Эммануэль. Танцовщица с бульвара Сен-Жермен

Арсан Эммануэль

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Эммануэль. Танцовщица с бульвара Сен-Жермен (Арсан Эммануэль)

Emmanuelle Arsan

Les debuts dans la vie

LES DEBUTS DANS LA VIE © Belfond, un dеpartement de Place des Editeurs, 2014

I

Танцовщица приблизилась к авансцене, и Ролан смог разглядеть ее лицо. Она улыбалась: выступающие скулы, мелкие зубы, миндалевидные глаза, сияющие на загримированном лице, — настоящая кошка, играющая в летний полдень на улице.

«Это то, что надо», — подумал он.

Ролан подумал, что интуиция его не подвела, когда он вдруг решил зайти в это кабаре на Левом берегу, где он до этого никогда не бывал. Он бродил один по бульвару Сен-Жермен, когда вдруг случайно увидел афишу. На ней была изображена практически обнаженная женщина: выгнутая спина, высоко поднятая грудь, блестящие стринги со стразами и блестками, на голове — высокий парик с зелеными перьями и лентами из фольги. Ее руки и ноги были длинными и стройными, а талия — настолько узкой, что изящные бедра по сравнению с ней казались довольно внушительными.

«Танагра» [1] , — подумал он. Затем он подошел и прочитал имя танцовщицы — «Жад» [2] , его любимый камень…

Через несколько минут он уже сидел в первом ряду и потягивал «Дом Периньон» 1979 года. Сцена была совсем близко, так что он мог рассматривать Жад очень внимательно. Он заметил ее раздувающиеся ноздри, круглую и упругую грудь, мышцы, рельефно выступающие при каждом движении ее янтарного тела.

«Дега, дающий жизнь бронзе, украшение коллекции…» — повторял он, настолько поглощенный созерцанием прекрасного тела молодой женщины, что остальная часть шоу словно и не существовала.

Когда музыка отзвучала, Жад исчезла за кулисами. Ролан встряхнулся, как будто освободился из сонного плена. Он взял свой «Монблан» и написал несколько слов изящным и решительным почерком на своей визитной карточке. Затем достал из кармана небольшой нефритовый кулон, который сегодня утром отказался продать антиквару. Он полюбовался им в последний раз, но без сожаления. Красота должна служить красоте. Он положил карточку и кулон в маленький коричневый кожаный мешочек и подозвал официанта.

— Не могли бы вы передать это в гримерку Жад? — спросил он уверенным тоном человека, привыкшего к тому, что ему повинуются.

* * *

Жад с тюрбаном из яркой хлопковой ткани заканчивала отчищать свое тело от тяжелого грима, который полностью покрывал ее. Она тщательно удаляла его и наносила на себя крем. Ее мягкая и золотистая кожа сверкала в резком свете гримерки.

— Это для вас, — воскликнула костюмерша, бросив небольшую посылку на комод.

— И почему никто ничего не посылает мне? — простонал из соседней комнаты Кристиан, звезда-танцовщик.

Жад улыбнулась и закончила массировать свой твердый и плоский живот. Она схватила маленький кожаный мешочек, который лежал среди баночек с гримом, развязала кончиками ногтей ремешок и вытащила оттуда маленького кота из зеленого камня. Резчик лаконичными штрихами изобразил на полированной поверхности длинные миндалевидные кошачьи глаза и заостренную, весьма колоритную, мордочку.

Жад взяла визитную карточку и прочитала: «Ролан Персье, покупка и продажа произведений искусства». На обратной стороне визитки было написано всего несколько слов — «Я буду ждать в баре». Жад сочла такое приглашение слишком бесцеремонным, но вынуждена была признать, что ее привлекает столь прямой и авторитарный тон сообщения. Она вдруг подумала об отце, которого она даже не знала и который поэтому никогда ничего от нее и не требовал.

Она внимательно изучила аккуратный почерк. Человек использовал, как и она, настоящую чернильную ручку. «Это кто-то, для кого красивое важнее полезного», — подумала она. Это ей понравилось. И она пойдет в бар. А почему бы нет? А чем, собственно, она рискует? Более того, она должна вернуть этому незнакомца фигурку кота. Впервые зритель послал ей не цветы или шоколадки, а что-то другое, и она не хотела принимать эту вещицу. Любой подарок требовал продолжения, а Жад не хотела быть никому обязанной.

Она посмотрела в зеркало на свое обнаженное тело. Ее грудь была упругой и пышной, талия — тонкой, бедра — стройными, а ноги — длинными. Немного мужских рук касалось ее тела. Хотя недавно случилась интрижка с хореографом, который овладел ею прямо в раздевалке танцевального зала, и она тогда думала лишь о том, чтобы не показать ни малейшей эмоции, а он торопился и был весьма неуклюж. Был еще Кристиан, который несколько раз доставал ее в душе и которому она отдалась по расчету. Жад любила свое тело и знала о его власти. Оно давало ей небольшие роли, определенные привилегии и гарантировало контракты в нестабильной работе танцовщицы. Но вот желание, восторг и наслаждение Жад могла подарить себе только сама. Указательный палец касался бритого лобка и останавливался на маленькой возбужденной кнопке, упрятанной в области половых губ, которая буквально загоралась при одной только мысли о ласках. Палец нащупывал влажную пещеру и поднимался к клитору.

Жад задрожала всем телом и прислонилась к стене, в ужасе от мысли, что кто-то может толкнуть приоткрытую дверь и застать ее за мастурбацией. Возможно, что зеркало, висевшее перед ней, скрывало тихого наблюдателя, спрятавшегося в коридоре и следившего за движениями ее рук и бедер. Эта мысль не оставляла ее, пока она кончала, зажав руку между бедер и изогнув тело. Ей хотелось продолжить, но она решила довольствоваться хотя бы частичной удовлетворенностью. Девушка натянула джинсы и почувствовала на возбужденной коже грубую ткань. Она любила после ласк так разгуливать по городу, когда джинсы касались ее обнаженного и все еще возбужденного тела.

Она застегнула молнию и снова посмотрела на себя в зеркало. Затвердевшие соски, круглые и коричневые, выдавали ее состояние. Она осторожно потерла их кончиком ногтя, а потом натянула большой бесформенный свитер и покрепче затянула тюрбан, стягивавший волосы. Жад отправилась в бар, не надеясь, что ее там ждут.

* * *

Кристиан, опираясь на стойку бара, громко разговаривал с Софи, миниатюрной блондинкой, которую он пригласил выпить. «Он хочет, чтобы я ревновала… Напрасные старания», — подумала Жад, садясь вдалеке, в тускло освещенном углу, одна. И тут чья-то высокая фигура закрыла свет лампы.

— Вы пришли, — раздался серьезный и уверенный мужской голос.

Мужчина наклонился, чтобы выдвинуть кресло, и лампа осветила лоб Жад. Ее зеленые глаза сверкали.

— Я тут ненадолго. Я пришла лишь, чтобы…

— Меня зовут Ролан, — прервал ее мужчина. Он по-прежнему стоял против света, что делало его облик очень загадочным. — Вы азиатка, не так ли? И все же, ваши глаза…

— Мой отец был вьетнамцем, а мать — француженка. Держите, я не могу оставить это у себя.

Жад протянула Ролану мешочек из коричневой кожи. Она пыталась в темноте разглядеть черты лица незнакомца, но сумела рассмотреть лишь его густые каштановые волосы и широкие плечи.

— Этот кот такой же зеленый, как и ваши глаза. Кстати, такой разрез глаз, как у вас, называют кошачьим. Этот кулон принадлежит вам.

— Я не принимаю подарков, — настаивала Жад, отмахнувшись рукой.

— Если вы не примите его, я отдам его первой же встречной. Например, этой блондинке в баре.

Жад опустила руку. О том, чтобы этот подарок достался Софи, и речи быть не могло. Его заслуживала только она, Жад. Софи была слабой танцовщицей. Возможно, она недолго посещала какие-то танцевальные классы, но это не имело ничего общего с практикой Жад. Она с детства занималась танцами: антраша, сиссоны, истертые розовыми атласными пуантами ноги, уроки классического танца, которым она была обязана таким безупречным владением своим телом, что никаких усилий со стороны заметно не было. Она положила кулон в мешочек.

— Вот и хорошо, — весело сказал Ролан. — Я приглашаю вас поужинать.

— Сейчас два часа ночи. Завтра в девять утра у меня репетиция.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.