Сказка о дохлой любви

Тулина Светлана

Серия: Легенды о фильтрах [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сказка о дохлой любви (Тулина Светлана)Вторая легенда о фильтрах

У любви и денег немало общего. В частности, любовь тоже не пахнет.

Даже когда она дохлая.

Вряд ли кто из нас может похвастаться, что хоть раз морщил нос, унюхав издохшую на обочине любовь. И ни один патологоанатом не вскрывал ее подпорченную тушку. Вены вскрывали, бывало, консервы тоже, под не слишком твердую руку еще и не то вскроешь, а касательно любви, вот что б вы знали — таки нет, как говорят в Одессе, которая тут совершенно не при чем, разве что тоже расположена у моря.

Как и Приют Имена Потерявших, что стоит у самой кромки черной воды. Его стены сложены из нарушенных клятв, а в окнах вместо стекол — осколки иллюзий. Скажете — странный выбор строительного материала? Ничуть. Строили из того, что было под рукой, а предзакатные штормы редко выносят на желтый песок что-либо, кроме странных обломков. Вот и строили из того, что находили. Ведь у нашедших больше не было связи с миром живых.

Волны в белых барашках пены бились о гулкие черные камни за стенами этого дома, ветер ерошил золотистый песок. Там желтое солнце, зеленые звезды и зеркальное небо, в котором отражается синее море и черные скалы. А вот отражения приюта и его обитателей вы не найдете — ни в небе, ни в других зеркалах. У настоящих талисманов, как и у привидений, отражения нет.

Но не всегда желтое солнце было желтым, а песок — золотым. До того, как появилась здесь Ника Пелопонтийская, имя терять не желавшая, черным было здешнее небо, и солнце черным, и даже барашки на волнах — черными тоже. И никому не приходило в голову, что может быть как-то иначе.

Какой иной цвет может быть цветом мертвой любви?

Но Ника, веселая златокрылая Ника, тогда еще не Аптерос, сказала, что все это — чушь!

Она взяла мокрую тряпку и протерла закопченное небо, а звезды начистила зубным порошком. Она содрала ржавую окалину с местного солнца и выкрасила его канареечно-желтым, а в бесцветное море вылила ведер двадцать чернил. Она на любила черный цвет, маленькая веселая Ника, и не хотела, чтобы все вокруг было мертвым. Она не была мертвой сама — может, в этом все дело?

…Она появилась там во время предзакатного шторма, когда бесцветные волны выбрасывали на черный берег обломки чьих-то надежд. Она пришла пешком, подметая золотыми крыльями черный песок.

Ее не выпихнули в этот одноцветный мир с черных отвесных скал, она пришла сама.

Ей было все равно, куда идти, лишь бы идти долго. Потому что пыталась она уйти от себя, и чем дальше — тем лучше. Но чем дальше — тем больше уходила она в себя, а, уходя, постепенно в себя приходила…

В себя она пришла немножко раньше, чем в Приют Чужих Талисманов, и потому никто никогда так и не узнал, через что она прошла, не пройдя через смерть.

Сильной она была, эта маленькая веселая Ника. И даже там, за черными скалами, в большом светлом мире, была она гораздо сильнее Того, Чьей-Любовью-Она-Была. Что само по себе чрезвычайно опасно для всякой любви. И он знал об этом, что опасней стократ. Но он странным был, Тот, Чьей-Любовью-Она-Была, и ни разу не попытался ее за это убить.

Конечно, любовь убить непросто, по живучести она далеко превосходит кошек и уступает первенство разве что только надежде, та вообще сродни тараканам — лезет изо всех щелей и истреблению не поддается даже теоретически.

Но пытаются. Душат, травят, режут, жгут, а наиболее ушлые — спихивают с высоких черных скал. Людям свойственно бояться тех, кого они не могут понять. И убивать — тех, кого они боятся или не понимают. От фобии до фагии расстояние невелико — один шаг в две буквы.

Но Тот, Чьей-Любовью-Она-Была, был не такой. Он не боялся своей любви. Может быть, именно поэтому она и не умерла до конца, когда он умер — Тот, Чьей-Любовью-Она-Была. А, может быть, она не умерла потому, что, в общем-то, никогда не была его родной любовью.

Ей было шесть, когда ее, сломанную и брошенную за ненадобностью, подобрал и сделал своею молчаливый черноглазый карапуз трех лет отроду, но это уже другая история…

Он так и не успел никого полюбить конкретно, черноглазый и неприспособленный, он слишком любил этот мир целиком, синее небо и желтое солнце, черные скалы и даже Гавань Зеленых Звезд.

И людей, считая их всех хорошими.

Он любил слишком многое и слишком сильно, Тот, Чьей-Любовью-Она-Была, а такие долго не живут.

Она не стала пытаться стать чьей-то еще. Любовей и так слишком много. А вот талисманов — мало. Да и те, что есть — не живые. А много ли удачи может принести талисман, которому все равно?

Впрочем, об этих высоких материях не думала она тогда, она просто шла, все ускоряя шаг, шла, забыв, что умеет летать и пытаясь забыть обо всем остальном, шла быстро, почти бежала, задыхаясь, по остановившемуся времени как по ступенькам, шла долго, не понимая еще, что идет она в Гавань Зеленых Звезд, туда, где живут неживые, потерявшие право называться любовью.

Лишние.

Любовь должна быть одна. Всегда и везде.

Невозможно, выйдя на улицу ранним погожим утром, наткнуться на кучу Любвей. Вот на кучу сами знаете чего — это запросто. А с Любвями — шалишь. Чувствуете, как гнусно звучит — ЛЮБВЕЙ, ЛЮБВЯМИ… У этого слова нет множественного числа.

Если, придя к своим семейным знакомым, вы обнаружите в их дружной ячейке сразу двоих вполне самостоятельных представительниц этого склочного племени — значит, дело идет к разводу. Две любви под одной крышей ужиться не способны.

Две живые любви.

Однако же очень редко случается так, что у двоих с самого начала любовь одна, общая. Чаще бывает, что у каждого она своя. Иногда они оказываются настолько разными, словно детали конструктора или мозаики, что идеально дополняют друг друга, не соприкасаясь.

Но чаще встретившиеся бывают похожими.

И тогда та, что сильнее, подминает под себя более слабую и спихивает ее с черных скал, предварительно выдрав у побежденной соперницы все, что понравится — шмотки, клок волос или часть характера. По праву сильного. Да и зачем, скажите, талисману характер? Лишнее это. Вот и начинает тот, чья любовь давно уже стала чужим талисманом, узнавать ее черты в оставшейся, вот и приходит он к выводу, что любовь его вовсе не умерла, а просто слилась с чужою любовью.

Трудно поверить в смерть любви, еще труднее — с нею смириться.

Потому что любовь — вещь в умелых руках просто бесценная. Как своя, так и чужая, это без разницы, нужно только точно знать, в каком случае на какие кнопочки и в какой последовательности давить.

И все.

Руководство по основным принципам эксплуатации чужой любви — настольная книга любого современного молодого человека, мало-мальски озабоченного поиском не слишком холодного местечка. Разве что в школе менеджеров не преподают как обязательный предмет.

Впрочем, своя любовь — тоже вещь полезная, особенно ежели умело выбрать объект и, правильно рассчитав дальнобойность, ударить в нужный момент. Кто же из добрых и совестливых устоит?! А тем более посмеет ответить на удар, каким бы болезненным он не был, если нанесен он любовью?.. А уж какая из нее крыша славная получается — не мне вам говорить. Твори, что хочешь! Любая подлость, любое преступление — и тебя все равно оправдают. Мы давно для себя решили, что цель средств не оправдывает, но любовь-то ведь — дело совсем другое!

Кто же сравнивает Каина и Отелло?!

Но это, опять же, — другая история…

Так что же там о Нике?..

Ах, да, Ника…

Жила-была Ника. Маленькая такая Ника из рода талисманов. И только тем отличалась она от остальных талисманов, что приносила не просто удачу.

Она приносила победу.

Может быть, потому что живою была. Может быть, потому, что верила свято — иначе и быть не может. Как бы то ни было, она единственная приносила победу. Настоящую. Безоговорочную.

Однажды она пожалела гордых людей, ведущих неравную и заранее обреченную борьбу среди полуразрушенных колонн и статуй. Она была очень импульсивной, эта маленькая Ника. И потому, не раздумывая ни секунды, слетела она на беломраморные ступени, заляпанные алым.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.