Тень

Быков Алексей Алексеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тень (Быков Алексей)

Вы, люди, такие невнимательные

Эви Гауз

Глава I. Ва-банк

Никогда не слушайте Торопыжку

– Ставка! – радостно взревел Гровер. Не чуя подвоха, обвел кислые морды сидящих алчущим наживы взглядом. Руки новенького подрагивали от трехчасовой игры. Весь его вид вопил "Наконец-то!". Наконец-то ему повезло по-крупному! Гровер старательно прикрыл карты и под удивленными взглядами кладовщиков схватил измятую бумажку. Двинул в центр перемазанного краской стола. Еще одно нервное – с…ставка! – слилось с резанувшим уши вибрирующим звоном гаечного ключа. Эхо звякнуло из глубины ночного ангара и потрепанная купюра, дрогнув, вытянулась под уставшими пальцами.

– Эй-эй. Полегче, парниша. – Взъерошенный старикан по соседству окинул молокососа завистливым взглядом. – Эк как тебя наконец-то проперло. Всё по маленькой, по маленькой. Ат черт, везёт подлецу, – и скинул карты.

– А Гровуша сегодня гигант, хоть и первый разок. – хрюкнул толстяк с блайнда. – Ты ж повысил, дубина. По-вы-сил. Как только играешь, зелень? – Толстенные, словно перевязанные ниточками пальцы-сардельки ласкали две засаленные, как и почти потерявший их владелец, кроны. Три медных пинтика позвякивали рядом. – Мы ж по пинтикам режемся, а ты цельную крону влепил. Хоть сечёшь, как попал, а? – Первые надежды обуть новичка давно проржавели, осыпались коричневой пылью с дырявого стального бочонка под ёрзающим толстяком и только горящий взгляд жадно пересчитывал кроны соседей. Уж, не отхапать, так хоть своё вернуть, что ли. Толстяк вытер нос рукавом перепачканной каплями машинного масла спецовки и с нажимом окутал сидящих глубокомысленным, – попа-а-ал.

– Вот-вот, попал, – буркнул бугай Ремень. Прищелкнул по картам, отправляя их в центр стола и, имея ввиду себя, грустно пожаловался, – попал. Как пить дать, попал. Гребаный покер. – Он уже три часа наблюдал, как деньги неумолимо перетекают к этому сопляку. Нет, по-крупному сегодня хватали все, если быть честным. И Ремню пару раз везло. Крепко везло. Да и что говорить – раззадорило. Даже как-то распалило. Но этот новенький – Гровер: здесь пинтик, здесь два. И так монетка за монеткой, капля за каплей. Как вода из испорченного крана деньга незаметно, даже, можно сказать, исподтишка перекапала к этому проходимцу. А ведь каждый – Каждый! – из десяти сел с десятью кронами. Куча денег. Уж это-то Ремень помнил точно. Замечали этот странный эффект только продувшиея вчистую. И все выходили молча. С делано бесстрастными минами и ревом возмущения внутри. Зато за столом кипела бурным потоком жизнь.

– Осталось четверо и, похоже, парень сгребет всё, – подумал Ремень вставая. – Сто гребанных крон, цианидом ваших тараканов! Месяц кутить можно. Вот блин, попал!
-Пошарил по пустым карманам и кивнул на дальний угол – ремонтную площадку – вторую лужу света в темноте необъятного ангара. – Я к Мегере. – Стол грохнул хохотом, старик в углу зашёлся язвительным хрипом в нечёсаную бороду и Ремень сплюнул. – М-да. К Пантере… Чёй-то у нее из рук все валится. – Скользнул взглядом по последнему игроку: невысокому, гламурному, как всегда, в сиреневом пиджачке Торопыжке. Одернул в меру испачканный серый комбинезон и вразвалочку поплелся в темень, а в больной голове все вертелись мрачные мысли. Вот ведь взять даже этого худосочного программера. И ведь баба бабой, а не дурак. И играет так, что всегда уходит с деньгами. Всегда в плюсе. Но чтоб вот даже его… Эх… Продуется…

А игра кипела. В спину игриво шепнуло:

– Поднимаю, красавчик.

– Торопыжка, ты эт… ты чё удумал? – Фунтик, по соседству, азартно сопел. – Сдурел? Вэх, едрит ваши ролики – на всё! – и горсть монет прозвенела по грязной столешнице.

– Оппа-па! – программист в который раз за долгий вечер взъерошил короткие выбеленные волосы на загривке. – Уважаю. Нет, правда, красавчик. – Второй рукой он постукивал тонким пальцем по картам, в которые, нервируя всех, так ни разу и не заглянул с самой раздачи. Фунтик еще тогда перекинулся взглядами со стариком и оба дружно решили: "Идиотизм! Сбрендил наш Торопулька". Нет, ну правда, чего можно ожидать от человека с двумя высшими? Логики? Не посмотрев в карты? Да бросьте. И это всё было написано здоровыми буквами на удивленных лицах кладовщиков. А игра кипела. Кипела, а Ремень неторопливо топал впотьмах.

Короткая прогулка вдоль исполинских рядов контейнеров, опасливо косящихся из мрака ящиков, и всякого упакованного и не очень мусора под ногами проветрила мысли прохладным ночным сквозняком. Навалилась досадой о недоеденном в азарте бутерброде. Скрала печаль. И наконец, резанула глаза ярким желтоватым светом в кислом мареве паров отработанного машинного масла. Бормотанием. Скрежетом металлической гайки.

Ремень облокотился о холодный угол контейнера. Прикрыл глаза. Погрузился в отзвуки тихой, виртуозно поставленной в гетто мелодики ругани. Поняв, что незамечен, решил обозначиться и по шершавому, усеянному мелкими трещинками бетону растеклось басовито-раздраженное:

– Тэра, тебе помочь?

– Бебе бомочь, – как будто из колокола буркнул себе под нос девичий голос, и целый ушат сочувствующего ехидства выплеснулся откуда-то сверху. – Что, Ремешок, вчистую продулся? – Нет, ну как у нее это получается, а? Ведь не сказала "где ты раньше шлялся?", даже не намекнула, а совесть до пяток прогрызло. Кладовщик досадливо сморщился, привыкая к свету с закрытыми глазами. Смотреть, в общем-то, было особо не на что. И так знал, что увидит: здоровенный помятый жизнью погрузчик третьего класса или, говоря проще, огромный экзоскелет с интеллектуальным управлением. И управление это сегодня между стеллажей с жутким грохотом ритуально отдало электронную душу своему интеллектуальному богу: на колени и мордой бац! От падения махины аж бетон треснул, стальную харю покорежило, а голова Ремня всё еще ныла… Да, смотреть на царапанную железяку не очень хотелось. Даже скорее совсем нет – падая в ней, на ринувшийся в глаза бетон насмотрелся. А вот на ковыряющуюся на закорках махины миниатюрную брюнетку он бы с удовольствием посмотрел. Весь склад бы с удовольствием, но ведь временами эта Пантера такая Мегера, что… В общем, слов у расстроенного Ремня все равно не подбиралось, так что вместо ответа он просто кивнул.

– Чего молчишь? – хихикнуло сверху.

Ремень еще раз кивнул, не открывая глаз. Даже рукой провел по шее, показывая, что всё, кранты. Продулся в пух.

– Эй, ты там живой? Ремень?

Он разлепил покрасневшие глаза и уставился на верхотуру. Из люка на плече погрузчика, с металлическим звоном показалась буйная черная шевелюра со слипшимися от масла крупными кудрями. Выплыл ключ, давящийся в объятиях миниатюрного кулака, сверкнул следами масла и скользнул, откидывая волосы. На кладовщика сверху вниз уставились смеющиеся, хотя и довольно уставшие, изумрудные глаза.

– Хорошенькая, – вздохнул Ремень, – и зачем ей все это.

Тэра хихикнула:

– Оглох, что ли? Чего молчишь?

А он всё стоял. Отвлекался от пульсирующей головной боли. Всё рассматривал симпатичное перепачканное смазкой лицо, чуть нагловатую улыбку, брови вразлет. Назвал бы он её красавицей? Топ-моделью с электронной обложки? Ремень бы ответил: наверное, нет. И был бы по-своему прав. Ни имплантов, ни единой подделки. Даже этой, как ее, косметики, вот. Точно не топ, но почему-то рядом с Пантерой его охватывало умиротворение… Ремень уже и сам не понимал: он думает, грезит или… или… Даже не хотел разбираться в этом или, не хотел выныривать из опустошающей полночной медитации, как вдруг вздрогнул. Сотрясся от того, что контейнер рядом пискнул металлическим звоном. Царапая больной мозг, по полу покатилась гайка, а сверху донеслось озабоченное:

– Ну? Эй, ты там в порядке? Ремень?… Ау? Мож тебя к доктору? – Не найдя в здоровяке реакции Тэра уперлась в края люка. Ловко вынырнула и гибкой кошкой в своем черном комбинезоне на корточках уселась на край. Присвистнула в темноту и эхо звонко разнесло, – эй, парни! Оторвите мозги от табуреток. Ремню плохо!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.