Незнайка в городе деревянных гвоздей

Свердлов Леонид

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Незнайка в городе деревянных гвоздей (Свердлов Леонид)

Глава первая

Знайкина обида

Знайка величественным движением взял ножницы и перерезал красную ленточку. Под громкие аплодисменты он неловко поклонился и, пощелкав пальцем по микрофону, сказал: «Братцы! Это самый счастливый день в моей жизни. Я обещаю, что после завода по производству макарон в нашем городе появится много новых промышленных предприятий, которые обеспечат нас всем необходимым и настанет день, когда даже в Солнечном городе будут учиться у нас».

Все снова захлопали, Знайка поклонился еще более неловко, подошел к огромному рубильнику, повернул его, и по бегущей резиновой ленте-транспортеру поехали бумажные пакеты с макаронами. Коротышки окружили транспортер, многие пошли внутрь завода, откуда доносился грохот макароноделательных машин. В этом шуме композитору Гусле уже слышалась его новая симфония. Тюбик на листке из блокнота набросал эскиз портрета Знайки с пачкой макарон. Цветик напряженно подбирал рифму к слову «макаронина». Пачкуля Пестренький вставил в бормотограф новую кассету и ввинчивался в толпу, пробиваясь к Знайке. Пестренький был теперь главным редактором городской газеты, он же был репортером и издателем: Винтик и Шпунтик сделали для него печатный станок. Он теперь ходил с ног до головы перепачканный в типографской краске, все записывал и ничему не удивлялся.

— Это потрясающе! — подпрыгивая от восторга, кричал Сиропчик. — Обычное тесто с одного конца закладывают, а с другого готовые макароны!

— И ничего тут странного, — думал Пестренький, — вот если бы с одного конца закладывали тесто, а с другого лезли кирпичи или фотоаппараты, тогда было бы странно.

Добравшись до Знайки, Пачкуля, спросил:

— Что вытекает из завода в Огурцовую реку?

Улыбка на мгновение соскользнула со Знайкиного лица, он замялся, покраснел, и, выискивая кого-то взглядом в толпе, ответил:

— Это питательный бульон. Он очень полезен для рыб, и вода в реке будет гораздо вкуснее.

«Это нормально, — решил Пачкуля, — вот если бы в пакеты заливали бульон, а в реку высыпали макароны, то было бы хуже».

Знайка ответил еще на пару вопросов, поблагодарил репортера за его «трудную и очень нужную для города работу», и, не дожидаясь конца церемонии, отправился к Винтику и Шпунтику. Войдя, к ним в комнату, Знайка громко хлопнул дверью и прямо с порога, краснея от натуги, закричал:

— Безобразие! Где отводная бульонная трубка?! Поубивать вас мало!

— Не кипятись, Знайка, — проворчал Винтик, — из тебя же пар идет, очки потеют. Мы тут сделали продукт похлеще макарон, да тебе нельзя, наверное, маленький ты еще.

Только тут Знайка почувствовал препротивный запах. В углу стоял какой-то аппарат, из которого торчала бульонная трубка, закрученная в спираль. На мгновение Знайка растерялся, а затем с ненавистью вырвал трубку, оттолкнул пытавшегося помешать Шпунтика и выбежал на улицу.

На свежем воздухе, Знайка успокоился и, немного подумав, решил пойти к доктору Пилюлькину, чтобы ему излить свою обиду.

— Действительно безобразие, — согласился Пилюлькин, осмотрев трубку. — Что хотят, то и творят! Честное слово, спустил бы всем штаны и вколол бы по такому уколу, что месяц бы чесалось. Думаешь, у нас только Винтик и Шпунтик такие «изобретательные»? Ошибаешься. Вот недавно одна малышка заявила, что знает, откуда коротышки берутся и каждому малышу берется это объяснить за полгруши. Думаешь, малыши сразу поняли, что все это антинаучное шарлатанство? Ошибаешься: она уже на год себе варенья наготовила, исключительно благодаря всеобщей доверчивости. А если я за каждый укол буду брать по полгруши, а за клизму — по яблоку, ко мне вообще ходить перестанут, хотя я ставлю клизмы по научному, а она всякими бреднями народ дурит. Как порядочным коротышкам работать в таких условиях?! Запретить бы все — сразу бы лучше стало. И полезнее.

— Правильно, Пилюлькин, сделай им укол. Так ведь нельзя, я же видел: они совсем больные. Я думаю, они пьют эту гадость из аппарата. И вообще, они такие странные. Их лечить надо, а аппарат сдать в металлолом.

Пилюлькин аккуратно протер носовым платком очки, прищурившись, посмотрел на Знайку и ответил уже гораздо спокойнее:

— Нет, Знаечка, тут уколами уже не поможешь. Это раньше, когда все шприца боялись, этим можно было на кого-то подействовать. А сейчас все другими стали. Знаешь, мне кажется, что коротышки немного подросли. И шприцев у меня на всех не хватит. Винтик со Шпунтиком еще не самые худшие коротышки, я тебя уверяю. И ломать их прибор совсем незачем. Они ведь старались, изобретали. Их жидкость, на самом деле, совсем не вредная, она даже полезна в разумных количествах и с хорошей закуской.

— Уеду… уеду… уеду отсюда… В Солнечный город уеду, — всхлипнул Знайка, — там таких ценят, там такие нужны, там мои трубки не будут в спираль закручивать.

— Да, Солнечный город — это хорошо. Все туда хотят, да никто не едет, — вздохнул Пилюлькин, — А ты не знаешь, из чего Винтик и Шпунтик гнали? Это мне для научных целей надо.

Знайка помотал головой.

— Ну, ничего, — сказал Пилюлькин, положив Знайке руку на плечо. — Ты, Знаечка, чем хныкать, лучше бы придумал, как в городе порядок навести. Ты же умный. Но только чтобы без уколов, чтобы все довольны остались.

Разговор с доктором только еще больше расстроил Знайку. Он плелся по улице, перебирая в памяти все обиды, причиненные ему неблагодарными цветочногородцами. Ноги сами привели его к маленькому домику за зеленым забором. Толкнув калитку, Знайка прошел по узенькой дорожке, посыпанной желтым песочком, между клумбами с лунными маргаритками и анютиными глазками, поднялся на крылечко и тихонько постучался. С нарастающим волнением он вслушивался в легкие шажки за дверью, и с каждым из них к нему возвращались силы и вера в свою необходимость. Не в обиду композитору Гусле будет сказано, самая лучшая его соната была для Знайки воплем ошпаренной кошки по сравнению со скрипом этой двери и голосом: «Знайка, это Вы?»

Через минуту Знайка уже сидел в комнате у Кнопочки и пил крепкий чай из сервизной чашки.

— Вы зря обращаете на них внимание, — говорила Кнопочка, — Это серые, бездарные личности. Они не в состоянии постигнуть всей глубины вашего эпохального ума и подняться на необозримые вершины Вашего интеллекта. Вы, Знайка, великий ученый, Ваши изобретения продвинули на века вперед нашу науку, каждая мысль Вашего гениального мозга выводит Цветочный город к новым рубежам развития. За Вами мы идем в светлые дали, открывающиеся за горизонтами Ваших планов…

— Уеду я, — мрачно произнес Знайка. — Соберу вещи и уеду в Солнечный город.

— Ты что, академик, белены объелся? Или уже мозги в голове не умещаются? Так тогда тебе к Пилюлькину надо, он тебе градусник поставит. Лечись, пока до гангрены не дошло.

— Да, я болен! — воскликнул Знайка, — я тяжело болен и только Вы, Кнопочка, а не Пилюлькин со своим градусником, можете мне помочь! Скажите только, что любите меня, и я сразу поправлюсь.

— Горе мне с тобой! Да кого же мне любить? Незнайку, что ли?

— Да, Кнопочка, скажите, что любите меня, а не Незнайку!

— Этого дебила? Знайка, Вы не понимаете, что говорите. Как можно сравнить гениального ученого с дурачком, не способным даже сосчитать факториал?!

— Спасибо, Кнопочка! — воскликнул Знайка, опрокидывая чайник, — только Вы меня понимаете! Я для Вас такое изобрету, такое сделаю!

Понял Знайка, что никуда он не уедет, нигде он так не нужен, как здесь, в Цветочном городе. От внезапно нахлынувшего счастья он забыл обо всех своих обидах и, даже, на время разучился считать факториал.

Глава вторая

Как Незнайка сказал правду

— Фу! Какая гадость! — Незнайка с отвращением отодвинул стакан.

— Ничего, — ласково сказал Винтик, — один раз можно, а второго не будет: Знайка трубку забрал.

— Профессор макаронный, — проворчал Шпунтик.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.