Хэт

Найпол В С

Жанр: Современная проза  Проза  Рассказ    1984 год   Автор: Найпол В С   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хэт (Найпол В)

Рассказ: Перевод

Аннотация:

Опубликовано в сборнике В. С Найпол «Повести и рассказы», «Радуга», Москва, 1984.

Хэт любил из всего делать тайну. Взять хотя бы его отношения с Бойе и Эрролом. Чужим он говорил, будто они его внебрачные дети. Иногда он говорил, что вообще не уверен, его ли они дети, и тут же сочинял невероятную историю о женщине, которая жила одновременно и с ним, и с Эдвардом. В другой раз он объявлял, что Бойе и Эррол его дети от раннего брака, и просто плакать хотелось, когда он рассказывал, как мать, умирая, поманила мальчиков и взяла с них слово хорошо себя вести.

Потом я узнал, что Бойе и Эррол на самом деле племянники Хэта. Их родители жили недалеко от Сангре — Гранде, сначала умер отец, потом мать, и тогда мальчики переехали к Хэту.

Они не очень-то уважительно к нему относились. Никогда не называли его «дядя», только «Хэт»; зато не возражали, когда Хэт говорил, будто они внебрачные. И чтобы Хэт ни выдумывал насчет их рождения, они всегда охотно его поддерживали.

Я познакомился с Хэтом в тот день, когда он пригласил меня в «Овал» [1] на крикет. Вскоре выяснилось, что он прихватил с собой еще одиннадцать мальчишек с соседних улиц.

Мы встали в очередь за билетами, Хэт пересчитал нас вслух и сказал:

— Один взрослый и двенадцать детских.

Очередь уставилась на Хэта.

— Двенадцать детских? — переспросил кассир.

— Двенадцать, — ответил Хэт и потупился.

Болельшики заметно оживились, увидев дюжину мальчишек во главе с Хэтом. Мы шли гуськом вдоль поля и выглядывали свободные места.

— И это все ваши? — кричали они.

Хэт слегка улыбался, давая понять, что его. Когда мы расселись, он не забыл снова громко пересчитать нас.

— А то вдруг одного не хватит, вот уж тогда ваша мать устроит мне… — сказал он.

Это был последний день последней игры между Тринидадом и Ямайкой. Как играли наши — Джерри Гомес и Лен Харбин! Когда Гомес набрал 150 очков, Хэт просто обезумел, стал пританцовывать на месте и кричать:

— Белые люди — Боги, понятно!

К нам подошла женщина с прохладительными напитками.

— Сколько стоит эта штука в ваших стаканах? — спросил Хэт.

— Шесть центов, — ответила женщина.

— А за все сколько возьмете? Мне тринадцать нужно, — сказал Хэт.

— Это все ваши дети? — спросила женщина.

— А что тут такого? — ответил Хэт.

Женщина взяла с нас по пять центов за стакан.

Когда Лен Харбин набрал 89 очков, ему засчитали блокировку ногой, и капитан Тринидада объявил окончание подач.

Хэт разозлился:

— Блокировка, блокировка! Какая еще блокировка! Вот черти, судят, как хотят. И судья-то главное тринидатский. Господи, даже судьи теперь продаются!

Хэт многое открыл для меня в тот день. Он так произносил имена игроков, что они начали казаться необычными, и так страстно болел за своих, что его волнение передалось и мне.

Я попросил его объяснить мне табло.

Он сказал:

— Слева — бэтсмены, которые свое отыграли.

Я запомнил, потому что он так здорово сказал о выбитых бэтсменах: которые свое отыграли.

Даже в перерыве Хэт не мог успокоиться. Предлагал разным людям самые идиотские пари. Носился повсюду, размахивая долларовой бумажкой, и кричал:

— Доллар против шиллинга, Хедли не выйдет из десятки.

Или:

— Ставлю доллар, Столмейер поймает первый же мяч.

Перерыв заканчивался, на поле уже выходили судьи, как вдруг один из мальчишек разревелся.

— Чего ревешь? — cпросил Хэт.

Мальчишка что-то промямлил сквозь слезы.

— Чего — чего? — переспросил Хэт.

— Соску он хочет, — крикнул какой-то дядька.

— Ставлю два доллара, Ямайка потеряет сегодня пять калиток! — выпалил Хэт, повернувшись к нему.

— Идет! У тебя, видать, лишние деньги.

Кто-то третий вызвался держать ставки.

Мальчишка продолжал реветь.

— Ты же позоришь меня перед людьми. Быстро говори, чего тебе надо! — потребовал Хэт.

В ответ раздалось только всхлипывание. Другой мальчишка подошел к Хэту и что-то шепнул ему на ухо.

— О, господи! Как же так! Уже игра начинается! — воскликнул Хэт.

Он поднял нас, вывел за трибуны и выстроил вдоль железной ограды стадиона.

— Ну, вот, а теперь расстегивайте штаны и вперед, — сказал он. — Давайте — давайте! Все как один, да побыстрее.

Игра в тот день была просто невероятная. Ямайка, за которую выступал великий Хэдли, при потере шести калиток набрала 31 очко. Вечерело… Броски тринидадского боулера Тирелла Джонсона были неотразимы, и удача придавала ему ловкости.

Толстая старуха, сидевшая слева от нас, принялась вопить, подбадривая Тирелла Джонсона, и всякий раз, когда замолкала, поворачивалась к нам и говорила очень спокойно:

— Я Тирелла еще мальчишкой знала. Все мы с ним, бывало, в шарики играли.

А потом снова начинала кричать.

Хэт получил свой выигрыш.

Страсть к рискованным пари, как я вскоре обнаружил, была слабостью Хэта. Особенно много он просаживал на бегах, но иногда выигрывал, да столько, что угощал всех ребят с Мигель — Стрит.

Хэт, как никто, умел наслаждаться жизнью. Ничего особенного, ничего показного он не делал; напротив, изо дня в день он занимался одним и тем же, но всегда с удовольствием. И порой самые обыденные занятия наполнялись у него загадочным смыслом.

В чем-то он походил на своего пса. Более смирной овчарки я в жизни не встречал. Вообще-то все собаки на Мигель — Стрит — это была одна из ее особенностей — походили на своих хозяев. У Джоржа была угрюмая подлая дворняга. У Тони был свирепейший пес. А пес Хэта имел чувство юмора, других таких овчарок я не знаю.

Во — первых, он вел себя несколько странно для овчарки. Бывало, бросишь ему палку, и он становится счастливейшим псом в мире. Однажды в парке «Саванна» я бросил в непролазные кусты гуаву. Он не мог добраться до нее, скулил и жаловался. Потом вдруг отскочил от кустов и с громким лаем промчался мимо меня. Не успел я и глазом моргнуть, как он уже несся обратно с другой гуавой в зубах, и я увидел, как он спрятал ее за кустами.

Я свистнул, и он бросился ко мне, скуля от радости.

— Ну-ка, малыш, принеси мне гуаву, — сказал я.

Он отбежал к кустам, стал принюхиваться, порыл немного землю, а потом ринулся туда, где только что спрятал свою гуаву.

А вот разноцветные макао и попугаи, которых держал Хэт, не были такими смирными, как его пес. Они не упускали случая наброситься на человека и вообще вели себя, как злые и сварливые старухи. Иногда даже страшно было ходить к Хэту в гости из-за этих птиц. Стоишь, бывало, разговариваешь спокойно, и вдруг в ногу тебе вонзается коготь или клюв. Хэт уверял нас, будто его они не трогают, но я-то знал: ему тоже достается.

Хэт и Эдвард — оба стремились к красоте, но странное дело: их увлечения были просто опасны для окружающих. Я имею в виду живопись Эдварда и остроклювых попугаев Хэта.

У Хэта всегда были нелады с полицией. Правда, пустячные. То устроит петушиный бой, то проиграется, а то хватит лишку спиртного.

Однако на блюстителей закона он зла не держал. И всякий раз под Рождество сержант Чарльз, почтмейстер и санитарный инспектор заходили к нему пропустить по стаканчику.

— Понимаешь, Хэт, надо как-то на жизнь зарабатывать, — говорил сержант Чарльз. — Сам знаешь, я не выслуживаюсь. Повышение мне не светит, и все же…

— Да будет тебе, сержант. Мы ведь не в обиде. А как твои детишки? Как Элия?

Элия был способным мальчиком.

— Элия? Да вот, хочет отдать свои работы на выставку. Вдруг купят! Всегда ведь есть надежда, правда, Хэт? Только надежда у нас и есть. А больше ничего.

И они расставались добрыми друзьями.

Но однажды Хэта поймали на серьезном деле: он разбавлял молоко водой.

— Пришли ко мне полицейские и спрашивают, как вода попала в молоко, — рассказывал потом Хэт. — А я почем знаю, откуда там вода? Я, понимаете, ставлю кастрюлю с молоком в воду. Это чтоб молоко было холодное и не скисало. Наверное, в кастрюле была дырка, вот и все. Маленькая такая дырочка.

Алфавит

Похожие книги

Без серии

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.