Яйцо кукушки

Станкевич Юрий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Юрий СТАНКЕВИЧ

ЯЙЦО КУКУШКИ

“Нет, правда, у меня какой-то ненатурально жёлтый цвет лица”, — ду­мала стареющая женщина по имени Марта Богуш, которая сидела в кресле в гостиной своей небольшой двушки и вяло следила за тем, как уходит за го­ризонт очередной день. За окном быстро смеркалось. В свете фонаря на уличном столбе она видела, как моросит осенний дождик. Из комнатушки её приёмного сына Дениса долетали голоса актёров, нет-нет да и прерываемые нарочито громкой и псевдозначимой музыкальной заставкой: он смотрел се­риал. Как раз в это время в дверь уверенно и настойчиво постучали. Марта Богуш встала и открыла. Сразу едва уловимое чувство опасности охватило её.

— Здрасс...

В прихожую деловито ворвалась Ульяна — подруга Дениса: чёрненькая, с немытыми жирными волосами, странноватой, со скошенным затылком, го­ловкой — такие бывают у детей, которые в первые месяцы жизни лежат, спелёнутые, исключительно на спине. Её остренькое вульгарно-смазливое ли­чико не выражало, как всегда, ничего.

Она без приглашения сняла мокрую заношенную куртку, бросила её пря­мо в угол (петля, чтобы повесить на крючок, на ней по-прежнему отсутство­вала) и, не обращая внимания на неё, хозяйку дома, проскользнула в комна­тушку. Марта Богуш знала, что Ульяна на год старше её Дениса. Переходный возраст, — привычно успокоила она себя, наблюдая, как дверь с треском закрылась и щёлкнул замок. Из комнатушки послышался Ульянин голос, а по­том стало тихо.

Тихо, как она знала, будет достаточно долго. Что они там делают — не­известно: женщина гнала прочь рискованные предположения. Потом они включат видеомагнитофон и будут смотреть одну за другой очередные серии популярной киноленты, которая самой Марте Богуш не то чтобы не очень, а вовсе не нравилась. Недавно Денис приобрел эту ленту в магазине на вы­прошенные у неё и частично украденные, как она подозревала, деньги. “Воз­раст, — думала она, — такой возраст”. Сериал они смотрят четвёртый раз подряд. Завтра в школу он, ясное дело, вряд ли пойдёт. Точнее, сделает вид, что пойдёт, а когда она позвонит учительнице, та скажет обычное: “Нет, се­годня не являлся, так что принимайте меры...”

Когда ещё был жив муж, меры принимали разные, но сладить с приемы­шем они так и не смогли. “Хотя, скорее всего, — опять успокаивала себя женщина, — во всём виноват всё тот же переходный возраст. Переходный от чего и к чему? Вероятно, к готовности размножаться — отсюда неслы­ханный всплеск гормонов, неадекватные выходки, граничащие с психически­ми реакциями, и малообъяснимые явления, чуть ли не полтергейст в квар­тире. И такое не однажды, как она где-то читала, происходило”.

Случалось и так, что в школу ходили втроём. Она с мужем, словно кон­воиры сзади, а впереди их пятнадцатилетний Денис. В вестибюле он разде­вался, но куртку в гардероб не сдавал — они её забирали до вечера, чтобы он не сбежал с уроков, а после занятий, одетого под их присмотром, сразу уводили домой. В классе, по словам учительницы, Денис был почти незаме­тен, вёл себя тихо и даже досиживал до окончания уроков, но как только его куртка по каким-нибудь причинам оказывалась в гардеробе, то на пер­вой же перемене он исчезал. Где он в это время был, чем занимался, никто не знал. На вопросы он отвечал всегда что-то невразумительное, а то и во­все отмалчивался, был тихим, замкнутым, почти не спорил. Но незаметно начал красть из их кошельков, и деньги те исчезали неизвестно куда. Толь­ко однажды, совсем недавно, удалось отследить судьбу последней пропажи. На уворованное он нанял такси и ездил в пригород к этой самой Ульяне. Но кто такая эта девица, а тем более, кто её родители, она так до сих пор и не выяснила.

Несмотря на все созданные их воспитаннику самые благоприятные усло­вия, родителей он определённо разве что терпел, во всяком случае, у жен­щины в последнее время сложилось именно такое впечатление. Чувств сво­их приёмыш не афишировал, но время от времени Марта Богуш ловила его беспокойный взгляд — быстрый, пронзительный, недобрый.

Само собой, они с мужем никогда не позволяли себе по отношению к подростку никакого физического воздействия. Нечто подобное случилось только раз и сразу повлекло за собой неожиданные последствия. Однажды её покойный муж, у которого накануне из кармана исчезла крупная денежная купюра, схватил приёмыша за ворот и хорошенько встряхнул его, но она, не теряя времени, вступилась за своего любимца. Тем не менее, Денис сра­зу скрылся за дверью своей комнатки, а через несколько минут предстал пе­ред ними с верёвкой в руке.

— Видите петлю? — каким-то неестественно тихим голосом спросил он.

Её тогда сразу охватило дурное предчувствие, и сердце сжалось от вне­запно нахлынувшего страха, но муж этого не уловил.

— И что?

— А то, что если вы меня хоть раз тронете или начнёте ещё как ще­мить, то я удавлюсь вот на этой верёвке.

— Да ты что? — растерялся тогда её муж. Он был довольно мягким по натуре человеком. — Разве мы для тебя чего жалеем? Разве не родные?

Лучше бы он не говорил банальностей и не задавал неуместных вопро­сов, потому что сразу глаза приёмыша, пожалуй, впервые, впились в них с откровенной злостью.

— Вы мне и не родные, и не родители. Я всё знаю.

***

Их приёмный сын Денис появился на свет в заброшенном посёлке кило­метрах в тридцати от столицы, в оставленной, полуразвалившейся халупе. Наверно, зимой бывшие хозяева жить там уже не могли, а потом вообще ре­шили не возвращаться. Но вот летом в хате вдруг появилась молодая женщи­на — по слухам, пришла откуда-то, на сносях, что не мешало ей частенько быть в подпитии, с неизменной сигаретой во рту — скорее всего, как счита­ла Марта Богуш, какая-нибудь “залётная” нимфоманка. И родила она, как животное, одна, не только без помощи врача или акушерки, но даже соседей.

Младенцу не было ещё и недели, когда мать положила его, завёрнутого в пелёнки, на кровать, растопила печь и, закрыв вьюшку, исчезла навсегда.

Соседи случайно заметили, как дым просачивается через дверь и полураз­битые окна, бросились в хату и спасли дитя. А через год они с мужем собрали соответствующие документы и усыновили мальчика, забрав его из интерната.

* * *

Женщина по имени Марта Богуш по-прежнему сидела в кресле, но бес­покойство не покидало её. Так всегда происходило в последнее время, когда к ним являлась эта Ульяна, или приёмыш часами сидел в своей комнате пе­ред видеомагнитофоном или просто так, сложив на коленях руки с ненор­мально длинными пальцами, — а о чём он думал, она никогда не знала.

Денис не интересовался ничем, ну, разве что в самом начале, когда ему приносили что-то новое. Так, в прошлом году дня два побренчал на гитаре, а потом навсегда забросил её под кровать. Чтобы научиться играть на таком относительно простом музыкальном инструменте, нужны были, как теперь прикидывала она, терпение, увлечённость и, в конце концов, хоть какой-то талант. Та же участь постигла компьютер, хоккейную амуницию, ружьё для подводного плавания, рыболовные снасти. Женщина с удивлением поняла, что всё это было для него обузой.

Она вспомнила, как однажды муж, тем не менее, пришёл домой доволь­ный и сразу позвал Дениса. Тот неохотно вылез из своего угла.

— Знаешь, старче, я тебя в престижную спортивную секцию устроил.

— Это ещё что за секция?

— Кикбоксинга. Вот и снарядные перчатки тебе сразу купил. Встретил я тут давнего друга, одноклассника. Он теперь завучем в спортивной школе. Завтра пойдём и, так сказать, оформимся официально.

Денис на это никак не отреагировал, но пойти завтра в спортзал согла­сился. На тренировки он сходил три раза. В первый раз его нагрузили обще­физическими упражнениями, во второй — тренер учил основам и, как водит­ся, в третий раз поставил его в спарринг с более подготовленным ровесником, чтобы проверить, как он привык делать, не только физические, но и мораль­но-психологические качества ученика.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.