Введение в человечность

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Введение в человечность ( )

ВВЕДЕНИЕ В ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ

ди (о)логия

повесть первая

Сервелант Николаевич

(история синтетического гуманоида)

Если ты, чувак, индеец, ты найдешь себе оттяг -

Настоящему индейцу завсегда везде ништяк.

Федор Чистяков

Кажется, это называется " In troduced "

Извините за такое неуверенное название, но уж очень хотелось выпендриться. Вы, люди, уважаемые мои человеки, тоже частенько выпендриваетесь. У вас, милые и любимые мною - как и я вами - хомо сапиенсы, есть заготовочки на каждый подходящий (и, что, воистину, ужасно -почти на каждый неподходящий) случай, но почему-то этого вы стесняетесь. Точнее, стесняетесь не этого, а того, что вас, краснеющие от стыда мои, постоянно уличают в неискренности. Зря. Неискренность ничем не хуже искренности. Я так думаю. И не тушуйтесь, пожалуйста. Лучше улыбнитесь. Хорошо?

Вот и договорились.

Стало быть, здравствуйте!

Я - колбаса. Но это не значит, что у меня нет ни роду, ни племени. Точнее, род свой я вам уже назвал, повторюсь для невнимательных лопухов - кажется, так у вас, людей, называют умственно заторможенных индивидуумов: я - урожденный колбаса. Зовут меня - Сервелант. Это чтобы с вами, людьми, ассимилироваться. Раньше имя мое попроще звучало - Сервелат. Видите, одна лишь буква добавлена, а какая громадная разница в менталитете, если можно так выразиться. Фамилия - Московский. Менять не стал. Правда, красивая фамилия? Дворянская. Прозвище - Большой Змей. Знаю, знаю, слишком уж литературно-индейское. Но мне все равно нравится. Да, про племя-то заикнулся, а назвать забыл. Сам, похоже, лопухом невнимательным с возрастом становлюсь. Из сырокопченых мы. Сырокопченые, или твердокопченые, как нас еще зовут - племя среди колбас самое малочисленное, но самое гордое и многими из вас наиболее почитаемое. А еще я мужчина, и не просто мужчина, а единственный в своем колбасьем роде. Родовое имя-то слыхали - Сервелат? Услышав его только - даже еще не увидав, - язык не повернется с бабой меня перепутать... с Краковской там какой-нибудь или с Докторской. Но о бабах мы, ребят, попозже поговорим, а сейчас я вам свою историю расскажу вплоть до сегодняшнего дня. Эх, как подумаю... Ладно, стоп, думать некогда.

Короче...

Короче, родился я в 1970-м, в год столетия вашего тогдашнего кумира - Ленина Владимира Ильича, прямо к столу в его честь, простите за каламбур. Благодаря оному замечательному человеку, можно сказать, и на свет-то белый появился. Ведь если б не Ильич, так и продолжали бы народ советский бабами травить... Краковскими там, Докторскими... Простите, эмоции меня съедают, одним им я по зубам оказался. Так вот, родился в 70-м, мать свою не помню, умерла еще до моего рождения, поэтому даже пола ее не знаю. У нас в роду это обычный случай, рядовой, если можно так выразиться. Могу сказать только одно: была (или был? Скорее всего, все-таки, был) моя мамочка порядочной свиньей, раз ее (его) пустили на колбасу.

А вот отец... О! Мой отец - настоящий человек! Да, да, не удивляйтесь, именно человек. Иначе стал бы я тут с вами беседы вести. Видели вы когда-нибудь говорящую колбасу? Нет? А про говорящее полено слыхали? Буратиной называется. Сказка? Возможно, но есть, друзья, такая наука - генетикой зовется, - которой не только в полено, но и в любую органику, да хоть в ваши же собственные экскременты жизнь вдуть, что два пальца облизать. Хотя, может, я и не прав. Но не зря же поговорка есть, что ничего невозможного нет.

Точно. Поговорка есть. А ничего невозможного - нет.

Да, о чем мы там? А, об отце. Спасибо, Леша. Леша - это мой друг, который после долгих уговоров решился-таки записать мою историю с моих же собственных слов, я то писать не умею. Нас, колбасных, как вы понимаете, в школах и университетах не учат, поэтому письменной грамотой мы, пардон, не владеем. Я - редкое исключение. Читать могу, а вот писать... Ладно, Леша, не будем пока еще благодарного читателя испытывать на жалость. Поехали дальше. Так вот, отец.

Зовут его Николаем, жив он и поныне. Слава колбасному богу! Хороший человек, участливый. Фамилия его... думаете - Московский? Э, нет! Тут я вас решительно ввел в заблуждение. Отец он мне, как бы это точнее-то выразиться? Приемный, что ли? Ладно, пусть будет - не кровный, но люблю я его от этого не меньше, чем вы своих, а может и крепче во сто крат. Фамилия его - Чудов. Николай Чудов. Так его и зовут в институте - Чудотворец. А что? Звучит. Многие сразу скажут: "Ты, мол, Сервелант Николаич, не богохульствуй, неча наших святых поминать!", и будут в корне не правы, потому как ваши святые - это ваши святые, а мой отец - мой отец и есть, а что тезки, так никто в том не виноват. Верно, Леша?

Ну вот, вроде ничего не забыл: представился, как и полагается приличному челове... пардон, гуманоиду (будем так меня называть условно, а то вроде я и не совсем человек, хотя сходство вполне реальное), про родителей сказал, историографа своего не обидел, надеюсь, скромной своей благодарностью. Даже помечтал немного о разумности всего органического, простите, жизни ради на нашей цветущей планете Земля. Всё? Всё. Можно приступать к основной части моего удивительного, - но это лишь только на первый взгляд, - повествования.

Эх, вот прочитаете до последней строчки и невольно задумаетесь, кто из вас, настоящих человеков, прожил свои первые тридцать три года интереснее, чем я. Взять, вон, Лешу. Мы с ним ровесники, хоть я и выгляжу много старше. Но что его жизнь против моей?! Так, ерунда. Ты, Леш, не обижайся, это ж только в сравнении с моею судьбой. Правда-матушка - она, к сожалению, не всегда такая вкусная и изысканная, как деликатесная сырокопченая колбаса. Сервелат московский, например.

Ладно. Как говорит Шумахер, поехали.

Глава первая, в которой юный Сервелант является на свет, приобретает твердость тела, характера, определяет цель жизни и знакомится со склочной гражданкой Докторской и пожилой мадам Краковской

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.