Неожиданный звонок

Дорошенко Валентина Алексеевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Неожиданный звонок (Дорошенко Валентина)

Валентина Дорошенко

Неожиданный звонок

Рыба никак не давалась: выскальзывала из рук, колола плавниками пальцы, чешуя не хотела счищаться или отходила вместе с кожей. Зря, конечно, купила такую: эта заокеанская особь не очень, видно, приспособлена к нашим ножам. Да и Галка свой человек — на худой конец могла бы сосисками обойтись. Или филе трески. Намного проще, и она его обожает. Но, честно говоря, про Галку и про ее любовь к обитателям морских глубин я вспомнила уже потом, когда увидела за прилавком эти длинные серебристые тушки.

«Как хочется рыбы! — подумала вдруг. — Под маринадом, как угощала меня когда-то Галка. Потрачу час, может, и все полтора, но сделаю. Сегодня я могу себе это позволить».

Пока стояла в очереди, пыталась вспомнить, что входит в маринад. Томатная паста — это точно. А что же еще? Впрочем, у меня где-то должна быть кулинарная книга. Ее подарил мне Игорь на третий день после свадьбы. Только где ее теперь искать? На антресолях? Там все завалено, легче съездить в Ленинку и законспектировать.

Вот тут-то и возникла идея позвонить старой школьной подруге и проконсультироваться с ней. И вообще приглашу-ка ее в гости. Кстати и повод есть: должна же она поздравить меня с защитой!

Из рыбного ринулась в кондитерский. Без торта торжество не торжество. Выбор, по счастью, оказался большой, и я минут десять решала, какой же взять. Наконец, остановилась на двухкилограммовом гиганте с большим шоколадным зайцем наверху. «Куплю к нему бутылку сухого: гулять так гулять!»

Радуясь удачным покупкам, выскочила на улицу. Куда я спешу? Привычка. Всегда жаль времени на ходьбу и на еду. Но сегодня я себе позволю… Снизила темп. Иду по улице Горького — спокойно, медленно. Даже странно: еще вчера была запарка, напряжение, судорожные исправления в ответах оппонентам, суета с букетами… И вдруг оказалось, что сегодня у меня уйма времени.

Спускаясь к проспекту Маркса, стала вглядываться в лица. Просто так, неистребимое любопытство исследователя-экспериментатора. Вовсе не надеялась встретить Евгения Павловича, хотя он и живет где-то рядом. Я ведь отлично знаю, что профессор Угрюм не оставляет своих научных поисков даже на выходные и трудится безвылазно дома. Вот разве что в булочную вдруг спустится. Больше ведь некому…

И тогда, столкнувшись с ним нос к носу, я страшно удивлюсь: «Ах, это вы? — скажу, преодолев естественное смущение. — А я сегодня совершенно случайно торт купила…» Нет, это глупо. Я бы сказала: «Вы, как мой научный руководитель, должны знать, как я живу…» Еще глупее. Может, сказать просто; «Как хорошо, что я вас встретила!» Но опять: мне-то хорошо, а ему?

Пока я отрабатывала приветственную фразу, прошла все булочные и очутилась у входа в метро. Может, повернуть и пройти другой стороной до «Маяковки»? Нет, это уже слишком.

Спустилась в гулкое, душное подземелье и прошла по переходу до «Площади Революции».

А наверху буйствовало, укрепляясь в своих правах, лето…

В схватке с рыбой я все же одержала верх. Правда, пальцы мои основательно пострадали, но зато и рыбе досталось: ее бока были в глубоких шрамах, с выхваченными кусками мякоти, словно после нападения стаи акул. Ничего, под маринадом это незаметно.

Все готово, а Галка не шла. Я уже успела и вчерашнюю посуду вымыть, и пыль с подоконников стереть, и даже разбить вазочку для цветов из чешского стекла. Тоже подарок Игоря. Прощальный. Когда мы, прожив вместе полгода, признались друг другу, что не созданы для семейной жизни.

Уже на полчаса опаздывает моя гостья! Я даже не знаю, чем будет оправдываться: неожиданно выяснилось, что у Катюши все штанишки грязные, а в понедельник они с детским садом выезжают за город; у Аленки неожиданно сломалась коляска, в которой она возит куклу Дашу, и пришлось ее чинить; неожиданно позвонил с дежурства Андрей и просил продиктовать ему по телефону какую-то бумагу; неожиданно задержалась где-то бабушка; неожиданно…

Подошла к письменному столу, открыла по привычке правый ящик. Он весь заполнен перфокартами. И тут же захлопнула: не могу больше их видеть. Перебор — переработала, перезанималась. Больше не могу!

Включила телевизор. Шел «Клуб кинопутешествий». Немного посмотрела, попутешествовала. Снова пошла на кухню. Что бы приготовить? Помелю кофе: Галка его любит — по нескольку термосов выпивала, когда ночами готовились к вступительным в аспирантуру. Все же зря она не захотела попытаться на следующий год. Ну, кандидатскую она бы, наверное, не защитила, не всем дано — тут я не смогла все же сдержать самодовольной улыбки…

Разве можно заставлять так ждать?! Что значит неделовой человек. И телефон молчит, как отрезанный. Все уже отпоздравлялись. Позвоню-ка Угрюму. Может же у меня возникнуть какой-нибудь вопрос в связи с темой даже после защиты? Сам-то не догадается: ни разу за три года не позвонил. Только на работе, только в официальной обстановке. Хотя звонить домой, в воскресенье…

Снова пошла в столовую, села перед телевизором. Концерт детской самодеятельности. Две девчушки в коротких пышных юбочках и с огромными белыми бантами на головах исполняют «Танец с куклами». Одна из них очень похожа на Галкину Аленку. Как старательно тянет она маленькую свою ножку. И так же, как Аленка, хитро скашивает глаза, грозя пальцем своей непослушной кукле. Неужели все-таки Аленка? А Галка со своим семейством сейчас сидит у телевизора…

Задернула шторы: солнце повернуло и теперь светит прямо в окно. Вообще-то оно меня не очень балует, заглядывает только перед заходом, и то летом: окна на северо-запад. Даже специально письменный стол к окну передвинула: когда работаю, солнце светит, отраженное от окон соседнего дома.

«Вы смотрели выступление хореографического коллектива детского дома номер 3», — мило улыбнувшись, сообщила дикторша. Нет, это не Аленка. У нее бабушка, дедушка, папа с мамой от любви к чаду своему совсем голову потеряли…

Вдруг, зазвонил телефон. Вскочила с кресла, но трубку взяла не сразу. Даже не знаю, почему. Телефон звонил упорно, назойливо…

— Добрый вечер. Это говорит Юрий Иванович, сын Ивана Ивановича

— А, здравствуйте, Юрий Иванович! — сказала так радушно, будто весь вечер только и ждала его звонка. А сама судорожно листала в памяти списки дальних родственников и случайных знакомых. Юрия Ивановича, сына Ивана Ивановича, в них не было. Кто же это такой и откуда он меня знает?

Юрий Иванович продолжал:

— Простите, Федор Александрович или Ирина Афанасьевна в Москве? Они, кажется, собирались приехать.

— Да, собирались — на мою защиту. Но отец заболел, и мама осталась за ним ухаживать.

— А-а…

Последовала долгая пауза. Я вспомнила наконец: Иван Иванович — знакомый отца, его фронтовой друг. О нем я знала по папиным рассказам. Слышала, что у него есть сын приблизительно моего возраста.

Пауза затягивалась. Мне казалось, что разговор исчерпан, но первой положить трубку было как-то неудобно.

— Дело в том, — снова заговорил Юрий Иванович, — что у меня несчастье…

«Бедный, — подумала я, — такой чудесный вечер, а у него… Впрочем, почему он решил поделиться своим несчастьем именно со мной? Мы ведь знакомы только заочно».

— …умер папа.

Юрий Иванович снова замолчал. Молчала и я. А что было делать — выражать дежурные соболезнования?

Наконец он произнес:

— Похороны в среду, в старом крематории, в двенадцать дня…

Как я поеду, если я почти их не знаю? Как и зачем?

— В среду я занята, к сожалению.

Среда была у меня абсолютно свободна — праздник безделья. И тут же на себя разозлилась: зачем понадобилось врать? Будто я должна была перед ним в чем-то оправдываться.

— Я понимаю, это я просто так, на всякий случай, — будто стал оправдываться Юрий Иванович. — Дело в том, что сейчас лето, в Москве почти никого нет. Я только самым близким… До свидания.

«Он и меня относит к числу близких? — подумала я. — С чего бы это? Я отца-то его раза два за всю жизнь видела…»

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.