Гуманизм

Мичурин Артём Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Артем Мичурин

Гуманизм

Интересно, который час. Ну, хоть приблизительно. Если узнать, то можно выяснить какой в этом гадюшнике график кормёжки. Хотя, можно просто посчитать, сколько секунд между "трапезами". Только смысла в этом нет. Зато будет, чем заняться. Смысл, смысл… твою мать. Какой вообще во всём этом смысл? Что бы такого вспомнить? Города. Вот городов-то просто до хрена. А смысл? Вспомню я, скажем, сто городов, что дальше? Ещё сотню вспомнить? Чушь какая-то. Думай, думай, надо о чём-то думать. Чёрт. Можно сочинить роман, а потом развлекать самого себя, вспоминая, что сочинил. А неплохая мысль. Со временем накопится приличная "библиотека", будет, что "почитать". Осталось жанр выбрать. Блин, не силён я в литературе, но ничего, времени у меня практиковаться через край. Начать что ли с детектива? Ага, про убийство. Автобиографичный детективчик такой, блин. Короткий только выйдет слишком. Этот тупой ублюдок… Он же сам меня вынудил. Никто его не трогал. Я даже поводов не давал. Нет же, мразь, привязался как банный лист. Не к кому что ль больше было докопаться? И как он, собака такая, учуял наркоту, ума не приложу. Падаль, ведь сразу под колесо полез. Ну и что мне оставалось? Прощения попросить? Сказать: "Простите, дяденька полицай, я так больше не буду"? Был бы придурок посговорчивее — остался бы жив, да еще и при деньгах. Да, невесёлый рассказ получается. Ну, ничего, ничего, мы еще подумаем, "попишем", времени много.

Гадство. Даже поспать не дадут. И кто только это говно готовит? Они его сами-то, интересно, пробовали? Вроде и не жую, а привкус мерзкий всё равно остаётся, словно клея обойного внутрь налили. Твари, не иначе как специально придумано. Но ничего, со временем наверняка привыкну. Ко всему можно привыкнуть, главное только не рехнуться. А для этого нужно, что? Правильно — думать! Вот, например, можно подумать о путях развития цивилизации. А что? Вполне приемлемая тема, обширная. Вот какие замечательные нравы были в античные времена. Сенат, демократия, поголовная справедливость. Всё для народа. Утрирую, конечно, но в целом верно, хоть и рабовладельчество. Потом — средневековье. Времена мрачные. Кровавые междоусобицы, болезни, грязь, невежество. Античность поди лучше. Как там, в средние века, преступников казнили? Во Франции, например, преступнику разбивали голову булавой, а потом палач прыгал у него на животе, пока вся кровь из тела не вытечет. Да, изобретательно. Колесование — тоже забавная штука, но эффект непродолжительный, часов на пять хватало. Вот испанцы — молодцы. Они в своё время придумали замечательный инструмент, железная двусторонняя вилка на ремешке из сыромятной кожи. Ремешок этот застёгивали на шее жертвы, таким образом, чтобы один конец вилки упирался в затылок, а другой — в позвоночник. Дальше ремешок смачивали водой и он, через некоторое время, сжимался, удушая жертву. Ну, а вместе с удушьем приходила паника. Человек начинал дёргаться, а вилочка дробила ему затылок и позвоночник. Ха, можно было ставки делать, от чего жертва экзекуции загнётся быстрее — от удушья, от перелома шейных позвонков или от травмы мозга. И Испанские сапожки были весьма занимательны, колодки на несколько размеров меньше, сдавливающие ноги в тиски. Похожи на современные туфли, ей богу. А галстук от петли пошёл, как пить дать. Вот ведь были затейники, не то, что сейчас. Просвещённые гуманисты. Да, что-то я увлёкся средневековьем, хе-хе. Что там у нас дальше было? Ренессанс. Ну, это не так интересно. Банальная рубка голов. С изобретением гильотины данный процесс был поставлен на поток, но население не роптало, даже наоборот — шоу. Помнится, я что-то слышал о том, что во Франции даже праздник какой-то по случаю этого великого изобретения учинили. Но оно и понятно — ножом гильотины по шее лучше, чем булавой по башке. Ну, а потом стало совсем скучно — виселицы, расстрелы, газовые камеры, электрические стулья, смертельные инъекции… Скучно, но очень гуманно. Да… И какая же мразь придумала ратифицировать эту чёртову конвенцию? А название-то какое — "Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод". Издёвка — не иначе. Может, раньше эта бумажка что-то и значила, может и несла в себе что-то светлое, доброе, вечное, но это ведь раньше. А сейчас-то? Сейчас зачем её соблюдать? Да ещё и в урезанном виде?! Ну, возьмите вы и так, что вам от меня надо, только сразу и с концами, чтоб без этого маразма. Уроды…

Твою мать, сколько можно меня этой "едой" пичкать? Тут и черви никогда не заведутся. До чего же мерзкое ощущение в желудке. Ничего, надо привыкать. Надо…Чёрт, как нога чешется. Вроде и не должна, а чешется, странно. Не привык ещё. Нет, нет, всё это не правильно, не хочу я к этому скотству привыкать. НЕ ХОЧУ! Мать вашу, ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! ВЫПУСТИТЕЕЕЕЕ!

* * *

— Дети, следуйте за мной. — Начисто лишённым эмоций голосом произнесла женщина-экскурсовод и, пройдя десяток шагов, остановилась. — Сейчас вы находитесь в блоке постоянного содержания.

Люминесцентные фонари под потолком осветили начало огромного, полностью белого зала, тянущегося далеко-далеко. Противоположного конца видно не было, он скрывался в темноте. По стенам зала до самого потолка располагались квадратные керамические плиты метр в ширину и столько же в высоту. На каждой такой плите значился порядковый номер, а так же имелся пульт управления с мониторчиком и рядами сенсорных кнопок. Вдоль стены шли рельсы, на которых стояли тележки с электроподъёмниками.

— Как вы, наверное, знаете, эта ознакомительная экскурсия организована по инициативе министерства внутренних дел. — Продолжила гид. — Так как каждый из вашей группы состоит на учёте в правоохранительных органах и представляет потенциальную опасность для общества, будет не лишним для вас познакомится с обитателями нашего учреждения.

Экскурсовод подошла к плите с порядковым номером "5" и, быстро пробежавшись пальцами по клавиатуре, шагнула в сторону. Из стены ударили четыре тонкие струйки пара, и плита с тихим шипением подалась вперёд. Она выехала на два с половиной метра, и обнаружилось, что эта керамическая пластина является крышкой отсека с фибергласовой капсулой. Капсула была покрыта мелкими капельками конденсата. С дальнего её конца в стену уходило множество соединённых в пучок трубок и проводов. Гид подошла к капсуле, достала и кармана махровую тряпочку и несколькими размашистыми движениями смахнула влагу со стекла. Малолетние преступники разинули рты, замерев на месте по стойке смирно. В капсуле лежала половина человека. Из конечностей наличествовала лишь левая рука, прикреплённая ремнями к дну капсулы, на правом боку виднелось два свежих рубца, всё тело было утыкано датчиками и катетерами. Нос закрывала миниатюрная кислородная маска, рот был раскрыт, из него торчала гибкая трубка внушительного диаметра, судя по утолщённому горлу, она входила непосредственно в пищевод. Гениталий не было. Из нижней части туловища так же выходили две эластичные трубки, видимо, для отвода продуктов жизнедеятельности.

— Это заключённый номер пять. Он приговорён к пожизненному лишению свободы за убийство человека. Разумеется, органы правосудия не в состоянии вернуть к жизни гражданина, погибшего от рук этого преступника, но, благодаря недавно внедрённой программе реформирования судебно-исполнительной системы, заключённый номер пять сможет принести немало пользы обществу. Его не-жизненно-важные органы уже принесли облегчение многим добропорядочным гражданам и помогли вернуть их к полноценной жизни. Величайшие учёные нашей прекрасной Родины достигли феноменальных успехов в трансплантологии. Вот, например, на послезавтра назначена операция по пересадке глазного яблока одной почтенной женщине, и данный заключённый является отличным источником биологического материала для неё. Хочу особо отметить, что при этом жизни заключённого ничто не угрожает. Мы с вами, дети, живём в великой и просвещённой стране, где жизнь человека ценится превыше всего.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.