Настоящее приключение

Мэнсфилд Кэтрин

Жанр: Проза прочее  Проза  Рассказ    1910 год   Автор: Мэнсфилд Кэтрин   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

"Маленький город предстал перед взором нетерпеливого путешественника как выцветшие гобелены, вышитые серебром каналов, наполненный музыкой с высокой звенящей колокольни. Жизнь давно спит в Брюгге; одни только фантастические мечты витают над башней и средневековыми фасадами домов, очаровывая глаз, вдохновляя душу и наполняя мысли великой красотой созерцания”.

Я прочитала это описание из путеводителя, ожидая мадам в гостиной отеля. Это звучало очень успокаивающе, и моё усталое сердце, спрятанное под тысячей и одной серой обёрткой города, проснулось и ликовало во мне… Я задумалась, достаточно ли у меня одежды с собой, чтобы пробыть здесь в течение, по крайней мере, месяца.

"Я буду мечтать целыми днями, — подумала я. — возьму лодку и буду плыть вверх и вниз по каналам, или привяжу её в зарослях зелёных кустов около воды и буду созерцать фасады средневековых домов.

Во время вечерни я буду лежать в густой траве на лугу Бегинажа и смотреть на вязы — их листья, тронутые золотым светом и дрожащие в синем воздухе — прислушиваясь к голосам монахинь во время молитвы в небольшой часовне. И наполняющего меня чувства благодати в полной мере хватит, чтобы пережить всю зиму”.

Пока я была охвачена этими новыми мечтами, вошла мадам и сказала мне, что в отеле для меня не найдётся вообще никакой комнаты — ни кровати, ни угла. Она была очень доброжелательна и, казалось, нашла повод для скрытого развлечения в этом; она посмотрела на меня, как будто ожидая, что я зальюсь восторженным смехом.

— Завтра, — сказала она, — может быть. Я ожидаю, что молодой человек, который внезапно заболел, выедет из одиннадцатого номера. Он сейчас в аптеке — возможно, вы хотите посмотреть комнату?

— Вовсе нет, — ответила я. — И при этом я точно не захочу завтра ночевать в спальне нездорового молодого джентльмена.

— Но он уже уедет, — воскликнула мадам, широко открывая голубые глаза, и засмеялась с французским радушием, таким очаровательным для английского слуха.

Я была слишком усталой и голодной, чтобы выразить признательность или поспорить с ней.

— Может быть, вы посоветуете мне другой отель?

— Невозможно! — Она покачала головой и подняла глаза, мысленно пересчитывая голубые бантики, нарисованные на потолке. — Понимаете, сейчас самый сезон в Брюгге, и люди не сдают свои комнаты на короткий срок, — сказала она, даже мельком не взглянув на мой маленький чемодан, лежащий между нами.

Но я посмотрела на него мрачно, и казалось, он уменьшился от моего отчаянного взгляда — стал настолько маленьким, как будто бы в нем не было ничего, кроме складной зубной щетки.

— Мой большой сундук на станции, — холодно ответила я, застегивая свои перчатки.

Мадам испугалась.

— У вас много багажа… Тогда вы, наверное, намерены надолго остановиться в Брюгге?

— По крайней мере, на две недели, может быть, на месяц.

Я пожала плечами.

— Одну минуточку, — сказала мадам. — Я посмотрю, что я могу сделать для вас.

Она исчезла, я уверена, не дальше, чем по другую сторону двери. Потому что она появилась сразу же и сказала, что возможно для меня найдётся комната в её частном доме -

— …всего лишь за углом и под присмотром старой служанки. Хотя у неё косоглазие, но она прослужила в нашей семье в течение пятнадцати лет. Носильщик проводит вас туда, и вы сможете поужинать перед уходом.

Я была единственным гостем в столовой. Усталый официант подал мне омлет и кофейник, потом он прислонился к буфету и смотрел на меня, пока я ела. Скомканная столовая салфетка на его руке, казалось, символизирует этого самого человека.

Комната была увешана зеркалами, отражающими огромные пустые столы и бдительных официантов, и одиноких дам, ищущих печальное утешение в омлете и попивающих кофе в ритме мелодичного звона «Весенней песни» Мендельсона, прозвучавшей более трёх раз с высокой колокольни.

— Готовы ли вы, мадам? — спросил официант. — Я отнесу ваш багаж.

— Вполне готова.

Он поднял чемодан на плечо и пошёл впереди меня по узкой улице вдоль домов со ставнями, через площадь Ван Эйка, в сторону дома из красного кирпича. Мимо маленьких уличных кафе, где мужчины и женщины, почуяв наше приближение, отодвигали пиво и почтовые открытки и пристально наблюдали за нами. Дверь открыло косоглазое "семейное сокровище", которое держало свечу в руке как миниатюрную сковородку. Она отказывалась впускать нас, пока мы оба не рассказали всё в подробностях.

— Вот оно как, вот оно, — сказала она по-французски. — Жан, номер пять!

Она прошаркала вверх по лестнице, отперла дверь и зажгла другую "миниатюрную сковородку" над прикроватным столиком. Комната была оклеена розовыми обоями, в ней стояла розовая кровать, розовый стул и была розовая дверь. На розовой подставке на каминной полке пухлые молодые херувимы вырывались из розовой яичной скорлупы, прижимая трубы к своим губам.

Я принесла ванночку горячей воды, закрыла и заперла дверь. "Брюгге наконец-то," — подумала я, забираясь на такую ненадёжную кровать с тонким бельём, как рыба пытающаяся плавать в ледяном пруду. А этот тихий дом с настоящей старой служанкой, — площадь Ван Эйка, с белой статуей, окружённой тёмными и густыми деревьями, — в этом было почти прикосновение Верлена…

Хлоп! стукнула дверь. Я в ужасе вскочила и нащупала "сковородку", но оказалось, что кто-то вторгся в соседнюю комнату.

— А! Наконец-то дома, — прокричал женский голос.

— Mon Dieu(Боже мой), мои ноги! Не будешь ли ты так любезен сходить вниз к Мэри, mon cher (голубчик), и попросить у неё оцинкованную ванночку и немного горячей воды?

— Нет, это уж слишком, — прогремело в ответ. — Ты уже мыла их сегодня три раза.

— Но ты не представляешь, какую боль я испытываю; мои ноги полностью воспалены. Только посмотри!

— Я уже смотрел три раза; я устал. Умоляю, ложись спать.

— Это совершенно бесполезно; я не смогу заснуть. Mon Dieu, Mon Dieu(Боже мой, Боже мой) как женщины страдают!

Мужской храп сопровождался шорохом снимаемой одежды.

— Тогда, если я подожду до утра, ты обещаешь не тащить меня в картинную галерею?

— Да, да, я обещаю.

— Правда?

— Я уже сказала.

— Теперь я могу тебе поверить?

Долгий вздох.

— Смешно поднимать этот шум, ты знаешь сам, что то же самое было прошлым вечером и сегодня утром.

…Оставался единственный выход. Специально для незнакомых людей из соседней спальни я закашляла и прочистила горло с неприятным и навязчивым звуком. Это подействовало словно чудо, их разговор переключился на шёпот со стороны женщины! Я заснула. "Баркетты напрокат. Посетите Северную Венецию на лодке. Откройте для себя малоизвестные и очаровательные места".

Заметки из путеводителя крепко засели в моей памяти. Я зашла в контору по аренде и потребовала лодку.

— У вас есть небольшое каноэ?

— Нет, мадмуазель, но есть небольшая лодка — весьма подходящая.

— Я хочу отправиться одна и вернуться, когда захочу.

— А вы уже бывали здесь до этого?

— Нет.

Лодочник посмотрел озадаченно.

— Это небезопасно для мадмуазель отправляться без сопровождающего в первый раз.

— Тогда я возьму лодку на условиях, что он будет молчать, и не будет показывать мне никаких красот.

— А как же названия мостов? — прокричал лодочник — знаменитые фасады домов?

Я побежала вниз к плавучей пристани.

— Пьер, Пьер! — закричал лодочник.

Крепкий молодой бельгиец, в руках которого было много ковровых дорожек и красных бархатных подушек, появился и бросил свое добро в замечательное судно. На мосту около пристани собралась толпа, следившая за происходящим, и как только я заняла своё место, упитанная пара, которая свесилась через перила, бросилась вниз по ступеням и они заявили, что тоже поедут.

— Конечно, конечно, — сказал Пьер, протягивая руку леди с очаровательной любезностью. — Мадемуазель вовсе не стоит беспокоиться.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.