закрыли. Длинный худощавый парень возле двери периодически высовывался наружу. Его сосед пугал, выталкивая из самолета и одновременно удерживая. Видимо, это была дежурная шутка. Кроме Лёхи — ни одного перворазника.

— Ну чего, стрижа поймал? — крикнул сосед, видимо, обращаясь к худощавому.

Кто-то засмеялся. Подхватив эстафету, пошутил кто-то еще. Лёха не расслышал слов из-за гула мотора, но по взрыву смеха догадался — эта шутка оказалась более удачной. Или шутник был в большем авторитете у парашютистов.

— Полторашки, приготовились, — высунувшись из кабины, крикнул пилот.

— Мы ещё остограммиться не успели, Петрович, а ты уже полторашку накатил, — весело проворчал один из парашютистов. Три человека встали и, один за другим, вывалились из самолета через дверь. Просто, буднично, словно из парной выскочили в снегу покувыркаться.

Лёха хотел посмотреть, что стало с ушедшими, но сосед заслонял собой почти весь иллюминатор.

— Санёк опять раскрылся сразу под хвостом, — прокомментировал худощавый, — а стажёр Сизова — у самой кромки. Сумеет ли салажонок выгрести…

— А Сизый — молодчик. Четко рядом с балластом раскрылся, щас выведет парня на посадку.

— Двушка, парни, — крикнул Петрович, — давай быстрее, лес уже рядом.

Еще несколько человек покинуло самолёт.

— Конечная остановка! Автобус дальше не пойдёт, — объявил Петрович.

В салоне оставалось всего два человека: Лёха и его инструктор.

— Сколько, Петрович? — спросил инструктор.

— Четыре косоря. Как положено. Давай, бери своего в позе сзади.

Инструктор сделал приглашающий жест рукой и Лёха, вскочив как ванька-встанька, на ногах-пружинках пошел к выходу. Во время набора высоты страха не было. Казалось, что сидишь ты уютно в парилке в весёлой компании незнакомых людей. Прислушиваешься к их шуткам. Вежливо улыбаешься.

— Когда хлопну по плечам, растопыришь в стороны руки и ноги. Вот так. Понял? А вначале, когда я тебя подтолкну, руки прижми к груди, и ноги подогни, — прокричал Лёхе в ухо инструктор.

Тот машинально кивнул.

— Вставай к двери. Держись руками. Пока будем лететь в свободном, говорить не удастся. Ты просто лети, расставив руки и ноги. Я сам нас покручу. А под куполом уже поговорим. Дам тебе порулить немного.

— Ну, с Богом. По команде — ноги подгибаешь и отпускаешь руки, понял?

Лёха еще раз кивнул. За спиной что-то щёлкнуло. Голова была свободна от мыслей. Ветер трепал лицо.

— Пошёл! — услыхал Лёха и послушно подогнул ноги. Разжать пальцы, вцепившиеся в края проёма, оказалось сложнее….

…Сегодня было небо. Лёша уехал, когда Маруся еще спала. Завез дочку в школу — и на аэродром. Обычный день. Суббота. С утра два прыжка с постоянными учениками, с полутора и с двух тысяч. Когда отпрыгал, перворазники, слишком громкие, начинали разъезжаться. Громкостью пытались заглушить свой собственный страх и предстартовое волнение. Но старта не будет. Для Д-6 слишком сильный ветер. Еще человек двадцать, проинструктированных на земле, уедут не прыгнув.

Повторно возвращается меньше половины. Кого-то вспугнули на инструктаже. Сегодня бы он прыгнул — куда деваться, а вот в другой раз не поедет. Чьё-то любопытство уже удовлетворено. Кто-то приехал за компанию. Кто-то просто закрутится в повседневных делах и забудет. Вернуться самые жадные: деньги не возвращаются, но прыгнуть можно в течение месяца. Ну, и еще те, которые действительно мечтают о полёте, о небе, как Лёша. Но таких очень мало.

— Лёша, тандемом прыгнешь? Тут один мужик хочет.

— Сколько он весит?

— Восемьдесят пять, вроде. Вон у выхода из кафе стоит.

Там, куда указала кассирша Анна, стоял высокий мужчина спортивного телосложения. Возраст — от тридцати пяти до сорока. Ровесник. Когда Лёша посмотрел на него, мужчина набирал телефонный номер. Вот он поднес трубку к уху.

Где-то поблизости раздалась мелодия: «Если ты захочешь вдруг меня поцеловать…».

— Ладно, прыгну. Пусть к ангару топает…

До Лёши вдруг дошло, что телефон звонит именно у него в кармане. Мелодия не его, поэтому и не сразу отреагировал. Он с удивлением вытащил из кармана чужую «раскладушку». Машинально раскинул её — и тут же услышал незнакомый мужской голос:

— Маруся! А я звонил несколько раз — ты не отвечаешь. Ты же говорила, что сегодня можно…

Лёша, почувствовал себя подглядывающим в замочную скважину и захлопнул «раскладушку».

Ничего не видя, он повернулся к ангару, где хранились парашюты… Значит, утром, когда на ощупь, чтобы не разбудить, брал с полки свой телефон, прихватил по ошибке Марусин?

«Стоп! У Маруси же i-Phone. Сам подарил. А это — дешёвенькая модель Samsung… Значит, телефон — не жены. Однако голос сказал: Маруся. Имя, по нашим временам, не самое популярное…».

Лёша резко остановился, снова раскрыл мобильник. Открыл контакты. Вернее, один единственный контакт: ХХ. Харлампия Харитоновна, или ХХ-ый век Fox?

«Звонки пропущенные, и один принятый минуту назад — все от ХХ. Значит, это звонил он, Харитон Хренов! Хермандул Хурмангелиев!».

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.