Пчёлы

Сальников Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пчёлы (Сальников Александр)

1

Ребенок, рожденный в любви

— Ты уверена, Хло? — Эдвард с трудом оторвал взгляд от ее голого живота. Мысли путались, дыхание сбивалось. Он сглотнул липкий ком, отдышался. — Я сделаю. Но ты уверена?

В ее глазах было столько решимости, сколько Эдвард не видел за все тридцать лет жизни.

— Я не люблю его, Эдди. Понимаешь? Не люблю. — Зеленые радужки подернулись мутной пеленой. — Думала, что полюблю…

Эдвард нахмурился и отвел глаза. Взгляд заскользил по операционному столику с инструментами, пробежался по сенсорной панели медбота и врезался в кругляш блестящего пластика.

— У тебя срок одиннадцать недель. Одиннадцать, — глухо сказал Эдвард. Ему страстно захотелось схватить со стола диск, швырнуть на пол и топтать до тех пор, пока не рассыплется в мириады осколков, в пыль, в атомы пластик, хранящий на поверхности самое страшное творение человечества — программу аборта. Написанную им, доктором Эдвардом Мартигоном младшим.

— Когда-то ты обещал сделать все, что я попрошу, — Хлоя взяла его за руку. Кожу обдало нежностью даже через латекс хирургической перчатки. — Я не люблю мужа, — как заклинание повторила Хлоя, и нежность превратилась в обычное тепло. — А ведь только ребенок, рожденный в любви…

— Не надо, — оборвал Эдвард. — Я сделаю это.

Медбот не принял диск — он вырвал его из пальцев, проглотил, как уродливая хромированная жаба зазевавшегося пластикового кузнечика. Едва слышно жужжа, машина зависла над Хлоей. Выпростала из нутра сегментный отросток и ткнула в пульсирующую вену. Дыхание Хлои стало глубже.

— Фаза один закончена, — отрапортовала жаба. — Приступить к фазе два?

— Помилуй меня, Боже, — прошептал Эдвард. Перекрестился и как можно увереннее приказал. — К фазе два приступить.

Бот пиликнул, запуская остаток программы. Описал дугу, завис меж широко расставленных коленей Хлои.

И рухнул.

В операционной погас свет. Земля задрожала, воздух наполнился низким утробным рыком, пронимающим до диафрагмы даже здесь, под землей. Усиленный киловаттами голос прогремел:

— Доктор Эдвард Мартигон младший! Хлоя Элеонора Леховски! С вами говорит детектив Чанг! Дом окружен! Выходите с поднятыми руками! У вас девяносто секунд! В случае неповиновения мы применим силу!

В наступившей тишине крик Хлои ободрал натянутые нервы:

— Ты! Как ты мог? Ты предал меня!

В подсобке поднатужились и загудели аварийные генераторы. Свет ударил по глазам.

— Сара, помоги! — Эдвард придавил беснующуюся Хлою к креслу. — Малыш, это не я! Слышишь? Это не я! — Слова вылетали испуганными птицами.

Пока медсестра затягивала на ногах и руках петли, он лихорадочно соображал. Никто из прислуги выдать не мог: Эдвард заказывал их лично. Значит, полицию привел талантливый детектив Чанг, а может, и безымянный талантливый инженер, вложивший в медбот сигнальный маячок как раз на такой случай. На случай, если найдется талантливый хирург, который решится…

Талантливый хирург.

В ту же секунду ему стало удивительно покойно.

— Успокойся, — Эдвард крепко сжал заплаканное лицо в ладонях. — Я сделаю операцию вручную.

Хлоя тоненько всхлипнула, но промолчала.

— Джозеф! — Дверь отворилась, и в операционную заглянул охранник. — Нас будет штурмовать полиция, — надавив на «будет», ответил на молчаливый вопрос Эдвард. — Сколько у меня времени?

— Десять, девять, восемь, — подал голос детектив.

Джозеф глянул на убитый электромагнитным импульсом медбот:

— Дверь и ставни им не открыть. Будут резать.

— Два, один! Время вышло!

— Трехдюймовая сталь — это примерно минут шесть, семь, — закончил Джозеф.

— Мне нужно больше, — Эдвард швырнул инструменты в древний сушильный шкаф. — Столько, сколько сможешь обеспечить.

Джозеф понимающе кивнул:

— Сара?

Та вопросительно глянула на Эдварда.

— Ты нужнее мне там, наверху.

— Для меня было честью работать с вами, доктор, — медсестра подобрала упавший со столика скальпель.

— Прощайте, господин Мартигон, — охранник вытянул из чехла шокер и заспешил вверх по лестнице. — Джозеф! Джозеф! Сара! Занять оборону в холле!

«Занять оборону!» — Горько улыбнулся Эдвард, запирая засов. Если охранники сделаны из того же теста, что и полицейские штурмовики, то у садовника, повара и медсестры шансы устоять были нулевые. Да и что могут сделать шокер и скальпель против автоматов? Даже если к ним придут на подмогу секатор и кухонный нож.

— Ты готова? — Эдвард посмотрел поверх накинутого на колени фартука на бледное лицо Хлои. Она мелко закивала.

Эдвард глубоко вдохнул и ввел зеркало.

Руки работали сами собой. В голове крутились строчки из запрещенной книги, взятой тайком еще в детстве из библиотеки деда.

«Ухватить пулевыми щипцами и подтянуть ко входу…» «Раскрыть канал путем последовательного введения расширителей разного диаметра…»

Когда вырезанная стальная дверь грохнула, разбивая в щепу антикварный ореховый паркет холла, настал черед абортцанга.

Кровь барабанила по перепонкам, заглушала стрекотание автоматов и надсадные крики.

— Осталось совсем чуть-чуть, Хло, — облизал пересохшие губы Эдвард. — Еще немного.

Тяжелые ботинки затопотали по лестнице. Над запертым засовом засияла оранжевая искра и, брызгая желтыми огоньками на кафельный пол операционной, поползла вниз.

«Для профилактики резус-сенсибилизации необходимо внутримышечно ввести антирезусный иммуноглобулин…»

Эдвард вдарил по хромированному боку медбота. Сунул в замятую щель окровавленный абортцанг и сковырнул панель. Надрезать кончик ампулы не стал — стекло хрустнуло на зубах.

— Вот и все, — сплюнул осколки Эдвард и дрожащими пальцами начал набирать маслянистую жидкость в шприц.

Удар был такой силы, что дверь, казалось, лопнула. Эдвард ввел иглу в плечо Хлои.

— Да у вас тут прямо бункер, — в голосе Чанга мелькнуло восхищение. — Хлоя Элеонора Леховски, вы арестованы за отказ от материнства и убийство плода! Доктор Эдвард Мартигон младший, вы арестованы за убийство плода, соучастие в отказе от материнства, — Чанг перевел дух, — и сопротивление полиции!

— Джентльмены, — не оглядываясь, сказал Эдвард, — покиньте операционную.

Маслянистая жидкость слишком медленно покидала шприц.

— Не упорствуйте, — гнев в голосе детектива стал похож на туго свитый канат.

Эдвард выжал до упора поршень, выдернул иглу. Хлоя приоткрыла глаза и по щекам ее побежали новые слезы.

Под клацанье затворов Эдвард медленно обернулся:

— А вы успели заменить свинец на транквилизаторы? — Скуластое лицо Чанга побледнело. — Вы же профи, офицер. Мы оба знаем, что будет, если ваши Джозефы наломают дров. — Эдвард заметил, как Чанг покосился на штурмовиков, как поджал мясистые губы. Заметил и понял, что угадал. Сердце гулко бухнуло, надпочечники выстрелили так, что заныла селезенка. — Кстати, где врачи? — решил дожимать Эдвард. — В мобиле? Ай-яй-яй, детектив, что теперь скажут о вашей компетентности? — покачал он головой. — Я требую, чтобы два акушера сопровождали женщину от этого места вплоть до зала суда.

Чанг выругался сквозь зубы и запросил связь с мобилем.

Эдварда вдруг заполнила усталость и безразличие. Он не испытал никаких чувств, когда шел по разгромленному дому, переступая через тела прислуги, когда садился в аэромобиль полиции, когда видел, как грузят в соседнюю машину закутанную в простыни Хлою. Внутри Эдварда было пусто и тихо. Только перед самой посадкой он вдруг вспомнил пятно на ореховом паркете, натекшее из-под повара Джозефа. Вспомнил и удивился. Кровь была такой же красной, как и у него, Эдварда. Видимо, в агентстве перестали экономить на гемоглобине.

2

Бриллиантовая дорога

Ольга Дегтярева перевернула страницу:

— Голод, болезни и страх обрушились на поселенцев. Холодными ночами они рыдали, охваченные тьмой, и сетовали на судьбу. И тогда капитан «Ковчега» Скворцов собрал уцелевших при посадке поэтов и музыкантов, художников и артистов, ученых и инженеров и произнес: «Братья и сестры! Здесь, вдали от заблудшей родины, судьба посылает нам еще одно испытание. Некому защитить нас, некому обогреть и накормить. Я не могу приказывать вам, братья и сестры, но я прошу. Пусть выйдут вперед те, кто готов отдать всего себя ради спасения человечества!» Так говорил капитан Скворцов, и слова его тронули каждое сердце.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.