Рай на замке

Безродный Иван Витальевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рай на замке (Безродный Иван)

Звездолет дальнего радиуса действия с простеньким названием «Мария», побитый бесчисленными метеорами, помятый неудачными посадками, обожженный звездным жаром и с изъеденной коррозией носовой частью, прославленный звездолет, покоривший сотни тысяч парсек и не один десяток планет, в конце концов, потерпел полное фиаско. Хорошо еще, что обошлось без жертв, только мичман Лимски сломал мизинец, а повар Томпсон ошпарился кипятком. Но «Мария» больше никуда лететь не могла. Основные дюзы были повреждены настолько, что, попытайся капитан Рид отдать приказ о взлете, звездолет тот час бы превратился в огромное раскаленное облако радиоактивных газов, образовав в цветущей долине воронку радиусом несколько миль с кипящим озером расплавленных пород.

Однако члены экипажа были преисполнены надеждами, несколько более оптимистичными, чем могли бы возникнуть на планетах, встреченных ими ранее. Дело в том, что Мария (так они окрестили планету в честь звездолета) была не просто землеподобным миром. Космолетчики несколько раз садились на планетах земного типа, но всегда было что-нибудь не так. Слишком кровожадная фауна, бесконечные дожди с разрушительными тайфунами, несъедобная пища, повышенная радиоактивность местного светила или чересчур воинственные аборигены. Или же планета находилась под юрисдикцией ксмуров. А с этими насекомоподобными лучше было не связываться.

С Марией оказалось все в порядке. Местная звезда была неотличима от Солнца, подходя к нему по всем параметрам, планета же — пальчики оближешь. Воздух — 23 процента кислорода, остальное составляли безвредные газы. Притяжение — восемьдесят восемь сотых от земного. Чуть более двух третей ее поверхности покрывал мелководный, спокойный океан, среди которого находилось пять равномерно распределенных материков. Невысокие горы, полноводные реки, минимум пустынь и обледенелых площадей… Широкие степи, светлые лиственные и хвойные леса…

И на Марии была трава! Это была первая планета, встреченная экспедицией с такой милой сердцу землян особенностью! К тому же, ни летающих драконов, как на Пенемете-II, ни гигантских жуков-людоедов, живущих под землей, как на Вассе-I, ни москитов с экстрасенсорными способностями. Метеорологическая обстановка, просчитанная бортовым компьютером, в северных районах обещала мягкую зиму и теплое лето без свирепых ураганов, пыльных бурь или потопов, а в центральных и южных широтах — практически постоянное лето.

Аборигены же оказались просто душками. Самое главное, они были гуманоидами! Невысокого роста, статные и довольно-таки красивые. Многие члены экипажа засматривались на местных девушек… Развития их было, правда, невысокое. Что-то на уровне полинезийцев, когда на острова прибыли европейцы.

Цветочная цивилизация! Также как и древние гавайцы, вовсе не обожествляя прибывших землян, они окружили их любовью, вниманием и заботой, пели песни на незнакомом певучем языке, незамысловато танцевали, дарили диковинные фрукты и большие красивые цветы. Идиллия, да и только!

Да, о такой сказке не приходилось и мечтать! Экипаж, годами маявшийся во враждебных мирах Правого Рукава Галактики, увязая в лаве Дикси-I, откапывая звездолет от углекислотных наносов на Арпе-X и сражаясь с полчищами обезумевших кротоносорогов Ыффции-III, стесненный, казалось, в бесконечных перелетах узкими, нагоняющими безысходную тоску отсеками корабля, мечтающий лишь о денечке обыкновенного отдыха на зеленой травке где-нибудь под раскидистым дубом, наконец-то, нашел свою мечту. Ценой звездолета, ценой своего возвращения на Землю, но он обрел то, что так долго искал.

Один лишь капитан Рид, старый вояка и матерый космический волк, не разделял всеобщего энтузиазма, долгими ночами ворочаясь без сна и терзаясь который раз лишь одним вопросом: «В чем же здесь подвох?» Слишком уж все было хорошо и замечательно. Так не бывает. Потому что не бывает никогда. И вся эта идиллия обязательно выйдет им когда-нибудь боком!..

Именно из-за этой неясности в вопросе подвоха, космонавты, разгуливающие снаружи «Марии» среди улыбающихся марианцев, по строжайшему приказу капитана находились вот уже почти две недели в скафандрах, несмотря на то, что биохимики не обнаружили никаких микроорганизмов, могущих нанести вред землянам. Некоторые, из самых нетерпеливых, начинали потихоньку роптать…

— Браун объявил голодовку, — мрачно сообщил первый помощник капитана Харриер. — Если мы не отменим в ближайшие дни карантин…

— Не отменим, — перебил его Рид и нервно забарабанил по столу пальцами. — Пусть голодает, если ему так хочется. Другим достанется больше! — добавил жестко он. — Предупреждая твой вопрос, отвечу также, что после вчерашней ревизии испортившегося провианта со второго склада, продуктов нам хватит не более, чем на полгода.

— Но капитан… Это не может продолжаться долго… Люди устали. Одно дело, джунгли Саропеи, а другое — Мария. Мы не в состоянии никогда улететь отсюда и…

— Я знаю, что мы не в состоянии улететь! — рявкнул Рид. — Именно поэтому, пока я не пойму, в чем здесь дело, скафандр никто не снимет! Я не могу всеми вами рисковать! Пойми, у нас не будет больше шансов на спасение, если стрясется что-нибудь непредвиденное! Думаешь, мне легко?! А с Брауном вообще разговор особый. Вспомни, что он учудил на Коломее…

— У команды он пользуется большим авторитетом, — заметил помощник.

— Незаслуженным, как мне кажется!

— Пусть и так. Сегодня утром команда техников уже подала прошение…

— Слышать ничего не желаю!

Харриер тяжело вздохнул. С капитаном иногда так трудно было разговаривать…

— Обещаю, Сэм, — наконец, сказал Рид, — что через три дня я приму решение, какое бы оно не было. Но оно будет окончательным.

— Спасибо, Дон.

Харриер поднялся и направился к выходу.

— И… — капитан закусил губу, исподлобья посмотрев на Харриера. — Будут какие-нибудь разговоры… Ну, ты меня понимаешь, Сэм… Сразу ко мне!

— Окей, Дон, — кисло улыбнулся помощник, вышел в коридор и направился в свою каюту.

В конце коридора он увидел Боуи, младшего пилота. Не заметив первого помощника, тот быстро прошмыгнул внутрь пятого кубрика, и Харриер услышал обрывок задорного смеха по-крайней мере четырех луженых глоток. Что бы это значило? Нетипичное для последней недели поведение экипажа!.. Наверно, Стефан снова спаивает экипаж… Ох, как быстро разлагается коллектив без настоящего дела!

Харриер, чувствуя себя последним идиотом, осторожно подкрался к двери и приложил к ней красное от смущения ухо, отлично понимая, что превосходная звукоизоляция не пропустит ни звука. Тогда он решительно нажал кнопку для входа в кубрик. Дверь, помедлив, откатилась в сторону, и Харриер влетел внутрь с твердым решением карать, карать, и еще раз карать…

В кубрике Стефана находилось пять человек, включая и самого зачинщика. Все разом уставились на помощника капитана. Смех сразу затих.

— О… — раскрыл рот механик Куц, и его глаза тут же забегали из стороны в сторону.

— Какая честь для нас, помощник Харриер! — Стефан, огромный молдаванин насмешливо прищурился. — Что-нибудь случилось?

— Вот я и хочу знать, что же тут у вас случилось! — прорычал Дон. Краем глаза он заметил, что слева, в углу, под койку метнулась какая-то тень. — Что это? — он ткнул туда пальцем.

— Где? — Стефан приподнялся с кровати. Самоуверенность его несколько поубавилась.

— Там! — Харриер нетерпеливо стал пробираться через расставленные ноги космолетчиков, особо не спешащих их убирать из-под начальственных каблуков.

Тут поднялся старый вояка Эд Гуддинс. Его темное сморщенное лицо было испещрено шрамами и оспинами давних и не очень битв, а густые курчавые волосы поседели, когда ему было только двадцать два.

— Дон, все нормально, — сказал спокойно он. — Мы отдыхаем. И, кажется, никому не мешаем…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.