Однажды перед каникулами

Аленник Энна Михайловна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Однажды перед каникулами (Аленник Энна)

12 мая газета лежала в классе, на учительском столе.

Статьи, заметки и «Майский марш» были переписаны ответственным редактором Яшей Рокотовым и наклеены на большой лист плотной, белой бумаги. Оставалось сделать художественную рамку, рисунки и написать ноты.

— Где Геня? — спросил у членов редколлегии Яша Рокотов.

— Геня ходит по коридору и придумывает музыку, — сказал заведующий отделом происшествий Сережа Стульчиков.

Яша от досады наморщил лоб и хлопнул ладонью по парте. — Откуда ты знаешь, что придумывает? Может быть, он просто ходит?

— Придумывает! — сказал Сережа. — Когда он ходит по коридору, смотрит вверх и натыкается на первоклассников — он всегда придумывает музыку.

В это время открылась дверь, и с большим кожаным портфелем в правой руке вошел самый маленький и самый солидный ученик в классе — Шурик Громов. (Ему приходилось высоко поднимать правое плечо, чтобы портфель не волочился по полу). За Шуриком вошел высокий, немножко встрепанный Геня, за Геней — целая шеренга ребят.

— Тише! — закричали ребята. — Генька придумал музыку! Сейчас споет.

Геня подошел к доске и, притоптывая в такт ногой, запел «Майский марш».

Гремит салют победы — орудия палят. Взвиваются ракеты и над Невой летят. Мы многое узнали за этот год И радостно встречаем весны приход. Весною время жаркое у всех у нас — И дружно мы шагаем в четвертый класс!

— Здорово! — одобрил Яша Рокотов. — Вот это мотив!

А Шурик Громов сказал:

— Да, шагаем, а Петька Куликов?

— Здра! — заорал Петя Куликов, вбегая в класс и подбрасывая под потолок свою полевую сумку. — А мы вчера уже сняли дачу! Свежий воздух знаете как выращивает человека? Я за лето всегда вырастаю на два сантиметра больше чем за зиму!

— Грамматику выучил? — перебил Шурик.

— Учил я ее, — сказал Петя, и лицо у него сразу стало скучное-скучное.

— Шурик, поспрашивай его, — сказал Яша. — Ты хорошо спрашиваешь.

— Лучше пусть не Шурик, — попросил Петя. — Он задает трудные вопросы и не подсказывает. Лучше пусть спрашивает Генька или Сережа.

— Пусть Генька, — согласился Яша. — У нас еще полно дел.

Геня пошел по проходу к самой последней парте, за ним поплелся Петя. Все остальные продолжали совещаться у газеты.

— Перед пением Геня споет марш Зое Ивановне. Зоя Ивановна напишет ноты. Ноты надо поскорее передать струнному оркестру, чтобы к двадцатому он успел выучить, — быстро говорил Яша, не отрывая глаз от последней парты, и вдруг закричал: — Опять он ничего не знает!

На парте чинно сидели Геня и Петя. Сначала Геня задавал вопрос, потом Петя открывал рот и молчал. Потом Геня отвечал на свой вопрос, а Петя повторял.

— Пусть Шурик нарисует его в газете, тогда узнает! — сказал толстый, краснощекий Коля.

— Нет, не надо!

— Нет, пусть нарисует!

— Ольга Михайловна сказала: она не будет с нами сниматься, пока есть в классе двойка!

— И еще сказала: если есть двойка, значит никакой фотографии на намять я не заслужила!

— Не надо рисовать, — прекратил спор Яша, — лучше мы устроим ему опрос всем классом.

— Ладно, — сказал Шурик. — Я оставлю Петьку на последний день. Не будет двоек — не буду рисовать. Будет двойка — нарисую карикатуру. И пусть он тогда снимает пионерский галстук.

— Правильно, пусть снимает, — единогласно решили ребята.

— А какую ты сделаешь рамку? — спросил Коля.

Шурик задумался.

— Нарисуй кругом ветки, и пусть на них распускаются листья.

— Я не могу, чтоб распускались, — сказал Шурик, — я смогу или чтобы уже распустились или чтобы еще были почки.

— Тогда лучше, чтобы уже распустились, — подал голос Геня.

— Ладно, — сказал Шурик. — Кругом будут ветки с листьями. Посередине я нарисую Ольгу Михайловну, а по бокам — круглых отличников.

— А как ты себя нарисуешь? — спросил Сережа.

— А как ты себя нарисуешь? — спросил Сережа.

— Прямо не знаю, — ответил Шурик. — Себя рисовать очень трудно, но я посмотрюсь в мамино зеркало.

— Правильно! — сказал Яша. — Все художники так делают.

Шурик свернул газету трубкой, вытащил из кармана веревочку и, перевязывая трубку, добавил:

— Ноты я нарисую тушью, а скрипичный ключ будет серебристый.

— Вот увидите, наша газета опять будет лучше всех, — сказал восхищенный Коля.

Пришла Ольга Михайловна. Прозвенел звонок, и начались уроки.

Петя Куликов получил по грамматике тройку с минусом. Он был очень доволен и в раздевалке сказал:

— Эх, прожить бы на свете без двоек!

— Спохватился! — сердито буркнул Яша Рокотов. А Геня пропел: — Двойка гадость, и тройка не радость.

— Вам хорошо рассуждать, — разозлился Петя, — к вам пятерки сами лезут. — И ушел, сердито хлопнув дверью.

— Не они к нам лезут, мы к ним лезем, — крикнул ему вдогонку Сережа.

У школьного подъезда Сережу ждал Бобик. Он лежал на согретом солнцем асфальте, положив морду на лапы, и смотрел на дверь.

Вдруг он вскочил и в восторге замахал хвостом. В дверях показался Сережа, за ним Коля и Шурик. В правой руке Шурик нес портфель, а в левой — свернутую трубкой газету.

Сережа с Бобиком пошли в одну сторону, а Шурик с Колей — в другую.

— Шурик, — по дороге сказал Коля, — ты не носи всегда портфель в правой руке. Ты носи по очереди: день в правой, день в левой. У тебя тогда станут высокие, ровные плечи, они будут понемножку подталкивать шею и в конце концов ты вырастешь.

Коля повернулся к Шурику, но рядом его уже не было: Шурик стоял под старым вязом, который рос у тротуара, и смотрел на показавшиеся из почек светлозеленые листочки.

— Ладно, — сказал Шурик, — можно нарисовать, чтоб распускались. До свидания, Коля!

— До свидания!

19 мая, вечером, Шурик вместо карикатуры на Петю Куликова нарисовал в газете почтовый ящик и написал на нем «Давайте летом переписываться».

20 мая он свернул газету, перевязал веревочкой и понес в школу.

Поднимаясь по лестнице, он споткнулся о свой портфель, больно ударил ногу о перила и скатился с четвертой ступеньки на площадку. Портфель упал, но задержался на ступеньке, а свернутую трубкой газету Шурик не выпустил из рук и очень обрадовался, что она не помялась.

Класс был в полном сборе.

Когда Шурик вошел, все повскакали с мест и зашумели.

А Яша Рокотов сразу вытащил у Шурика из подмышки газету и крикнул: — Сядьте за парты, тогда всем будет видно!

— Я сам покажу, — сказал Шурик. Он, чуть прихрамывая, подошел к учительскому столу, развязал веревочку, стал на стул и начал медленно разворачивать газету чистой стороной к себе.

Газета закрывала Шурика. Лиц ребят он не видел и удивился, что в классе стало так тихо. Все молчали.

Вдруг он услышал голос Сережи Стульчикова. Сережа сказал очень странные слова:

— Схема регистрации электрических колебаний электронной плазмы.

После этого все закричали:

— Вот так газета!

— Ты что принес?

— Что это такое?

Шурик повернул газету к себе и вместо статей, заметок, «Майского марша», вместо веток с распускающимися листьями увидел много некрасивых, кривых черных линий, а над ними печатными буквами были написаны слова, которые сказал Сережа.

Шурик прочел эти слова и выронил газету из рук. Все бросились к нему. Шурик стоял на стуле и молчал.

— Ты, наверно, перепутал с кем-нибудь в квартире, да? — спросил Яша Рокотов.

— Скорей бега домой!

— Скорей отнеси эти колебания и принеси нашу газету!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.