Безымянное отродье

Смит Кларк Эштон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Безымянное отродье (Смит Кларк)

«Велико число и многообразие смутных ужасов Земли, что наводняют ее со времени сотворения нашего мира. Они дремлют под нетронутым камнем; растут вместе с корнями деревьев; движутся по дну моря и ползают под землей; они обитают в самой глубине святилищ. В нужное время эти ужасы выбираются из закрытых бронзовых гробниц и запечатанных глиной могил. Есть такие, что давно известны человеку, и те, что проявят себя только в последние страшные дни. Самые ужасные и омерзительные из всех этих созданий еще ждут, когда их случайно обнаружат. Но среди тех, что раскрыли себя в былые времена и проявились в своем истинном обличии, было одно существо, что не могло получить имя из-за своей крайней скверны. Это отродье, что скрытый обитатель склепов порождает из мертвых».

Из «Некрономикона» Абдула Альхазреда

К счастью, история, которую я собираюсь вам поведать, по большей части основана на видении непонятных теней, полунамеках и моём больном воображении. Иначе она никогда бы не была написана рукой человека или прочтена людьми. Мое незначительное участие в этой отвратительной драме ограничивалось лишь последним актом. А то, что происходило до этого, я воспринимал лишь как далекую призрачную легенду. Но даже в таком искаженном виде нечеловеческий ужас вытеснил все другие события из моей повседневной жизни. Моё существование превратилось в подобие тонкой паутинки на самом краю черной бездны, уходящей глубоко внутрь полуоткрытого склепа. И на дне её притаились разлагающиеся трупы.

Легенда, о которой я говорю, была знакома мне с детства. В моей семье ее рассказывали шепотом, качая головой — о сэре Джоне Тремоте, что был школьным другом моего отца. Но я никогда лично не встречал сэра Джона, никогда не посещал Тремот-Холл до того самого времени, когда случился финал этой трагедии.

Мой отец увез меня из Англии в Канаду, когда я был еще младенцем. Он процветал в Манитобе как пасечник; а после смерти отца забота о его пчелах отняла у меня много лет. Но я часто вспоминал о своей родине, мечтая прогуляться по сельским тропинкам. Когда, наконец, я стал свободен, легенда о сэре Джоне почти исчезла из моей памяти. Так что, путешествуя на мотоцикле по сельской Англии, я никак не планировал оказаться в Тремот-Холле. В любом случае, меня в отличие от других никогда особо не привлекали страшные истории. И я не особо любопытен. Мой визит в Тремот-Холл был чисто случайным. Я забыл, где он точно находится, и даже не думал, что нахожусь в его окрестностях. Если бы я знал, что владелец поместья пребывает в страшном отчаянии, то, наверное, объехал бы стороной, даже не смотря на то, что мне нужно было найти убежище от дождя.

Была ранняя осень. И до того, как попасть в Тремот-Холл я весь день не спеша путешествовал на мотоцикле по петляющим сельским дорогам и тропинкам. День был спокойным, под лазурным небом в ухоженных садах сияли желтыми и малиновыми оттенками листья деревьев. Но ближе к полудню из скрытого океана меж холмов пришел туман и окутал меня призрачной стеной. Каким-то образом в этом обманчивом тумане я потерял дорогу и пропустил мильный столб, который указывал направление к городку, в котором я собирался заночевать. Я проехал наугад еще немного, думая, что вскоре достигну другого перекрестка. Путь, по которому я следовал, был всего лишь неровной тропой, здесь явно никто не ходил. Туман стал темней и приблизился ко мне, закрывая обзор до горизонта. Я мог лишь видеть, что попал в какую-то пустошь с валунами, без признаков обработки земли. Я перевалил через холм и стал спускаться по длинному однообразному склону, в то время как сумерки и туман вокруг меня продолжали сгущаться. Я думал, что двигаюсь в сторону заката, но в этом полумраке не было видно ни отблеска солнца. Я почувствовал промозглый запах соли, как будто впереди лежала гниющая топь. Дорога повернула под острым углом, и я оказался между холмов и болот. Ночь надвигалась неестественно быстро, будто обгоняя меня. Я стал ощущать озабоченность и тревогу, словно сбился с пути не в родной Англии, а в незнакомом враждебном мире. Туман и сумерки удерживали окружающий пейзаж в холодной тишине, в смертельной и тревожной тайне.

Затем слева от тропы недалеко от меня я увидел пятно света, которое напоминало слезящийся печальный глаз. Оно смутно просвечивало сквозь какую-то завесу, словно находилось за деревьями в призрачном лесу. Когда я пошел в сторону света, то увидел маленькую сторожку. Такие обычно строят у въезда в некоторые поместья. В сторожке было темно и пусто. Остановившись и вглядываясь в полумрак, я заметил в изгороди из нестриженных кустов железные ворота. Всё вокруг имело запущенный и неприступный вид. Из невидимого болота позади меня наползал мрачный туман, и я продрог до костей. Но свет указывал на возможное присутствие живых людей посреди этих холмов и деревьев, и я надеялся получить место для ночлега или, по крайней мере, указание дороги к городу и гостинице. К моему удивлению ворота были не заперты. Они с жутким скрипом повернулись на ржавых шарнирах, так, словно их не открывали долгие годы. Толкая мотоцикл перед собой, я пошел по заросшей сорняками дорожке к источнику света. Моему взору открылся дом причудливой постройки, окруженный деревьями и кустами. Как и живая изгородь у ворот, всё это было давно не стрижено и выглядело дико и гротескно. Туман тем временем превратился в моросящий дождь. Пробираясь почти ощупью во мраке я нашел темную дверь недалеко от окна, в котором светила одинокая лампа.

Я трижды постучал в дверь, и в ответ услышал медленные приглушенные шаги. Дверь медленно распахнулась, что свидетельствовало о нежелании хозяина открывать, и я увидел перед собой старика со свечой в руке. Его пальцы дрожали от паралича или дряхлости. Чудовищные тени мерцали подобно летучим мышам позади старика в темной прихожей, а также падали на его сморщенное лицо.

— Что вам угодно, сэр? — спросил он. Хотя голос старика дрожал, и говорил он нерешительно, тон его речи был далёк от неучтивости и не выказывал явного негостеприимства, которого я опасался. Однако я всё же ощутил некую нерешительность и сомнения. Пока старик слушал рассказ о причинах моего стука в эту одинокую дверь, я заметил, что он внимательно осматривает меня. Моё первое впечатление о его крайней дряхлости оказалось неверным.

— Вижу, вы чужак в этих местах, — заметил старик, когда я закончил свои объяснения, — могу ли я узнать ваше имя, сэр?

— Генри Калдин, — ответил я.

— Вы случайно не сын мистера Артура Калдина?

Немного удивившись, я признал, что это действительно так.

— Вы похожи на своего отца, сэр. Мистер Калдин и сэр Джон Тремот были большими друзьями до того, как ваш отец уехал в Канаду. Не желаете войти, сэр? Это Тремот-Холл. Сэр Джон долгое время не принимал гостей, но я скажу ему, что вы здесь, и может быть он захочет вас увидеть.

Испуганный и не совсем приятно удивленный своим местонахождением, я последовал за стариком в заставленный книгами кабинет, чья меблировка свидетельствовала о пренебрежении к роскоши. Здесь старик зажег древнюю масляную лампу в закрашенном абажуре и оставил меня наедине с книгами и пыльной мебелью. Я ощущал странное смущение, чувство, будто я проник в запретное место, пока ждал хозяина при свете тусклой желтой лампы. В голову мне пришли воспоминания — жуткие полузабытые истории, что я слышал от своего отца в детстве. Леди Агата Тремот, жена сэра Джона в первый год после их женитьбы стала жертвой приступов каталепсии. Третий приступ, очевидно, привел к её смерти, поскольку она не ожила через некоторое время, как в двух случаях до этого. А на ее теле проявились все признаки трупного окоченения. Тело леди Агаты поместили в фамильный склеп, настолько древний и протяженный, что он занимал огромное пространство под холмом позади дома. На следующий день после погребения сэр Джон, обеспокоенный странными устойчивыми сомнениями в окончательном медицинском заключении, снова вошел в склеп. В этот момент он услышал дикий крик и обнаружил леди Агату сидящей в своём гробу. Крышка гроба вместе с торчащими гвоздями лежала на каменном полу. Казалось невозможным, что бы крышка была выбита руками такой хрупкой женщины. Однако другого правдоподобного объяснения не было, поскольку сама леди Агата мало могла поведать об обстоятельствах своего странного спасения. Наполовину в оцепенении, и почти в бреду, в состоянии зловещего ужаса, что было понятно в ее положении, женщина пыталась поведать бессвязную историю о том, что с ней произошло. Она не помнила своих попыток освободиться из гроба. Её больше беспокоили воспоминания о бледном, омерзительном нечеловеческом лице, которое она увидела, пробудившись от долгого смертельного сна. Именно вид этого ужасного лица, склонившегося над ней, когда она лежала в уже открытом гробу, и вызвал у нее столь дикий крик. Существо, что исчезло до того, как сэр Джон приблизился к Агате, быстро умчалось во внутренние склепы, и у женщины осталось лишь смутное представление о внешнем виде этого монстра. Ей, однако, думалось, что оно было большим и белым, и бежало подобно животному на четвереньках, хотя его конечности были похожи на человеческие. Конечно, ее рассказ был скорее описанием сновидения или вымысла, вызванного ужасным шоком ее местонахождения и душевного состояния. И шок этот вытеснил из ее памяти все истинные события. Но воспоминания об этом жутком лице и фигуре, казалось, постоянно мучали женщину, и, в конце концов, страх свел ее с ума. Она не оправилась после той болезни, и прожив девять месяцев в состоянии психического паралича, умерла после того как родила своего первого ребенка. Смерть была милостью для нее, так как ее ребенок оказался ужасающим уродцем, таким, что изредка рождаются в человеческих семьях. Точная природа его ненормальности была неизвестна, хотя самые пугающие и противоречивые домыслы исходили от доктора, нянь и слуг, что видели его. Некоторые из числа последних навсегда покинули Тремот-Холл и отказывались возвращаться после того как всего лишь мельком увидели его уродство. После смерти леди Агаты сэр Джон отстранился от общества, и почти ничего не известно о судьбе того жуткого ребенка. Люди, однако, шептали, что ребенок был заперт в комнате с зарешеченными окнами. И никто не входил к нему, кроме самого сэра Джона. Трагедия, случившаяся с женой, разрушила всю его жизнь, и он превратился в затворника, живущего всего с одним или двумя слугами. А его поместье пришло в упадок из-за отсутствия заботы. Несомненно, думал я, тот старик является одним из тех слуг, что остались верны хозяину.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.