Звёздные Врата. На последнем рубеже

Энвэ Мартин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Звёздные Врата. На последнем рубеже (Энвэ Мартин)

ОТ АВТОРА

Да, это книга – о Мире Звёздных Врат, круглой штуке диаметром метров шесть, через которую можно пройти на другие планеты. Это не 'фанфик' о 'Вселенной З.В.' в обычном смысле этого слова. В нём отсутствует большинство знакомых по фильмам и сериалам персонажей, а те, что остались, предстанут перед Вами совсем в другом обличье. Это – АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ мира, которая начинается лет за двадцать до того, как ушлые американцы отрыли эту штуку в Египте в оригинальном фильме 'Звёздные Врата'. Поэтому здесь не будет ни бравых американских пилотов, втроём-вчетвером покоряющих всю Галактику, ни несчастных инопланетян, которые уныло ждут, когда кто-нибудь им принесёт звёздно-полосатую демократию.

Отличия от канона здесь начинаются почти сразу: Отала пала почти сто лет назад под натиском репликаторов, а исследования асгарда Локи ещё более бесстыдны – и более успешны, и поэтому у гибнущей расы может появиться шанс…

Может быть, это история о мире вокруг нас. Кто знает, каков он на самом деле?

О, забыл предупредить:

1. Все совпадения имён с именами реальных разумных существ, конечно, случайны. Ага!

2. Никаких параллельных миров, никаких параллельных Вселенных!! "Квантовое зеркало" – аналитическая машина, формирующая виртуальную реальность.

3. Никаких путешествий во времени, ни на машинах, ни через Врата!! Всё они просто формируют "виртуал", аналогичный "квантовому зеркалу". Способны его сформировать и Звёздные Врата, если неаккуратно с ними обращаться, да.

ПРОЛОГ

ЕЩЁ ОДНО ПУТЕШЕСТВИЕ БРОДЯГИ

Солнечная система, Земля.

Османская империя, провинция Греческая Македония,

Свято-Пантелеймонов монастырь, осень 1903 года.

Иеромонах Киприан, хранитель библиотеки монастыря, устало щурясь, закрыл тяжёлый ветхий том. Полтысячи древних славянских рукописей, почти полторы тысячи греческих и полтора десятка тысяч печатных книг, самая древняя из которых была из времён Гуттенберга, требовали постоянного присмотра. Как дети, честное слово.

Дети,…которых им с Леночкой так и не получилось вырастить. Леночка-Леночка, милая, любимая, свет мой…прости! Тогда, семь лет назад, внезапная смерть любимой жены убила в красавце-князе, путешественнике, действительном члене Французского и Русского географических обществ былую неуёмную страсть к путешествиям, заставив осознать, сколь много он потерял. Господи, ну почему мы не ценим самое дорогое, тратя время жизни своей на досужие пустяки?

С самой юности Константина Александровича переполняла жгучая жажда странствий, и даже знакомство с будущей супругой и женитьба на Леночке не уняла её. Наоборот, он подумал, что наконец-то у него появится верный напарник в планируемых бесконечных странствиях. Весь мир лежал перед ним – дикая, таинственная Азия, волшебная Африка… о! Немудрено, что он уговорил Леночку отправиться в свадебное путешествие в чудесный Магриб, на лошадях из Танхера в Маракеш, потом в Алжир…

Огонь странствий горел в нём особенно ярко, а вот в Леночке потух. После размолвки и взаимных обид она осталась в московском доме, а князь отправился в очередное странствие, на этот раз по Азии: Китай, Сиам, Тибет…

Как много он осознал, останавливаясь в тибетских монастырях, ведя долгие беседы с буддистскими монахами! Как он хотел, чтобы Леночка слышала эти беседы вместе с ним!…Он спешил домой, в Москву. Радость от встречи с женой была огромна, любовь между ними вспыхнула ещё более яро. Увы – дела, заботы! Выступления в Париже, в Питере, встречи с учёными-географами, собратьями путешественниками, новые планы…

Он не замечал, как осунулась и загрустила Лена, как угасал огонь в её глазах. Как же ты был слеп, Костя! Гоняться по всему миру неизвестно за чем – потерять самое любимое, самое дорогое. Там, в Ницце, вместе со смертью Леночки он утратил смысл дальнейшего бытия.

Да! Оказалось, что смысл его жизни – не в странствиях.

Точнее, не в тех странствиях, которые связаны с другими странами, неведомыми уголками планеты, нет. Настоящее странствие осуществляет душа, стремясь к свету Горнему, а не земному. Здесь – просто последний рубеж…

"Господи Исусе Христе, помилуй мя грешнаго!"

Иеромонах Киприан широко перекрестился на образа, тяжело поднимаясь из-за массивного восьмиугольного деревянного стола, стоящего в самом центре небольшого читального зала библиотеки, погружённого в холодный полумрак.

Почти пустое помещение – сейчас здесь, помимо Константина, находился лишь игумен монастыря, архимандрит Андрей – было зябким и промозглым, каким-то неухоженным, неуютным. Нет, братья-монахи поддерживали чистоту, за этим строго следили и сам Константин, и игумен, но… всё равно помещение создавало впечатление заброшенного, оставленного вниманием братии.

– Направляешься в молельню, монаше?

Из-под кустистых бровей глаза архимандрита Андрея смотрели строго и требовательно. Игумена весьма беспокоило душевное состояние хранителя библиотеки, уводящее его разум всё дальше и дальше в пустыню одиночества. Нет, уединение само по себе – привычное состояние для монаха, стремящегося к постоянному духовному общению с Богом. Уединение, но не одиночество. В обители никто не одинок, всегда рядом братья-монахи, святые образа. Наконец, Святой Дух незримо, но весомо, присутствует в каждом монахе, не оставляя его ни на мгновение, не позволяя впасть в то состояние одинокого уныния, заброшенности, которое так мило бесам и всякой поганой – прости Господи! – нечисти.

По этой причине душевное состояние брата Киприана весьма беспокоило игумена. Со стороны было несложно заметить, как тот всё больше и больше отдалялся от братии, и даже любимой сестре писал письма реже и реже. С другой стороны, за Киприаном не ощущалось тьмы, его лицо будто бы сияло неясным внутренним светом, день ото дня проявляющимся всё больше и больше. И потому игумен каждый раз внимательно всматривался, пытаясь углядеть хоть какую-нибудь тень на спокойном лице хранителя библиотеки, уже сравнявшегося в этом с ликами на образах…

– В том нет нужды, Владыка. Для святой молитвы любое место годно. Тем более здесь, на последнем рубеже земной юдоли…перед Царствием Небесным, – Киприан опустился на колени перед образами в углу. – Господи Исусе Христе, помилуй мя грешнаго!

Помилуй… да, он уже готов к своему последнему путешествию, венцу всех его странствий. Константина до края переполнила странная уверенная сила, он понял, что сейчас уходит, умирает,…но в последний миг его глаза заполнила не тьма, а свет – свет яркий, ослепительный, нездешний.

Всё помещение читальни засияло белоснежным сполохом, и даже закопченная роспись на потолке заиграла яркими красками. В благоговении игумен Андрей упал на колени, осеняя себя крёстным знамением и шепча онемевшими губами Исусову молитву.

Когда свет затух, игумен осмелился поднять глаза. Лишь ворох пустой монашьей одежды под образами – вот и всё, что осталось ошарашенному архимандриту от иеромонаха Киприана, известного в миру как Константин Александрович, князь Российской Империи из рода Рюрикова.

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.