Нф-100: Великое переселение

Романов Дмитрий Андреевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Великое переселение

(роман)

Пролог

Тучная фигура чёрной тенью метнулась вдоль стены в отсветах пламени. Раздался жестяной треск и гул рассыпающихся камней. Толстые ноги, увешанные гирляндами из плодов, кусков бирюзы и костей принялись вытаптывать сумасшедший танец, вздымая жёлтую пыль. Она поднималась к лиловым сводам пещеры и вплеталась в чад и дым.

Вот вскинулись руки в бубенцах. Вот посох неистово описал дугу, вторую, третью, завертелся так быстро, что остался виден только его шлейф. И птичьи перья хлопали в скрученном воздухе.

Из-под тяжёлой металлической маски блеснули клыки. Из разорванных ноздрей вырвался пар, и глаза в провалах чужого страшного лика блестели неистовством.

Наконец фигура замерла.

- Оракул желает говорить!
- крикнули из толпы.

Их бардовые и зелёные одеяния в полумраке пещеры, озарённой пламенем костра, походили на толщи драгоценных камней. Тот, кого назвали оракулом, грузно привалился к стене. Его облачение весило столько же, сколько само тело. Но ритуал тяжелее смерти! О том знал каждый житель гор.

Наконец, хрипло рыча, оракул поправил сползшую маску и вскинул голову.

- Первые летят! На огонь-птице, на меч-змее!
- вырвалось из клыкастого рта.

Он бешено заревел и принялся махать посохом в сторону сводов пещеры, где проглядывался уголок красного неба. Трое писарей в серых накидках записывали каждое его слово на листах пергамента, поднося свечи.

- Первые потерялись в чёрном брюхе!
- вновь кричал он, а затем продолжил на почти незнакомом здесь никому наречии, уже тише - Сос! Сос! Просим посадку! - затем он повалился на каменный пол, а из его рта повалила пена.

В углу у сталагмита сидели двое, внимательно наблюдая за оракулом. Один из них, в красной тоге, на которой было вышито золотое колесо с чуть искривлёнными спицами, придвинулся к другому, почти неразличимому во мраке камней, и прошептал что-то ему на ухо. И не успели писцы поставить последний росчерк, как эти двое встали и вышли из пещеры в красные сумерки гор.

Солнце уже зашло, и багряная медь облаков стекала следом за горизонт по ультрамариновому небу. Раскинула стремительные крылья неведомая птица, в тишине капель лилась бубенцами по холодным камням, расторгая тягучий мрак. Хотя ночь надвигалась, и надвигалась неминуемо быстро. И с вьющегося ветрами Великого Севера подымались бледные Сёстры - два извечных ночных светила, два глаза Чёрного Брюха.

А почти в самом зените зажглась яркая звезда. И не место было там для неё, но двое вышедших из пещеры знали, что за гость мерцал в небесах. А сиял он всё ярче и ярче, переливаясь сиреневым опалом. Знали они про поверженное божество, несущее в себе священное семя. Упадёт оно, разобьётся, но семя донесёт в целости. Так было, так будет. И ждёт его весь заснеженный Ваджар. Потому что это случается раз в тьму лет, но постоянно, неизменно. Божества приходят и уходят. Несут они в себе разные формы, разный свет и тепло, и смысл их посланий в тайне. И не им, этим двоим букашкам, не всем букашкам империи внутреннего и внешнего Ваджара и остальных четырёх континентов того не изменить. Ведь как написано "за внешними обличиями скрыт истинный смысл - единая природа реальности, и её видимая двойственность".

А ещё они знали, что будут здесь многие из чужих народов, что окрестят исторгнутых павшим божеством детей страшным и зловредным духом "Цза". Но на то и есть они, и все остальные несущие лучи царства крылатого Джаруки, чтобы выстелить безопасную дорогу детям божества...

А звезда разгоралась всё сильнее, и вот уже множество молний оплетали область неба вокруг неё. Небо гудело, и в мгновении собравшиеся тучи прыснули скорым дождём. Прокатился гром, померк свет. Двое склонились к самым камням, вознося молитвы падающему божеству, соединяя ладони над опущенными головами.

Глава I .

- Димитри, ответь!
- трещало в динамиках.

Голос, несмотря на искажение и обилие посторонних шумов, был сосредоточенный и спокойный. Димитри подивился такому спокойствию. Это в их-то ситуации!

- На связи! Кто говорит?

- Тибр. Наконец-то... Рад тебя слышать.

- И я тебя. Значит, уши у меня целы.

- Только наверняка я бы пока не утверждал ничего. Что можешь сказать обо всём этом?

Димитри огляделся. В его кабине было темно, и только красные огоньки метались по панели, оставляя размытые шлейфы. От их кружения болели глаза и слегка мутило. Голова раскалывалась, но таблетка начинала действовать, и он даже нашёл в себе силы выйти на связь.

Последнее, что он помнил -- яростная вспышка в сопровождении палящего жара и жуткой тряски. Сначала палуба под ногами заходила в стороны, словно крутящийся диск, а затем куда-то провалилась. А вслед за ней провалилось и сознание. Он теперь не мог представить, сколько времени провёл в отключке.

Вокруг была, насколько он мог судить, знакомая камера отцепления. Но сам факт того, что он оказался в ней, нёс недобрые вести: значит, что-то в корабле дало сбой. "Феб" был кораблём надёжным, класса "Адмирал", и рассчитанным на перегрузки в тысячи "g", а саморазвивающееся силовое поле предотвращало столкновения с нежданными астероидами задолго до их появления в зоне опасного соседства.

Но пребывание в камере отцепления означало вхождение в предэвакуационный режим, или... нет, об этом думать не хотелось. Впрочем, на самой периферии сознания маячила ещё одна мысль: возможно, предстояла незапланированная посадка. Но куда? В принципе это было равносильно второму варианту.

Димитри нащупал на поясе скобу, потянул и извлёк маленький наушник. Это был "Голос" - средство общения экипажа с "мозгом" корабля. Когда наушник оказывался в ухе, "Голос" активизировался, настраивался на частоту биополя космонавта и вёл с ним ментальную беседу: сообщал информацию о состоянии аппаратов, передавал сведения об окружающем корабль пространстве, и мог даже вести беседы или рассказывать спонтанно коррелируемые прибаутки, если пилоту становилось совсем скучно. Но в этот раз "Голос" молчал. Такого раньше не случалось. Молчание могло означать одно - смерть корабельного "мозга", и передачу бразд правления автопилоту. Но это уже было не смоделированное следование курсу, но акт срочного завершения всяких перемещений. Проще говоря, корабль искал куда бы свалить своё бездыханное тело, чтобы там обратиться во прах веков.

Но работала система внутренней коммуникации! Где-то, наверное, в такой же темноте безысходности Тибр ждал его ответа. Димитри провёл рукой по матово светящейся панели и ответил:

- Тибр, я в камере отцепления.

На том конце молчали, затем послышались несколько гулких ударов о сталь, и уставший голос промял тишину:

- Я тоже. Ничего не понимаю.

- Кого-нибудь ещё удалось найти?

-- Да. Первой на связь вышла Лира, но сигнал пропал, и нам не довелось перекинуться и парой слов. Потом ещё какие-то звуки, похожие на голоса, доносились из динамика. Но дальше была тишина.

-- Сколько длился эфир?

-- Минут двадцать, наверное. И ещё я не уверен, что и наша линия не отвалится.

- Нужно срочно что-то решать.

- Что, Димитри? Если мы в отцеплении, корабль уже всё решил за нас. Остаётся ждать.

- И всё?
- вдруг охрипшим голосом произнёс Димитри.

- Ну и искать сигналы от других. Хотя совершенно непонятно...

- Тибр! Тибр, это ты? Приём!
- зазвучал третий голос.

- Клим?

- Да. Уф, наконец-то. Я уже, наверное, часа два эфир щупаю. Ничего не понимаю. Где ты, Тибр?

- Мы с Димитри в камерах отцепления. Видимо транспортёр автоматически доставил нас сюда прямёхонько из регенератора. А ты где?

То ли радио забарахлило, то ли крепко выругался человек.

- Да в такой же болтаюсь... Ненавижу эту плазму. Болото дерьма. Обтекай потом.

- Надеюсь, это "потом" вообще будет, - вставил Димитри.

- Приём, господа!
- это уже была Лира, единственная женщина в экипаже.

- Слава Высшим, жива.

- Полагаю, спрашивать у вас о нашем положении бесполезно?
- прозвучал её голос.

- Как всегда в точку, Лира. В колодце отцепления не видно даже собственных коленок.

- Вы все там?
- удивилась Лира.

- Да, а ты - нет?
- удивился в ответ Тибр.

- Нет. Я в навигационной. Из регенератора я вышла первой. Вы все ещё в нём барахтались. Это меня несколько удивило, потому что при взрыве самым проигрышным положением было моё, ведь я была рядом с сердечником, в Зета-секторе. Хм...

- То есть ты не знаешь, почему нас направили в сегменты эвакуации?

- Не уверена, - она что-то высчитывал в полголоса, - но судя по показаниям навигатора-ядра, можно предположить, что дела наши плохи. А конкретно мои ещё хуже. Вы хотя бы на старте...

- В чём дело?
- наперебой спросили несколько голосов, среди которых оказался новый - голос доктора Максимильяна Мазерса, бионика и врача команды.

- Кажется, удалось поднять все линии, - заметил Клим, - А Боро наверное спит, как всегда.

- Я в центральной рубке навигатора, - продолжала Лира, - все выходы заблокированы, мигают аварийки, и аппаратура не отвечает, даже при тактильном проникновении. Передо мной центральный экран - единственное, что работает.

- Конечно, у него свои "мозги", - заметил Тибр.

- А что он показывает?
- спросил Димитри.

- Показывает кондиметрические графики. Все системы отказали. Идём на аварийной тяге, на силе реактора. Очень скверная обстановка в тягловом отсеке - радиация жуть!

- Где мы? И куда следуем?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.