Солнечная высота

Порудоминский Владимир Ильич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Солнечная высота (Порудоминский Владимир)

Татьяна Ниловна Яблонская пишет картины. Всю жизнь она посвятила любимому искусству. Картины у Татьяны Ниловны не похожи одна на другую; бывает, поставишь рядом — и удивишься: неужели их писал один художник?

В этой книжке только семь картин Яблонской. Они написаны в разные годы и расставлены здесь не в том порядке, как писала их художница. А всего картин у неё очень много — двести или даже больше.

Художник-живописец рассказывает о мире, в котором мы живём, красками на холсте. Но художник не просто повторяет красками то, что видит. Глядя на картину, мы понимаем, как относится художник ко всему, о чём рассказывает. Картина открывает нам мысли художника, его чувства.

На холстах Яблонской — обыкновенная жизнь: земля, небо, поля и реки, люди работают и отдыхают, радуются, печалятся, размышляют. И когда об этом рассказывает Татьяна Ниловна, мы понимаем, что самое обыкновенное и есть самое важное и дорогое. Её картины помогают нам думать о жизни, отличать хорошее от дурного, а значит — помогают нам жить лучше.

Тишина

Тишина. 1975

Выйдешь в степь, взберёшься на высотку — видно далеко.

Степь здесь не плоская — горбится холмами; продолговатые холмы — увалы бегут вдаль, как волны.

У горизонта, где земля сходится с небом, возвышенности её темнеют в синем тумане.

Оттого, что вот так, один за другим, будто нет им конца, поднимаются гребни холмов, понимаешь, что земля очень большая.

И посреди этой огромной земли ярко белеет холст, натянутый на четырёхугольную рамку.

Холст поставлен на плоский ящичек — этюдник, в нём хранятся кисти и краски.

Холст совсем чистый: скорей выдавливай из тюбиков на дощечку-палитру разноцветные краски, бери кисть — и пиши картину.

Вон на противоположном склоне маленькими зелёными кострами светятся деревья. Можно написать зелёные деревья и тёмные прозрачные пятна тени под ними.

Вон пологая бурая тропка вынырнула из лощины, спешит наверх, чтобы перевалить через горку и снова скрыться из глаз. Можно написать извилистую тропку, протоптанную в траве.

Вон птица летит. Можно написать и птицу.

А можно всё вместе: тропка взбегает по склону холма, к ней подступают светло-зелёные деревья, в синем небе над ними летит птица. Какая прекрасная картина!

Но холст по-прежнему стоит чистый. Ни линии, ни пятнышка. Он притягивает взгляд, и как-то на душе тревожно от его сверкающей белизны.

Он — как нетронутое ещё поле, которое нетерпеливо ждёт, когда же, наконец, коснётся его плуг пахаря, когда бросят в него семена. И мы ждём, волнуясь, что же, наконец, появится на холсте.

Но кисти и краски пока лежат в этюднике.

Художник не торопится.

Он будто нарочно отошёл подальше от холста. Он увидел и понял что-то такое, чего мы не знаем.

Так и должно быть. Художник умеет по-новому, по-своему увидеть и понять то, что у всех перед глазами. Увидеть — и рассказать другим. Тогда и нам эти гряды холмов покажутся совсем не такими, какими казались прежде.

Куда ни глянь — так просторно, так красиво!

Но художник не торопится к холсту: смотрит, думает, вспоминает — ищет своё. То, что ему всего дороже и нужнее в этой просторной, красивой степи.

Тихо.

Ветер не загудит над головой, не зашуршит в высокой траве. Бесшумно парит в воздухе птица. Всё словно замерло в ожидании.

Фрагмент картины

Чем дольше смотришь на застывшие волны холмов, на их пустые, безлюдные склоны, на тропку, по которой никто не идёт, на птицу, неподвижно повисшую над землёй, на одиноко стоящего в сторонке художника, тем сильнее чувствуешь, как будто слышишь эту пронзительную тишину.

Даже сердце щемит. Тишина тревожит, как чистый четырёхугольник холста.

В тишине, вместе с художником, смотришь зорче и лучше видишь.

Вдруг замечаешь, что на склоне холма круглеют не везде заросшие травой воронки от снарядов, и понимаешь, что длинные рвы, глубоко прорезавшие землю, были когда-то окопами.

Картина «Тишина» рассказывает, с чего начинается работа художника. Художник всматривается в раскинувшийся вокруг мир. Слушает волнение своего сердца.

Безымянные высоты

Безымянные высоты. 1969.

Художница Татьяна Ниловна Яблонская приехала в эти места отдохнуть и поработать.

Тихим осенним вечером она поднялась на вершину холма.

Заходящее солнце вызолотило высоты, заросшие пожелтевшей травой; в лощинах и оврагах, куда не доставал наклонный солнечный луч, уже собиралась ночная темнота,— они виделись сиреневыми и густо-лиловыми.

С пастбища возвращалось домой колхозное стадо. Коровы, пёстрые и рыжие, словно и они облиты вечерним осенним солнцем, неторопливо брели по тропинкам со склона на склон. На дальнем бугре трудился трактор.

Татьяна Ниловна всматривалась в плавные, текучие, как волны, складки земли. Она открыла альбом и стала набрасывать карандашом эти набегающие одна на другую линии холмов.

Но вот она перевела взгляд с дальних, сияющих золотом высот на небольшой кусочек земли, где устроилась с альбомом и карандашами.

Что это?

Совсем рядом, возле белого листа бумаги, на котором начат рисунок, торчит из земли ржавый металлический осколок. Татьяна Ниловна положила его на ладонь. Осколок тяжёлый, зазубренный; ржавчина — как запёкшаяся кровь.

А вот ещё один такой же осколок. И третий. Вот почерневшие гильзы от винтовочных и автоматных патронов.

Много лет прошло с тех пор, как шли здесь жестокие бои, а сколько ещё уцелело беспощадного железа войны! Как изранена этим железом наша земля! Глубокими рубцами и шрамами смотрятся затянувшиеся травой окопы, рвы и воронки. Здесь четверть века назад наши войска под яростным огнём фашистов переправлялись через реку Днепр. На этих холмах, в этих оврагах тысячи советских солдат отдали жизнь за свободу своей Родины. Здесь советские люди сражались и погибали, чтобы отстоять красоту земли.

«Вот оно, главное! Об этом и надо писать картину»,— подумала Татьяна Ниловна.

Надо написать мирную, озарённую задумчивым вечерним светом землю, на которой каждый взгорок, каждая ложбинка помнят о минувшей войне. Надо, чтобы люди, глядя на картину, почувствовали и особенную красоту уходящих вдаль, точно солдатские ряды, высот, и нескончаемую боль утраты, и благодарность к героям, стоявшим насмерть на этих высотах. Надо, чтобы память о тех, кто не вернулся с войны, была светлой, ясной и проникновенно-тихой, как погожий сентябрьский вечер.

Сначала картина была не похожа на ту, которая сейчас пред нами. На холсте было много примечательных подробностей. Возвращалось в село колхозное стадо; по склонам холмов тянулись коровьи тропки. Совсем далеко, у горизонта, виднелась скирда сена, темнели чёрточки столбов электропередачи. Но скоро и коровы, и тропки, и столбы, и скирда исчезли с холста. Художница опасалась, что зрители начнут присматриваться к подробностям. Что уменьшится волнение, тревога от встречи с самими безымянными высотами.

Долго рука не поднималась убрать кустики, растущие по склонам холмов. В лучах вечернего солнца их жёлтая листва горела, как пламя вечного огня на могилах неизвестных солдат. Но Яблонская не пожалела и кустиков.

Фрагмент картины

Ничего не должно помешать нам увидеть на картине самое главное.

Ничего не должно нарушить суровое молчание заросших окопов.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.