Спокойствие королевства превыше всего!

Купченко Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Спокойствие королевства превыше всего! (Купченко Александр)

Старшина последней статьи Бурелом, как нож масло, рассекал толпу на городском рынке. Его бравые выкрики: «Виват Его Величеству!» помогали публике вовремя сориентироваться и исчезнуть с дороги. Добрый молодец одной рукой тащил за собой уныло упирающегося маленького человечка.

— Виват Его Величеству!

— Виват! Виват! — Дружно подхватывала толпа и растекалась в стороны. Маленький человечек в ответ на крики корчил гримасы, обиженно сопел и безуспешно пытался вырвать свой воротник из железной хватки Бурелома. Жители королевства давно привыкли к такой картине, повторяющейся примерно раз в неделю, и продолжали заниматься своими делами.

Миновав рынок, Бурелом с королем за шкирку направился к дому Епископа-Инквизитора.

* * *

Его Инквизиторство падре Левиафан с утра был не в духе. Мало того, что его лучший белоснежный голубь — символ чистоты веры — нагло игнорируя свои святые обязанности по голубятне, опять улетел налево курлыкать с сельскими пташками, так еще и пьянчужка-король снова выкинул фортель. Такого безобразия епископ королевства стерпеть не мог. Поэтому незамедлительно послал за Буреломом. Старшина, как водится, надавал вестовым оплеух, чтобы спозаранку не беспокоили, и отправился перебрехиваться с Инквизитором.

— Сын мой, на наше королевство обрушилась беда, — завел свою шарманку епископ. — Именем Великой Инквизиции возлагаю на тебя святую миссию…

— Да надоел ты! Сколько можно?! И вообще, я вчера себе увольнительную выписал на неделю.

— Твою увольнительную я аннулирую в связи с форс-мажорными обстоятельствами государственного значения!

— Что, снова Филиппок нажрался и бузит? Протрезвеет и угомонится. Эка невидаль.

— Не дерзить!!! Анафеме предам!!! Епитимью наложу!!! В круговую статью возведу!!!

Становиться старшиной круговой статьи с пожизненным сроком службы Бурелому, конечно, не хотелось, но на такие постоянные угрозы Его Инквизиторства у него были свои контраргументы.

— Говорят, у тебя голубок опять в деревню улетел… — мягко посочувствовал молодец, ехидно доставая из кармана рогатку.

— Вот святое трогать не надо! — Сразу отыграл назад епископ. — Про круговую это я так, к слову сказал.

— Ладно, — рогатка отправилась обратно в карман.

— Но Филиппка-то все равно возвращать потребно. Вчера вечером опять ускакал в леса основывать партизанское движение. Да еще на осле булочника, — его преосвященство горестно всплеснул руками. — Сам понимаешь, пекарь обиделся, и королевство сегодня останется без хлеба, а Его Величество, не приведи Инквизиция, простудится. Отпаивай его потом горячим молоком с медом.

Отпаивать короля горячим молоком — муторное дело. Проще расплавленный свинец ему в глотку залить. Опять же, мед жалко. Как ни крути, дешевле монарха изловить и на трон возвернуть, пока не поздно. Глядишь, там и хмель из Филиппка выветрится вместе с идеями о демократических преобразованиях в королевстве. Еще неделю никого беспокоить не будет. Бурелом вздохнул.

— Леший с тобой, схожу за Его Величеством. Но после — сразу в увольнительную!

— Само собой. До следующего форс-мажора — отдыхай себе на здоровье.

— И премиальные!

Епископ поморщился.

— Две бутылки.

— Пять! Иначе сам по лесам короля лови!

Бурелом с уважением относился к епископскому кагору.

— Ты не хапужничай!!! У нас все леса — три сосны да папоротник.

— Ладно, четыре бутылки.

— Три, и с глаз моих долой!

— Тогда еще НЗ в дорогу. На непредвиденные случаи и от простуды.

— Еще не нашлась такая простуда, которая с тобой связываться бы стала! И о какой непредвиденности ты говоришь, сын мой? — От возмущения Его Инквизиторство перешел на высокопарный слог. — Все известно заранее. Еще не было случая, чтобы ты с места сдвинулся, пока неприкосновенный запас не выдуешь. Стакан медовухи на посошок — и ступай себе.

— Ладно, наливай.

Епископ засуетился.

— Ты еще, Буреломушка, голубка моего там шугани по-доброму, чтобы домой летел…

Старшина выпил медовухи и удивленно посмотрел на Его Инквизиторство. Тот горестно вздохнул.

— Больше бутылки не добавлю, а то мне самому на этой неделе пить будет нечего.

— Жмот ты, Лева.

Падре обрадовался. Уничижительным сокращением славного имени служителя Инквизиции Бурелом всегда компенсировал себе недостаток оплаты.

— Вот и договорились!

* * *

Его Величество отыскалось быстро. Как всегда Филиппок сидел среди трех сосен и строчил воззвание к населению. Судя по обилию разбросанных вокруг черновиков, нынешний текст отличался особой проникновенностью и радикальностью. При появлении Бурелома белка на сосне возмущенно швырнула в короля шишку, на что тот совершенно не прореагировал, в негодовании всплеснула лапками, апеллируя к старшине, и сплюнула ореховую скорлупу.

— Ну, ты белку уже достал, Ваше Величество. Дай зверю пожить спокойно.

Филиппок вздрогнул.

— Опять железная рука консерватизма душит зачатки свободы в обществе!!!

— Я тебе сейчас такие зачатки устрою!!!.. Не забыть бы еще голубя из деревни шугануть… Пошли, Ваше Величество. Вас ждут великие дела.

— Не пойду! Свобода или смерть! — Воскликнул король и схватился за шпагу.

— Опять двадцать пять… — Бурелом отобрал у Филиппка оружие и влепил Его Величеству затрещину. — Не балуй!.. Надоел ты мне со своими закидонами. В детстве нормальным пацаном был. В индейцев с тобой играли. И потом, вспомни, каким рубахой-парнем разгуливал… По девкам вместе бегали… Э-эх, угораздило же, упокой Инквизиция его душу, Дармидона четвертого отослать тебя за тридевять земель в университеты…

Филиппок насупился и забормотал что-то невразумительное.

— Н-да-а-а… Пропал человек, — старшине оставалось только сокрушаться. — Ты даже ругаться разучился…

— Вольнодумство — путь к истинной свободе!!!

— Тьфу на тебя, пьянь сумасбродная, — Бурелом сгреб короля одной рукой. — Домой пошли.

Филиппок по привычке упирался, периодически пытался вырваться, выражался иноземными неприличностями, но у служивого не забалуешь.

— Будешь сильно упираться — я тебе перо со шляпы оторву! — Рявкнул старшина.

Король сразу притих и ограничился легкими взбрыкиваниями. Проходя по деревне, Бурелом слегка присвистнул. С полок у хозяек посуда полетела на пол, а с мельницы — голубь Его Инквизиторства. Домой. Птица хоть и не отличалась умом и сообразительностью, но со старшиной и его рогаткой была хорошо знакома.

Так в суетных хлопотах жизнь возвращалась на круги своя, а Бурелом с королем — к дому епископа.

* * *

— Паршивая овца, отбившаяся от стада! Опять иноземным демонам поклоняешься?! Епитимью на тебя наложу! Неделю перед алтарем поклоны бить будешь!!! — Разбушевался Епископ-Инквизитор.

— Лоб расшибет. Тебе же лишние хлопоты.

Его Инквизиторство поперхнулось.

— А что с ним еще делать? Никакого сладу. Что университеты заморские натворили. Может, его в какие другие края на переучивание отправить?

— Что ты, пропадет по дороге. Кто ж с ним на иноземщине церемониться станет?

— И то верно…

— Ладно, ты не наезжай на него сильно, он и так пострадалец.

— Что еще за напасть?

— Да, по пьяни-то он на этот раз в народного мстителя поиграть решил. Напялил маску и отправился к графу. «Я Зорро!»… А граф — сам забулдыга беспросветная. Короче, ввалили там Его Величеству, не разобравшись.

— Надо будет с графа взыскать. Что это он? Совсем нюх потерял?

— Так у Филиппка кагор кончился, он бормотухи и нажрался. А от нее совсем не королевское амбре. Вот и вышла незадачка.

— Выясним, где это Величество всякую дрянь находит, — злобно зашипел падре Левиафан.

— Выясни, выясни. А то совсем король загнется. Ему потом еще от лесничихи перепало. Из дома графа Филиппок с обиды в леса подался. По дороге на осле в деревню зачем-то вломился. Шпагой горшки на плетне побил. Старуха сослепу да впотьмах Его Величество ухватом и окучила…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.