Зург 2 : Становление

Поселягин Владимир Геннадьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Зург 2 : Становление (Поселягин Владимир)

Становление

* * *

Судорожно вздохнув, я хрипло закашлялся, машинально повернувшись на бок. Что странно, я явно укололся правой щекой о траву. Да и проснувшееся вдруг обоняние дало мне понять, что я нахожусь в степи. Причём в высохшей степи, где давно не было дождя. Хотя влажность присутствовала – видимо, я находился у какого-то водоёма.

– Всё хорошо, милый, ты, главное, дыши, – услышал я голосок старшей сестрички и почувствовал, как что-то мокрое коснулось лба.

С трудом открыв глаза, я обнаружил полог над головой, сестрёнку, склонившуюся надо мной в простом домотканом платье, и несколько узлов вещей, лежавших рядом. Снаружи был настоящий солнцепёк, жарило от души. Колыхалась высушенная до белизны трава, и в мареве были видны покачивающиеся чудовища, что приближались к нам. Не это вырубило меня, а потеря сил, поэтому я прикрыл глаза и снова потерял сознание. Где мы находились и что происходит, я не понимал. Впрочем, непонимание это мелькнуло на задворках мыслей, больше всего я хотел пить.

Когда я очнулся в следующий раз, была ночь, и при ярком свете звёзд я чётко рассмотрел рядом силуэт бабули. Да-да, моей бабушки. Попытка что-либо сказать и привлечь внимание вызвала лишь сухой кашель, от которого бабушка встрепенулась, и я почувствовал, как мне в рот осторожно вливают воду. Прохладную и на удивление вкусную.

Напившись, я рукой убрал небольшую глиняную крынку в сторону и хрипло спросил:

– Где мы? Что происходит?

– Очнулся? – счастливо охнула бабушка и тихо заплакала.

Сил успокаивать её у меня не было, я даже сесть не мог, так ослабел, поэтому молча пережидал, пока она успокоится, лишь изредка поворачивал голову. Рядом виднелись какие-то мешки. Судя по всему, в них кто-то спал, и я, кажется, начал догадываться, кто. Говорили мы тихо, поэтому сестричек не разбудили.

– Ещё воду, – попросил я бабушку.

Напившись, мысленно пробежался по своему телу и понял, что если я не дистрофик, то очень близок к этому. Такое бывает после долгого голодания или… лежания в медкапсуле. Что происходит, чёрт возьми?

– Ворх, внучок, прости меня, – тихо произнесла бабушка.

– За что? – так же негромко спросил я.

Я просто не понимал, что происходит, да и состояние было такое, что долго в сознании не продержусь, а мне нужно было знать, как мы тут оказались, да и сколько нас – тоже. Всхлипнув, бабушка спросила:

– Что ты помнишь последним?

– Помню, как из гипера начали выходить чьи-то корабли, потом всё, темнота. Нас победили, да?

Бабушка снова заплакала, но тихо-тихо, чтобы младшеньких не разбудить.

– Ворх, с того момента прошло полтора года. Я сама, по твоей просьбе, вырезала тебе память, когда мне приказали как самому опытному медику извлечь из твоей головы нейросеть. Она мешала проводить медикаментозное дознание и допрос. Ты знаешь, эта нейросеть считается неизвлекаемой, но я смогла, заодно стёрла память. Это была твоя просьба. Меня потом семь месяцев держали в карцере.

– Чувствую, что новости будут не из приятных, – пробормотал я. – Бабуль, ещё минуты три, и я снова потеряю сознание. Давай суть дела. Только коротко.

– Коротко?.. – протянула задумчиво бабушка, немного покачиваясь взад-вперёд. Она кивнула своим мыслям. – Хорошо, только я одновременно буду кормить тебя.

Отламывая от брикета сухпая по кусочку, она раз в полминуты клала их мне в рот, а я тщательно пережёвывал эту безвкусную, но главное – питательную массу.

Немного подумав, бабушка начала рассказ:

– Тогда вы побили группу кораблей работорговцев, потом ещё месяц ты занимался какими-то своими делами, не посвящая нас в суть дела. В наши короткие встречи я видела, что ты приходишь к нам всё мрачнее и мрачнее. Где-то через полтора месяца ты подошёл ко мне и взял обещание, что если тебя возьмут в плен или ещё как захватят и у меня будет возможность вмешаться в работу медкапсулы, то я сотру тебе память последних двух месяцев. Ещё через неделю вдруг нордцы взяли под контроль твой корабль и объявили его своим. Я потом узнала, что ты сам им дал несколько дроидов-дешифраторов для взлома корабельных искинов висевших на орбите Зории кораблей. А они смогли с помощью них взломать искины «Дома». Подлый народишка оказался, улыбался тебе, в семью принял, а чуть что – так и ударили в спину.

– Ближе к сути, бабуль, – уже всё поняв, попросил я, медленно прожёвывая очередной кусок сухпая. Настроение было откровенно поганым.

– Да что там дальше было, – вздохнула та. – Меня неделю из комнат с внучками не выпускали. Лидия злющая ходила, ей тоже нейросеть извлекли, но уже не я. Тебе я как-то смогла чисто её извлечь, а у Лидии проблемы были, её потом несколько раз в медсекцию водили, осложнения убирали. Мои просьбы помочь внучке игнорировали. За то, что я тебе стёрла память, меня в карцер отправили, хорошо, хоть не убили. Какие-то планы я их нарушила. С Лизой и Милой тоже всё хорошо. Тебя больше года держали в медкапсуле. Сам знаешь, максимальный срок – восемь месяцев, поэтому ты такой ослабевший.

– Что было дальше?

– После карцера меня держали с внучками. Их, оказывается, чтобы не мешали, тоже на восемь месяцев в капсулы уложили. Пять месяцев мы ещё жили в трёх комнатах на борту «Дома» в полной неизвестности, потом пришёл один из старейшин, твой дед. Он сказал, что за возможность покинуть планету и отправиться на «Доме» на родную планету они тебе благодарны, за это не убили ни тебя, ни нас. На челноке нас спустили на Зорию и оставили в степи у полувысохшего озера. Еды осталось дня на три. Вода пока есть, озеро пресное, немного одежды, один нож, котелок, навес да спальники – вот и всё, что у нас есть.

– Твари, – прохрипел я, горло сдавило от ненависти. – Что это за континент? Нимизия?

– Нет, Дория. Это Мёртвая Саванна, центр Дории.

– Чёрт, – пробормотал я. О Саванне все слышали, даже на нашем соседнем континенте, нас явно хотели убить. – Ничего, бабуль, вот увидишь, я вытащу всех нас отсюда, и мы ещё поборемся за место под солнцем. Будь уверена, поборемся. Теперь никаких подчинённых и друзей. Будем надеяться только на себя. Ты слышишь, бабуль? Только на себя…

Что она хотела сказать, я не расслышал, так как потерял сознание. Та засада, в которую мы попали, это беда, причём Беда – с большой буквы, и нужно как-то выбираться. Сестрёнки, со слов бабушки, были в норме, восьмимесячное пребывание в капсуле на них никак не сказалось, да и бабушка была в норме. Вот со мной всё не так хорошо. Сильное истощение, да и форму я потерял, снова мясо придётся наращивать, а так в принципе я был жив, и это главное.

Да, кстати, те чудища, что мне померещились во время первого возвращения в сознание, были бабушкой и малыми, просто это жара так исказила их фигуры, превратив в миражи. Они с купания шли.

Когда я очнулся в третий раз, то почувствовал, что сил заметно прибавилось. Я сам смог принять сидячее положение, хоть и с трудом, и с интересом осмотрелся. Чего-чего, а вкуса к жизни я не потерял, это точно. Нордцев я навсегда выключил из списка друзей и союзников, это всё, перегорело, так что оставалось только встать на ноги, выбраться отсюда, и можно думать, что делать дальше. Главная задача – выбраться в обжитые земли.

Под навесом я был один, шестилетняя Лиза бегала и ловила бабочек рядом, метрах в десяти, но Милы, бабушки и Лидии нигде не было видно. Было понятно, что среднюю сестрёнку оставили приглядывать за мной, а сами отправились к озеру. Встал вопрос – зачем?

– Лиз! – негромко окликнул я сестрёнку, закончив осматривать то, что было сложено под навесом.

Не так и много вещей: два мешка, явно самодельных, спальники и материал самого навеса. Судя по тени, навес находился под каким-то деревом. Видно, предатели решили ничего технологичного нам не давать, так как, кроме сухпая и спальников, остальное было самодельное. Кстати, я явно ходил под себя. Так что запах от меня был ещё тот. Видимо, меня обмывали, а тут не успели.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.