Рождество

Тимперли Розмари

Жанр: Мистика  Фантастика    2003 год   Автор: Тимперли Розмари   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рождество (Тимперли Розмари)

Никогда раньше я не праздновала Рождество в одиночестве.

Мне немного не по себе сидеть одной в дешевом гостиничном номере. Перед моим мысленным взором проходит вереница призраков, комната наполняется голосами прошлого. Меня накрывает волна воспоминаний — в памяти в лихорадочной гонке проносятся все прошлые праздники Рождества: детское Рождество с полным домом родственников, елкой на окне, шестипенсовиками в пудинге и долгожданным чулком с подарками на рассвете; подростковое Рождество с матерью и отцом, войной и пронизывающим холодом и письмами из-за границы; первое по-настоящему взрослое Рождество с возлюбленным — снег и волшебство, красное вино и поцелуи, прогулка по темным улицам незадолго до полуночи, ослепительно белый снег и сияющие звезды на черном небе — сколько раз я встречала Рождество за прошедшие годы!

А сейчас — первое Рождество в одиночестве.

Но я не совсем одинока. Во мне появляется чувство товарищества со всеми другими людьми, которые празднуют Рождество в одиночестве, — их миллионы — и в прошлом, и в настоящем. Мне кажется, если я закрою глаза, то не будет ни прошлого, ни будущего, останется только бесконечное настоящее, которое и есть Время, потому что, кроме него, у нас ничего нет.

Да будь ты последним циником, последним безбожником, все равно почувствуешь себя странно, оказавшись в одиночестве на Рождество.

Поэтому я испытываю невероятное облегчение, когда в комнату входит молодой человек. В этом нет ничего романтичного — я пятидесятилетняя старая дева, учительница с тусклыми темными волосами и близорукими глазами, которые когда-то были очень красивы, а он — совсем мальчишка двадцати лет, не по моде одетый в черный бархатный пиджак и старый темно-красный галстук. Его каштановым кудрям не помешала бы хорошая стрижка. Женственность платья немного искажает черты его лица — узкие пронзительные голубые глаза, надменный нос и выступающий подбородок. Нет, он не производит впечатление сильного человека. Выступающие скулы обтянуты прозрачной кожей, и он очень бледен.

Он врывается без стука, озадаченно смотрит на меня и говорит:

— Прошу прощения. Я думал, это моя комната.

Он поворачивается к дверям, потом останавливается и спрашивает:

— Вы одна?

— Да.

— Так странно… праздновать Рождество в одиночестве, правда? Можно мне остаться и поговорить с вами?

— Я буду очень рада.

Он проходит в комнату и садится у камина.

— Надеюсь, вы не думаете, что я нарочно заявился к вам. Я правда решил, что это моя комната, — объясняет он.

— Я рада, что вы ошиблись. Но вы еще слишком молоды, чтобы встречать Рождество в одиночестве.

— Я не хочу ехать за город к своей семье. Пришлось бы отложить работу. Я писатель.

— Понимаю. — Я не смогла сдержать улыбку. Теперь понятно, почему он так странно одет. А как он серьезно к себе относится, этот молодой человек! — Разумеется, в творчестве дорога каждая минута, — весело подмигиваю я.

— Да, каждая минута! А мои родные этого не понимают. Им не нравится моя одержимость работой.

— Творческие натуры никогда не находят понимания в семье.

— Верно, не находят, — серьезно соглашается он.

— Что вы пишете?

— Стихи вместе с дневником. Книга называется «Моя поэзия и я, Фрэнсис Рэндел». Это мое имя. Дома считают, что от моей поэзии нет никакого прока, что я еще слишком молод. Но я не чувствую себя молодым. Иногда я чувствую себя стариком, который должен многое успеть перед смертью.

— Вращаясь все быстрее и быстрее на колесе творчества.

— Да! Да, вот именно! Вы понимаете! Вам нужно найти время и прочитать мою работу. Пожалуйста, прочтите мою книгу! Прочтите мою книгу! — В его голосе слышится отчаяние, в глазах застыл страх, и я говорю в ответ:

— В Рождество не стоит говорить о серьезных вещах. Давайте я сварю вам кофе. У меня есть кекс с корицей и изюмом.

Я хожу по комнате, гремлю чашками, насыпаю кофе в кофеварку. Но, вероятно, я его чем-то обидела, потому что когда я оборачиваюсь, то обнаруживаю, что он ушел. Я испытываю глупое разочарование.

Тем не менее я довариваю кофе, потом подхожу к книжному стеллажу. Он доверху заставлен книгами, из-за которых квартирная хозяйка в свое время рассыпалась в извинениях:

— Надеюсь, вы ничего не имеете против книг, мисс, но муж не желает с ними расставаться, а нам больше некуда их поставить. Поэтому мы немного снизили плату за комнату.

— Ничуть не возражаю, — ответила я. — Книги — хорошие друзья.

Но эти книги выглядят не очень дружелюбно. Я выбираю одну наугад. Или мою руку направляет сама судьба?

Потягивая кофе, вдыхая дым сигареты, я принимаюсь читать небольшой потрепанный томик, изданный, как я вижу, весной 1852 года. В основном, это стихи — незрелые, но весьма пылкие. И еще что-то вроде дневника. Более реалистичный, менее претенциозный. Из любопытства, пытаясь найти какие-нибудь забавные совпадения, я открываю запись, сделанную на Рождество 1851 года, и читаю:

«Мое первое Рождество в одиночестве. Со мной произошел довольно странный случай. Когда я вернулся домой после прогулки, то обнаружил в своей комнате пожилую женщину. Сначала я решил, что ошибся комнатой, но нет, комната была моя. После приятной беседы женщина… исчезла. Думаю, она была привидением. Но я не испугался. Она мне понравилась. Но сегодня я неважно себя чувствую. Совсем неважно. Я никогда раньше не болел в Рождество».

За последней записью в дневнике следовало примечание издателя:

«Фрэнсис Рэндел умер от сердечного приступа в ночь на Рождество 1851 года. Женщина, упомянутая в последней записи его дневника, оказалась последним человеком, кто видел его живым. Несмотря на призывы откликнуться, она так и не объявилась. Ее личность остается неизвестной».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.