Матросская лента

Алмазов Борис Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Матросская лента (Алмазов Борис)

Мой самый любимый праздник — День Военно-Морского Флота. В этот день на Неве корабли стоят. Огромные! Выше домов на набережной! Подводные лодки, как будто киты, из воды спины показывают. Оркестры играют. Нарядные моряки по городу маршируют. Водный парад проходит! А это такое… Тут и яхты, и аквалангисты, и моторные лодки с водными лыжниками, и пловцы, и ещё миллион всего!

Я всегда этот парад по телевизору смотрю. А вчера наша воспитательница Инна Константиновна сказала:

— Вы уже большие! Старшая группа! Пойдём смотреть парад на набережную!

Мы обрадовались, «ура!» закричали.

— Только условие, — Инна Константиновна говорит, — каждый должен склеить из бумаги себе бескозырку, чтобы сразу было видно — идут на праздник будущие моряки.

Мне сразу «ура!» кричать расхотелось. У меня такие руки неловкие, что я ничего ни слепить, ни склеить, ни нарисовать не умею. Всё кривое, косое получается.

— Это потому, — Инна Константиновна говорит, — что ты несобранный. За тысячу дел сразу берёшься и ни одного до конца не доводишь. Ещё танк не дорисовал — начал флаги вырезать, флаги бросил — стал зимний букет складывать. Всё делаешь неряшливо. Торопишься. Посмотри, как Вовик Лукьянов работает.

Всю жизнь мне его в пример ставят. Говорят: ты несобранный, а он внимательный, ты верхогляд, а он вдумчивый.

Я хотел попросить свою старшую сестру Веру мне бескозырку склеить, да Веры дома не было. Она в техникуме учится — неизвестно, когда у них занятия кончатся. Взял я у неё лист ватмана, это бумага такая, тюбик с клеем. Начал ножницами клацать. Хорошо, что ещё никого дома нет, а то бы сразу закричали:

— Не мусори! За тобой убирать некому!

Вырезал я, вырезал, клацал ножницами, клацал. Все пальцы у меня от клея слепились, штаны к стулу прилипли, а бескозырка не получилась. Калоша какая-то кривая вышла. А ленты! Как две кривые молнии. Такие на столбах рисуют: «Не трогать, смертельно!» Вот именно что такую бескозырку и трогать-то не хочется, не то что на голову надевать.

Совсем я расстроился. Тут в дверь позвонили. На пороге стоял моряк! Полосатая тельняшка голубела в вырезе форменки, пряжка с якорем светила мне прямо в глаза.

— Шурик! — Это был Шурик с нашей лестницы. Он год назад служить во флот ушёл. — Ты что, на побывку?

— Бери выше, Пётр Тимофеич! Десять суток отпуска! Поощрение. А что ты такой липкий? — спросил он меня.

— Да вот бескозырку делаю.

— Не грусти! Давай ножницы, — сказал Шурик, — сейчас мы из этого огурца соорудим боевой головной убор! — И он стал так ловко подклеивать, подравнивать, что действительно стала бескозырка получаться.

— Момент! — Он сбегал к себе домой и принёс настоящую матросскую ленту. На ней сияла золотая надпись: «Краснознамен. Балт. флот».

— Это мне? — Я так и ахнул. — Ну теперь все мальчишки от зависти рты пооткрывают.

— Эх! — крякнул моряк. — Ты же, Пётр Тимофеич, матросом хочешь быть, а разве моряк что-нибудь делает друзьям назло?

— Они надо мной смеются! — пробурчал я. — Говорят, я неумёха!

— А ты их попроси, чтобы тебя научили, вот ты и не будешь неумёха.

— Ну да! Буду я их просить! Вот как надену бескозырочку с настоящей лентой, все в обморок упадут…

Шурик стал задумчивым.

— Жизнь, — сказал он, — наталкивает нас на верные выводы. И тебя, надеюсь, натолкнёт. — И он пошёл к себе домой. А я стал в новой бескозырке по квартире ходить. Длинные ленты щекотали мне шею, когда я бегал по коридору, они развевались, как вымпелы. Я бы и спать лёг в бескозырке, да боялся помять.

Утром я всё думал, как бы так сделать, чтобы все ребята рты пооткрывали от удивления. И придумал хитрую штуку. Бескозырку я принёс незаметно и спрятал в кустах у забора. Пришёл в зал, где ребята собирались, и хожу помалкиваю. Они все шапки примеряют, ленты разглядывают, а я хожу помалкиваю, как будто у меня ничего не готово.

Я решил свою бескозырку показать, когда Инна Константиновна придёт и станет нашу работу принимать, а воспитательница всё не шла и не шла.

Наконец прибежала.

— Извините, — говорит, — меня за опоздание! На улице такой ливень!

— Батюшки! — посмотрел я в окошко. А там как из ведра поливает!

Выскочил я во двор, схватил бескозырку, да только поздно уже. Поволок я её за ленты в зал. Она как блин, лужи за ней разноцветные остаются. У меня сами собой слёзы текут, хорошо, что дождь щёки намочил, не видно, что я плачу.

— Ценная была бескозырочка! — Вокруг меня ребята столпились. — И лента настоящая! Как же ты на парад пойдёшь? Дождик-то уже кончается!

Вова Лукьянов стоит в стороне. Лоб наморщил. Потом побежал куда-то и вернулся с листом бумаги.

— Ничего! — кричит. — Петя, мы сейчас всё исправим. Я тебе пилоточку сложу! Будешь офицер с подводной лодки! Они там все в пилоточках ходят.

До чего Вовка находчивый, как настоящий моряк. Складывает, приглаживает. Для меня старается! Вот он какой товарищ!

Посмотрел я на его бескозырку, склеена хорошо, а лента плохая — полиэтиленовая.

— Знаешь что, — говорю, — возьми мою ленту!

Вова даже покраснел, так обрадовался.

— Вот и хорошо, — сказала Инна Константиновна. — Сейчас я ленту горячим утюгом выглажу. А для тебя, Петя, есть настоящие курсантские погоны с якорями, совершенно случайно у меня оказались.

И она пришила мне к пиджачку замечательные настоящие погоны. Кончился дождь! Мы пошли на парад. Я шёл впереди, потому что я же как будто офицер! Вовка шел рядом. С флажком. Мы пели морскую песню:

Какого, парень, года? С какого парохода? И на каких морях ты побывал, моряк?

Все встречные смотрели на нас и улыбались. А на набережной мы встретили Шурика.

Шурик посмотрел на мою пилотку, увидел ленту на Вовкиной бескозырке.

— Похоже, — сказал он, — что жизнь натолкнула тебя на правильный поступок и ты всё понял?

— Ага! — ответил я. — Понял. Хорошо, когда товарищи помогают, а ещё лучше, когда сам можешь для них что-нибудь хорошее сделать.

— Точно так! — ответил Шурик. — Если ты это понял, то, что бы ни красовалось у тебя на голове, душа у тебя настоящая, матросская!

И он отдал мне честь!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.