Пиши, человек!

Войцик Виталий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пиши, человек! (Войцик Виталий)

На небольшой поляне, поросшей бурьяном и полынью, доживал свой век старый покосившийся дом. Высокие деревья бросали на него зловещие тени, а северный ветер с упорством трепал прохудившуюся крышу. И лишь тусклый огонек в сером грязном окне трепетным светом вдыхал жизнь в это ветхое жилище. В нем среди пыли и векового беспорядка за невысоким деревянным столом сидел человек. Он грузно склонялся над обшарпанной столешницей, на которой усердно коптила масляная лампа. Тлеющий фитиль то разгорался, озаряя всю комнату и высвобождая из темного плена ее скудное убранство: небольшую скамейку у входа, печь в углу и запылившуюся кровать, — то затухал, возвращая тьме ее владения. Рядом в старом кресле примостился пес. Его большая вытянутая черно-белая морда была устремлена на покрытое трещинами окно.

За окном господствовала ночь. Звезды и луна изредка появлялись из-за косматых туч, робко заглядывая в одиноко стоящий дом. Человек держал в руке длинное перо, готовясь оставить чернильный след на лежавшей перед ним бумаге.

— Хочется выть на луну? — спросил он, обернувшись к собеседнику.

— Нет, — ответил пес и тут же (словно его застукали за чем-то непристойным) отвел взгляд от окна. — Луна давно не цепляет наших душ.

— Знаем, — усмехнулся человек. — Не зря вы произошли от волков.

— Так же как человек от обезьяны. — Пес не подал виду, что заметил эту усмешку. — Пиши!

— Чего писать-то? Ты все молчишь.

— Сейчас начну.

Лохматый пес вытянул спину, изогнул ее, распрямив лапы, и затем поудобней устроился в кресле.

— Когда-то я был маленьким щенком и гулял со своими братьями, не боясь человека. — Его черная шерсть успела потерять свой блеск, а из глаз исчез щенячий восторг.

— Ты и сейчас меня не очень-то боишься!

— Я — нет, но есть другие собаки. Они тебя найдут. Так давай же поспешим. Я должен закончить свою историю. Первую и последнюю книгу, написанную псом…

* * *

Шел сто пятьдесят шестой год, когда Вольф появился на свет.

* * *

— Позволь! Но какой год ты имеешь в виду? Собачий или человечий?

— Обычный. Тот самый, в котором триста шестьдесят пять дней, двенадцать месяцев и четыре сезона. Но только от рождества Феликса. Первой собаки разумной!

— Ее создал человек, если мне не изменяет память…

— Природа! Человек лишь помог. Пожалуй, это лучшее, что он сумел создать.

— Возможно, ты и прав…

— Пиши!

* * *

К тому времени собаки окончательно освободились от власти людей. Грей — вожак племени — говорил, что господство человека наносило урон не только псам, но и всему живому на Земле. И однажды произошла катастрофа, которую и устроили люди. Была разрушена планета, и только собаки сумели очистить Землю от мусора, что оставили после себя люди. Грей рассказывал, что его было несметное количество: ни одной чистой реки, ни одного нетронутого леса, ни одной невзорванной горы. Но дело спорится, когда идея чиста. Собаки бережно хранили уцелевшие участки земли, нежно заботились о каждом кустике, что пережил столетнюю зиму, о каждом деревце, что не сломалось под напором неистового ветра, каждой речушке, что, оттаяв, вновь несла свои чистые воды.

* * *

— А куда делся человек?

* * *

Человек одичал. Превратился в животное. Достигнув технологических высот, он начисто потерял связь с природой. После катастрофы он лишился всего, что его окружало, и начал исчезать в новом, диком для себя мире так же стремительно, как когда-то исчезали другие животные в мире, созданном людьми.

* * *

— А что же псы?

— Теперь и о псах…

* * *

Мир, некогда принадлежавший людям, стал колыбелью разумных псов — новых хозяев земли. Они же решили восстановить былое величие природы и никогда не допустить повторения страшной катастрофы. Для этого они зареклись не повторять путь человека. Решили псы беречься от людей, которые изредка да появлялись в этих краях. Старейшины говорили, что люди те — бездомные странники без роду и племени. И сторониться стоит их, ибо зло несут они в своих руках. И не смел ни один пес ослушаться старейшин, трепет в душе храня. И так было до тех пор, пока не родился Вольф.

Вместе с Вольфом на свет появились еще трое щенков. Все были серо-голубого цвета. Соседи твердили, что в отца. А вот Вольф оказался даже не в мать (та была рыжей красоткой) — угольная шерсть, белые грудь, лапы и морда, голубые сверкающие глаза, обведенные тонкой черной маской.

Рос Вольф щенком сильным и любознательным.

* * *

— Значит, сильным и любознательным? — улыбнулся человек.

— Именно так! Пиши!

* * *

Он любил гулять и часто убегал, чем доставлял немало хлопот своим родителям. Не меньше их его неподобающим поведением интересовался и Грей — старейшина всего собачьего племени. Он часто отчитывал молодого пса, раз за разом пугая его встречей с людьми.

— До сих пор они бродят по белому свету и, встретив псов, всегда стараются обманом втереться им в доверие. Мы не умеем лгать и хитрить, поэтому так легко попадаемся на их уловки. Когда-то они использовали нас, теперь хотят того же, ибо понимают, что не выжить им без нас. Но мы больше не должны помогать людям. Добром для псов дружба с человеком еще никогда не заканчивалась, — наставлял Грей маленького Вольфа. Но тот лишь отводил уши, предвкушая очередной поход в запретные земли.

— Но ведь люди подарили нам разум. Разве это не так? — возражал он старому псу.

— Они всего лишь научили нас разговаривать, да и то лишь для того, чтобы было проще с нами управляться!

Но сколько Грей ни пугал озорного щенка, интерес у того только нарастал. И однажды он обнаружил старый человеческий город. Небольшое поселение, когда-то принадлежавшее людям. Несколько десятков разрушенных строений, сгоревшие сараи, поросшие густой травой дороги. Вольф радостно бегал по каменным развалинам, некогда служившими людям домом, и жадно обнюхивал оставшуюся утварь. В голове в тот момент возникали странные образы. Ему казалось все знакомым и родным, словно он побывал на развалинах собственной памяти.

Эта прогулка надолго запала в его щенячье сердце, и, несмотря на запреты, он снова и снова возвращался в это удивительное место.

Прошло время, и Вольф немало возмужал. Он перестал быть маленьким щенком, которому каждый норовит дать совет и всякий пытается учить уму-разуму. Он перестал слушать родителей и даже осмеливался спорить с Греем. Ему порядком надоели нравоучения, и он никак не мог взять в толк, почему же этот заброшенный город так опасен. И почему псы как огня боятся всего, что связано с человеком. Так, однажды он притащил из развалин странный квадратный предмет, который состоял из множества тоненьких листков. Грей, завидев диковинную вещицу, тут же вздыбился, как если б неподалеку в небе сверкнула молния. Словно Вольф принес опасную проказу. Старый пес взревел, бросился на книгу (именно так называли люди эти странные шкатулки, в которых хранили свои знания) и острыми клыками разорвал ее в клочья.

— Никогда! Слышишь? Никогда не прикасайся к ним! — брюзжал слюной Грей. — Именно с книг все и начинается!

— Что же начинается? — чуть заикаясь, спросил Вольф.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.