Место под солнцем

Гавриил Одинокий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Место под солнцем (Гавриил Одинокий)

Одинокий Гавриил

Место под солнцем

Аннотация:

Что будет если два обычных человека, не обладая никакими супер способностями, вундервафлями и даже доскональным знанием истории вдруг, не по своей воле оказываются в далеком прошлом в чужой стране. Никакой магии или переселения душ в королей (принцев, герцогов) не будет.

Одинокий Гавриил

Место под солнцем

Пролог

(Одесса, 11 мая 1988 год)

- Ну что, засранцы - допрыгались, - тон голоса заместителя начальника Одесской мореходки не предвещал ничего хорошего двум молодым парням в курсантских форменках.

Последовавший за этим "большой боцманский загиб" казалось был способен заставить покраснеть портреты на стенах кабинета. Далеко не все конечно - большая их часть изображала известных Российских флотоводцев, которые не только слыхали, но и сами практиковали не менее забористые обороты. Замершие на вытяжку курсанты, вытянулись еще больше и стиснули зубы. Чем-то они были похожи. Высокие, еще по-юношески тонкие, но в то же время широкоплечие и мускулистые, коротко, но не наголо постриженные, в одинаковых робах с гюйсом на плечах. Оба старательно тянулись, но встать по стойке смирно при всем желании не могли. Стоявший справа брюнет, ростом примерно метр восемьдесят пять, с тонкими чертами лица, которые несколько портил крупноватый, мясистый нос, держал на отлете согнутую левую руку, закованную в гипсовый панцирь от шеи до запястья. Под правым глазом у него красовался шикарный лиловый бланш. Картину дополняла опухшая нижняя губа и пластырь на левом ухе, под которым угадывались металлические скобки. Второй курсант - рыжеватый шатен, чуть ниже ростом, но пошире в плечах, с квадратным подбородком и красноватым, обветренным лицом, обильно украшенным синяками, стоял слегка расставив ноги. Под его форменкой от груди и до пояса выпирали очертания медицинского корсета, а правая кисть была обтянута трубчатым бинтом.Одесская мореходка []

Воспитательный процесс тем временем продолжался.

- Опозорились! Втоптали в грязь честь училища! Мало того, что устроили дебош и драку в День Победы у памятника Неизвестному матросу, так еще позволили каким-то сухопутным шпакам себя побить. Салабоны! Караси мудорванные, трехлапый якорь вам в задницу! Ну что ты лыбишься? Что я смешного сказал?
- рявкнул офицер, заметив тень улыбки на губах у шатена, - я тебя Гальперин спрашиваю.

- Виноват, товарищ капитан второго ранга.

- Нет, ты скажи, чему смеялся. Я вроде не шутил?

- Ничему сказанному, просто вспомнилось. У Дюма в начале "Трех мушкетеров" капитан де Тревиль очень похоже отчитывал Портоса с Арамисом. Вот я и подумал - у вас за портьерой д'Артаньян случайно не стоит?

Кавторанг сам не сдержал улыбки и махнул рукой, - Тьфу на тебя, все настроение сбил, Портос, ядрена вошь. Ладно, гаврики, проходите и садитесь, вижу, что с трудом стоите. Милицейский протокол я читал, теперь хочу с ваших слов услышать, что там произошло. Не похоже это на вас. Вы же не салаги - первокурсники. Вам ведь всего один год-то остался до выпуска, так?

- Так точно, товарищ капитан второго ранга.

- Времени мало, так что давайте без чинов. В российском флоте офицеры издавна друг к другу по имени-отчеству обращались. Вы еще не офицеры, конечно, но и... Ладно, так кто же все-таки драку начал.

- Ну, если говорить, кто первый ударил, то я, - набычившись признался Гальперин.

- Та-а-а-к. И как же ты до такого додумался? Тебе, что, делать было нечего. Отличник, зам. комсорга курса, спортсмен. Ты же у нас чемпион училища в парусной регате, так?

- Так.

- И КМС по боксу?

- Ну, да.

- Ну вот, и потомственный моряк в четвертом поколении...

- В третьем, только. Мой прадед шорником был, в местечке под Балтой. В гражданскую войну в местечке почти всех гайдамаки вырезали. Дед в пятнадцать лет сиротой остался и на флот ушел.

- Неважно, пусть в третьем. Вот видишь, дед твой Борис Гальперин, кавалер ордена Красной Звезды, командир торпедного катера, геройски погиб в Великую Отечественную. Тебя же небось в его честь назвали?

- Именно так, - Борис выпятил челюсть и во взгляде его мелькнула гордость.

- Отец твой наше же училище окончил, в подплаве служит в одном звании со мной. Где он, кстати, сейчас - в походе?

- Нет, ему пятьдесят лет уже исполнилось, врачи запретили погружения. Отец на базе подплава начальником службы автоматизации служит. А на прошлой неделе в Севастополь в командировку на месяц уехал.

- А мать где? Я звонил тебе домой, хотел с отцом твоим поговорить, но трубку никто не брал.

- Мама умерла в позапрошлом году, - Борис на секунду опустил глаза, - острая лейкемия.

- Прости, не знал. В личном деле это не отмечено. Но все-же, как ты мог? Ты же отца и деда позоришь.

- Нет, - снова набычился Борис - Если бы не ударил, тогда бы опозорил.Памятник Неизвестному Матросу []

- Это как? Давай рассказывай подробно.

- Ну так, девятого нам увольнительную дали. Мы с отцом в этот день всегда к Памятнику ходим - деда помянуть. Он же в море погиб, могилы у него нет. А в этот раз отец в отъезде - со мной Костя пошел, - легкий кивок в сторону второго курсанта.

- Пришли мы, - продолжил он.
- Народу у памятника много. Люди подходят, цветы кладут. Мы тоже подошли, я свой голыш положил. Только отходить собрались, как за спиной слышу: "У-у жид поганый, на цветочек не разорился. Пошел вон от наших воинов со своей каменюкой".

- Стой, я не понял, при чем тут каменюка.

- Александр Степаныч, я вот тоже до маминой смерти этого не знал. По еврейскому обычаю на могилу цветы не приносят, а кладут камни. Вот и мы с отцом в последние годы всегда гальку крупную приносили.

- Так, понял. А ты пословицу "В чужой монастырь со своим уставом не лезут" слышал?

- А это не чужой монастырь, - Борис опять сердито выдвинул челюсть, - это памятник моему деду тоже.

- Ладно, не кипятись, дальше рассказывай.

- Ну, поворачиваюсь я, а там четыре шпака в черных футболках с Георгием-Победоносцем и надписью "Память". Один, мелкий такой, на нас пальцем показывает: "Ха - жиды-матросы! Щас помру". Я про этих перцев слышал, хотя и не сталкивался раньше и оскорбление решил проигнорировать, потому ответил как мог спокойно: "Это моему деду памятник. Он здесь воевал и в море погиб". Второй из них, покрупнее, мне и заявил: "Врешь! Жиды только на Ташкентском фронте воевали". Ну тогда я не выдержал и апперкотом ему врезал. Он сразу и вырубился. Чистой воды нокаут. А мелкий тут как заверещит, и ихних еще целая кодла набежала. Ну и.... Пришлось драться.

- Поня-я-тненко. Так, а ты Николаев здесь каким боком?
- кавторанг повернулся ко второму курсанту.

- Александр Степанович, ну, во-первых, Борька...То есть Борис Гальперин мой друг, с детства еще. Мы в одном дворе выросли. Во-вторых, это явная провокация была. Они же дюжиной на нас двоих накинулись и не с голыми руками. У них цепи и арматурины были. Подготовились значит. И стало-быть пришли туда специально, чтобы какую-то пакость устроить. А у нас на форменках даже поясов с пряжками нет.

- Ну а чего они это на тебя полезли. Ты же у нас вроде русский, хотя... Да, на русака ты не слишком похож. Или ты как в том анекдоте - "Николаев-по-маме"?

- Нет, - обиженно усмехнулся курсант, - Николаев я как раз по папе, а по маме я Анастаниди и похож я на деда - маминого отца, так что нос у меня вполне себе пиндосовский.

- Грек, что-ли?

- Ах, ну да, вы же не одессит. А песню "Шаланды полные кефали..." вы знаете?

- Ну кто же ее не знает.

- Вот, моя бабушка всегда говорила, что эта песня про нее с дедом. Только, Бернес мол поет неправильно. Надо петь "В Одессу Коста приводил". Уж на Пересыпи Косту Анастаниди точно все знали. Он незадолго до моего рождения умер, так от ранения и не оправился, и меня тоже в его честь назвали.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.