Криволапыч

Востоков Станислав Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Криволапыч (Востоков Станислав)

Дальше, на Запад!

— Что случилось?

— Опять отец с собаками подрался!

Мать и сын, поддерживая измочаленного отца плечами, помогли ему добраться до норы. По сырому от вешней воды проходу он сам проковылял до спальни и там со стоном улёгся на менее пострадавший бок. Предоставив папашу заботам матери, сын со вздохом выбрался из норы.

Ему до зайчиков надоел дом и родители. Он хотел убежать далеко-далеко, за ту линию, у которой деревья становятся маленькими, как трава, а облака — не больше мотыльков. Ему казалось, что именно там течёт настоящая жизнь. А тут что?

Он с отвращением поглядел в похожий на дырку от зуба провал норы под кривой сосной, откуда доносился визгливый голос матери и патетические жалобы отца.

У их сына не было не то что отдельной норы, но даже собственного имени! А ведь ему уже исполнилось полгода.

Его семья относилась к енотовидным собакам. То есть, к чему-то среднему между енотами и собаками. Но собаки этого родства не признавали. Они обзывали енотовидных «полупсами» и «худородными выскочками, которые безо всяких оснований пытаются влезть на чужое генеалогическое древо».

Мнение енотов по этому вопросу было неизвестно. Они на Севере не водятся, что, может, и к лучшему.

Упомянутого отца звали Кривая Лапа. Его такие отношения в семействе псовых ужасно раздражали. Он считал, что его род древнее и благороднее собак. В доказательство он ссылался на радиоинтервью доцента Орлова, которое Кривая Лапа как-то прослушал, притаившись у забора одной дачи. О! Теперь у него был сильный козырь! Он позволял Кривой Лапе из многих споров выходить победителем. Но всё же не из всех, потому что у собак был свой козырь — грубая сила. И если они пускали его в ход, доцент Орлов уже не помогал.

К несчастью, сын Кривой Лапы родился как раз, когда у его отца случилось ежегодное обострение национальной гордости. Занятый спорами с собаками Кривая Лапа каждый день откладывал раздумья об имени сына на потом. Но потом появлялись другие, более важные с исторической точки зрения дела. Конечно, назвать сына могла бы, в конце концов, и мать. У неё было богатое воображение, а кроме того она читала детективы, брошенные в урны на загородных остановках и слыла довольно образованной личностью. Но по традиции в семье енотовидных имена даёт отец. В итоге щенка просто стали звать по отчеству — Криволапыч.

Из норы вышла зарёванная мать и, всхлипывая, сказала, что отец призывает сына к себе.

— Да, к моему смертному одру! — донёсся довольно бодрый голос Кривой Лапы.

Папаша любил театральные эффекты. Криволапыч вздохнул и потащился «к одру».

Впрочем, Кривая Лапа действительно выглядел неважнецки. Левое ухо было порвано и покрыто запёкшейся кровью, на сером боку зияли разлинованные царапинами проплешины. Но, хотя он очень старался выглядеть умирающим, на такового похож всё-таки не был.

Криволапыч понуро встал перед избитой мордой родителя.

— Сын мой! — сказал тот торжественно. — Настало время…

— Батя, давай без этого, а?

— Цыц! — прикрикнул «умирающий». — Внимай мне, отрок, ибо я хочу открыть тебе путь в грядущее и показать Связь времён!

— Внимай, детка, раз папа просит! — сказала мать из «прихожей», где она с благоговением слушала мужа.

«Отрока» передёрнуло, но он взял себя в лапы и стал «внимать». Дальше в той же напыщенной манере отец изложил любопытную историю. Вскоре Криволапычу стало даже интересно, и он перестал обращать внимания на речевые украшения отца, воспринимая лишь главное.

Итак, Кривая Лапа «на смертном одре», но вполне крепким голосом поведал сыну легенду о Большом переселении.

Она гласит, что давным-давно, когда климат на Земле был заметно прохладнее, стихийные бедствия не столь часты, а автомобили совсем редки, люди привезли Первых переселенцев с берегов Тихого океана.

Новые земли встретили енотовидных предков неприветливо. Но в упорной борьбе за существование они отстояли право на Новую жизнь и распространились на обширной территории.

Кое-кто из Коренных животных выказывал этим недовольство и требовал, чтобы незваные гости убрались обратно. Но енотовидные называли Коренных «националистами» и считали, что те попросту завидуют их способности пробиваться в жизни.

Именно в ту пору у енотовидных появился девиз «Дальше, на Запад!» Следуя ему, они заселили берега Балтийского моря и добрались даже до Франции, немало удивив тамошних животных.

В конце этой красивой легенды содержалось пророчество о том, что когда-нибудь, в определённое Небом, но пока никому не известное на Земле время, потомки переселенцев доберутся до Рая енотовидных на краю света, где обретут счастье и богатство, то есть удобные норы и много-много жрачки.

Путь

Через неделю Криволапычу стукнуло ровно полгода. С благословения оправившегося отца и под причитания матери их сын отправился в Земли заката.

К этому времени Криволапыч уже знал, что должны и чего не должны есть енотовидные. Запомнить это несложно, ведь то, что им нельзя есть, нужно ещё поискать! Кроме того, он научился узнавать врагов, как среди животных, так и среди людей. Последнее было самым сложным, ведь, как известно, все люди на одно лицо!

И, конечно, он вызубрил основные положения статьи доцента Орлова в кратком изложении отца. Теперь Кривая Лапа был уверен, что дал сыну всё для того, чтобы тот нашёл себя в жизни, а жизнь его не потеряла.

Ранним утром позднего марта Криволапыч оставил опостылевшую ему тесную нору и с лёгким сердцем направился вдоль побережья к Выборгу. Отец его не провожал, а мать бежала рядом с сыном только до первой урны, где наскоро попрощалась и занялась поиском завтрака.

Наконец-то он стал самостоятельным зверем!

Небо звенело от пения зябликов, как хрустальное. Свежий морской ветер выбивал из лесов затхлый зимний воздух и холодную белую пыль.

В пути Криволапыч питался недавно проснувшимися, ещё не пришедшими в себя жуками, таскал у не менее медлительных карельских рыбаков рыбу и по заветам матери навещал урны у остановок, что вносило заметное разнообразие в его меню.

Через три дня Криволапыч обошёл стороной Выборг и нелегально пересёк финскую границу недалеко от местечка Торфяновка. Однако он этого даже не заметил. Он лишь обратил внимание, что птицы и звери стали говорить с чуть заметным акцентом, делая больше ударений на звуках «о» и «к».

На чужбине Криволапыч старался держаться рек и болотистых низин.

А один раз ему пришлось притвориться дохлым, когда он неожиданно столкнулся с отрядом бойскаутов из Хельсинки. При этом он возблагодарил Небо за то, что мать вовремя дала ему несколько уроков Дохлого вида — овладеть этим искусством ей помогли многочисленные детективы с помоек.

За полмесяца Криволапыч прошёл Хамину, Котку и Ловийсу. Тут он окончательно перешёл на рыбу, в основном на карасей и корюшек, которыми изобиловали эти места.

Постепенно леса становились более всхолмлёнными. Вокруг, в том числе на ухоженных фермерских полях, появилось много камней: известняка и гранита. Они были похожи на белых и розовых черепах, которые выползли из-под земли и теперь грелись на солнце, мешая транспорту и сельхоз работам.

На протяжении всего пути Криволапычу встречались обширные диаспоры енотовидных. Там с ним делились пищей, рассказывали о трудностях заграничной жизни и советовали держать курс на ещё не столь обжитое побережье Ботнического залива.

Чем дальше Криволапыч уходил на Запад, тем реже в лесах попадался мусор. А урны у остановок совсем перестали радовать. Теперь там встречались только мятые газеты и ароматная, но совершенно несъедобная упаковка от жевательной резинки.

Криволапыч начал голодать, но всё же не отступил от поставленной цели. Легенда и желание найти своё место в жизни заставляли его уставшие лапы и пустой желудок двигаться дальше.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.