День рожденья

Безродный Иван Витальевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
День рожденья (Безродный Иван)

Джейк браво вышагивал по старинной гулкой брусчатке, выложенной на большей части Тинсбурга. Левой-правой, левой-правой, раз, два! Просто замечательно! Весело щебетали птицы, распускали свои шикарные бутоны цветы, и в воздухе стоял неповторимый аромат майского утра. Солнышко ласково пригревало, а легкий ветерок, приятно щекоча, обдувал гладко выбритый затылок молодого солдата. Ордена и медали, сияя словно звезды, усыпали его безупречную белоснежную форму с золотыми галунами, и это было самой главной его гордостью. Правда, при ближайшем рассмотрении половина из них оказывалась из юбилейной серии, а некоторые даже фальшивыми, но девушки клевали на его грудь безотказно.

С превеликим удовольствием, оттягивая носок до зеркального блеска начищенных сапога, он точно по Уставу высоко подкидывал вверх ногу и с силой впечатывал ее в тротуар. Из-под каблуков частенько высыпал сноп ослепительных искр. Старшина Боблис, по кличке Бульдог, не особо поощрял металлические подковки, которыми подковывались его солдаты, но Джейку сейчас можно было — он приехал домой, в увольнение. На день рожденье к своей дорогой матушке!

Свернув в Вишневый переулок, Джейк еще более приосанился, выпятил грудь колесом, а челюсть — ковшом бульдозера. Горделиво косясь по сторонам, он с удовлетворением отметил, что некоторые соседи уже возились в маленьких садиках и на лужайках, и, забыв про свои секаторы и рыхлители, с неподдельным удивлением смотрели на бравого парня, одетого в белоснежную парадную форму Космического Десанта и так лихо вышагивающего по их улочке.

Они не могли его не узнать!

— О, никак это ты, Джейк?! — радостно вскричал веснушчатый рыжий бородач, уперев руки в бока и отключив газонокосилку. — Не узнал меня, что ли, шалопай?!

— Мистер… Ридли?.. — неуверенно произнес Джейк, внезапно остановившись и не по Уставу почесав затылок.

— Ну, конечно, эдакий ты чертенок! Это я просто с бородой… Как дела?

— Отлично! — Джейк снова приобрел бравый вид и звонко щелкнул каблуками. — Служу Империи и Императору!

— Как там, на линии огня? — озабоченно спросил мистер Ридли, взъерошив и без того кустистую бороду. — Тяжело приходится?

— Давим нечисть, да еще как! Только черепа ихние летят, да хитин трещит!

— Скоро, небось, всю Галактику освободите! Недолго нам, наверно, осталось ждать!

— А то как же!

Джейк не без гордости покосился на свои новоиспеченные капральские нашивки.

— Эх, если бы мне здоровье позволило, я бы тоже пошел на фронт! — мистер Ридли с досадой ударил кулаком по своей широкой, мозолистой ладони. — Сам понимаешь, венерианская астма…

Джейк сочувственно вздохнул.

— Приходите сегодня к нам, — сказал он, — у моей матушки день рожденья. Кстати, как там мои?

— Ничего, ничего, — закивал головой бородач. — Дай бог им здоровьишка. Как же они обрадовались, когда ты нашелся! А ведь уже похоронку получали…

— Ошибка канцелярии, — мрачно сказал Джейк. — Бывает, к сожалению. Я был в плену.

Ридли понимающе вздохнул. Они помолчали.

— Ну, так вы приходите, — повторил Джейк и бодро зашагал дальше. Настроение у него было снова отличное.

— Бог ты мой, смотрите, сын Робинсонов вернулся! — услышал он за спиной чей-то озадаченный возглас, кажется, старой стервы Эмилии Минтон. — То-то у меня вчера так живот пучило…

Джейк усмехнулся про себя и прошествовал далее. Много лет подряд они друг друга терпеть не могли.

— Доброе утро, миссис Лопес! — приветственно отсалютовал он невысокой сухонькой старушке, радостно улыбающейся ему возле только что выкрашенной в ярко-красный цвет оградки, за которой красовались крупные величественные цветы, переливающиеся всеми оттенками радуги. По-видимому, пилькусы с Канопуса-X.

— Какой ты молодчина, Джейк! — прощебетала она. — Успел все-таки! Я всегда говорила — ты хороший сын и не забудешь такую дату! Хотя на фронте все бывает… Тебя не было три года и… мы…

— Это просто невозможно! — гордо заявил Джейк, распираемый важностью. — Я был в плену у зоргов почти год. И никто не смог удержать меня там более. Ведь близился срок моего отпуска и мамин день рожденья! И вот я тут!

Он ткнул пальцем в большую многоконечную серебряную звезду, приколотую на груди среди прочих орденов и медалей с выгравированным изображением перекрещенных меча и ракеты — одной из высшей наград Солнечной Империи.

— Это мое последнее сражение, тогда, год назад, — пояснил он, — система Трапеции. Ух, и задали же мы им жару!..

— Какой ты молодец! — восхищенно повторила старушка. — Настоящий космодесантник!

Джейка раздуло еще больше. Его переполняло счастье и гордость за Человечество, Империю и Великие Победы над сильным и коварным врагом, некогда возникшим из черных глубин космоса.

— Да здравствует наш Император! — что есть сил гаркнул он. — Да во веки веков славься наша Империя!!!

— Ура-а-а!!! — тоненьким голоском закричала миссис Лопес.

— Да сгинут в Тартары проклятые зорги! — в исступлении опять возопил Джейк, гневно потрясая крепко сжатым кулаком, грозя безоблачному, лазурному небу.

— Да сгинут в Тартары! — присовокупила старушка свое веское слово, отбросив в сторону аэрозольный распылитель.

С соседних участков послышались страшные проклятия в адрес безжалостных насекомых-негуманоидов. Вот что значит — людская сплоченность и единение, радостно подумал Джейк. Здорово!

— Споем? — возбужденно предложила миссис Лопес.

И они запели Великий Гимн Империи. Сначала его подхватили ближние участки, а потом втянулись и дальние. Молочник Петерсон, выруливший в переулок на своем грузовом электроцикле, сразу же притормозил и, немного фальшивя, вдохновенно затянул припев, в экстазе закатив глаза. Где-то умелые глотки разложились на интервалы, и мощная, хвалебная Песнь Свободе и славе Империи, все ширясь и нарастая, понеслась по пригороду, захватывая все новых и новых людей.

Миссис Робинсон, усталая, но довольная, вытерла руки о фартук и оценивающим взглядом осмотрела накрытый разными яствами праздничный стол. Это была пышная, весьма пожилая седая женщина, в тех годах, когда скрывать их уже нет никакого смысла, даже наоборот.

— Да чего ты волнуешься, — в который раз за день произнес старик Робинсон, которого в округе уважительно звали не иначе как Папаша. — Все абсолютно нормально. Успокойся. Сейчас он войдет и…

— Ой, не говори, — миссис Робинсон схватилась за сердце. — Я как представлю!.. Столько натерпелась из-за той треклятой бумажки, будь она неладна!

Папаша философски развел руками и пыхнул трубкой, выпустив изумительное по красоте нежно-голубое кольцо дыма, медленно поднявшееся к потолку и с неохотой там растаявшее. В противоположность жены мистер Робинсон был маленьким и худым, с темным морщинистым лицом, острым носом, живыми глазами и черной курчавой шевелюрой, не потерявшей с годами свой натуральный блеск. Он имел весьма вредную привычку курить крупнолистовой табак и часами просиживать в плетеном кресле-качалке, по-дилетантски философствуя по делу и просто так, чем частенько выводил из себя Мамашу. Но в целом это была дружная семья.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — заметил он. — Мы все должны радоваться, что наш сын объявился живым, здоровым и даже получил повышение по службе!

— О, да, Слава Всевышнему и Императору! — сказала миссис Робинсон, поправляя и без того идеально разложенные столовые приборы. — Но где же он? Уже двенадцатый час!

И тут пропищала система оповещения. Кто-то открыл калитку и теперь подходил к их домику.

— Это он… — прошептала миссис Робинсон, раскинув руки для объятья и обомлев от счастья, не в силах сделать и шагу ко входной двери.

Папаша от неожиданности икнул, чуть было не подавившись сигарой. Судорожно затушив ее о подлокотник (ох, и достанется ему в последствии за это от Мамаши!), он вскочил и круглыми глазами уставился на дверь, ловя ртом воздух.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.