Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

Гамильтон Дональд

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным] (Гамильтон Дональд)

Смерть гражданина

1

Я как раз пересекал комнату с бокалом мартини для моей жены, которая болтала с хозяином дома Эмосом Дарреллом, известным физиком, когда вдруг открылась дверь, и еще одна пара присоединилась к компании гостей. Мужчина не был мне знаком, но я хорошо знал его даму — в годы войны мы звали ее Тиной.

Я не видел ее лет пятнадцать и не вспоминал о ней более десяти, если не считать те редкие минуты, когда прошлое вдруг возвращалось в кровавой дымке, и я задумывался о том, многие ли из тех, кого я знал и с кем тогда работал, уцелели, и чем они теперь занимаются. Лениво размышляя об этом, я иногда спрашивал себя, узнал бы я сейчас ту девушку, если бы случайно где-нибудь встретил.

В конце концов, то конкретное задание заняло всего неделю. Мы «вошли в контакт» с объектом строго по графику, в связи с чем Мак выразил нам благодарность по всей форме, — а он не был склонен раздавать такого рода поощрения, как визитные карточки. Но задание было трудным, и Мак это понимал лучше, чем кто бы то ни был. Он предоставил нам неделю отпуска в Лондоне, и мы провели ее вместе. Итого — две недели, пятнадцать лет назад. Я не сталкивался с ней ни до, ни после этого. И мог только предполагать, что она обретается где-нибудь за океаном, в Европе, да где угодно, только не здесь в Санта-Фе, штат Нью-Мексико.

Тем не менее я не сомневался ни секунды. С годами она, казалось, стала выше и красивее, и весь ее внешний вид, одежда, не шли ни в какое сравнение с тем образом свирепой, кровожадной девчонки в лохмотьях, которую я помнил. Ни следов голода на лице, ни жгучей ненависти в глазах и, скорее всего, нет также и кинжала под юбкой. Похоже, она забыла, как обращаться с автоматом, и не узнает гранату, если даже подсунуть ее под нос. И уж совершенно точно она больше не носила при себе капсулу с ядом, приклеенную под волосами: ее короткая стрижка полностью открывала шею.

Но тем не менее это была та же Тина — несмотря на меха, вечернее платье и модную прическу. Через головы оживленно болтающих гостей она бросила на меня ничего не выражающий взгляд, и я не понял, узнала она меня или нет. В конце концов, я тоже изменился — стал потолще в пояснице, пожиже в прическе. Да и другие события в моей жизни оставили, наверное, заметные следы. Жена и трое детей, дом с четырьмя спальнями, студией и наполовину погашенным кредитом. Приятный счет в банке и разумная система страховки. Добавьте к этому сверкающий «бьюик» — лимузин Бет, на котором мы сюда приехали, и мой потрепанный пикап дома в гараже. И еще — охотничье ружье и дробовик, из которых я не стрелял с тех пор, как закончилась война.

Нынче я стал заядлым рыболовом: рыбная ловля выглядит не так кровожадно, как охота, но в запертом от детей ящике письменного стола я держал пистолет, который эта девушка могла бы вспомнить, — небольшой, видавший виды, кольт «вудсмен» с коротким стволом и полным магазином. А в кармане брюк у меня лежал складной нож с лезвием из стали золинген, который она уж точно должна была узнать, потому что находилась рядом со мной, когда я забрал его у убитого немецкого офицера, о чьи ребра сломал свой.

Я до сих пор с ним не расставался и случалось, возвращаясь вечером домой из кино, обхватывал его нераскрытыми пальцами в кармане, когда мы с женой проходили сквозь толпу хулиганского вида смуглых подростков, наводнявших с наступлением темноты тротуары юго-западной части города. И они, пропуская нас, молча расступались. «Дорогой, не гляди так воинственно. Можно подумать, что ты ищешь ссоры с этими испаноамериканскими юношами», — говорила в таких случаях Бет, прижимаясь ко мне и смеясь своей шутке: она-то знала, что муж ее — кроткого нрава литератор — не обидит и мухи, пусть даже его романы и напичканы насилием и натуралистическими описаниями пыток.

«Как ты можешь даже думать о таких вещах?» — бывало, удивлялась она, широко раскрыв глаза после прочтения главы с особо мрачной картиной бойни, устроенной команчами, или сцены казни у племени апачей. Обычно я заимствовал все подробности из первоисточников, но иногда «украшал» их фрагментами своего военного опыта, перенося его на сотню лет в прошлое. «Должна сказать, ты порой просто пугаешь меня, милый», — смеясь добавляла моя жена, нисколько при этом не испугавшись. «Мэтт, в сущности, вполне безобиден, несмотря на ту жуть, которой полны его книги, — весело уверяла она наших общих знакомых, — Думаю, у него от природы мрачное воображение. Перед войной, до того, как мы познакомились, он увлекался охотой, но потом бросил, так как ему претило убивать живое существо не на бумаге, а в реальной жизни».

На мгновение отключившись от шума, производимого веселящейся компанией, я застыл на месте посреди комнаты, не сводя глаз с Тины. Во всем свете были только мы двое, и я перенесся назад в то время, когда мир был юн, дик и полон жизни, а не стар, цивилизован и мертв, как сейчас. Мне даже показалось, что я сам был мертв все эти пятнадцать лет, пока некто не приоткрыл дверь склепа, впустив туда свет и воздух.

Я глубоко вздохнул, и иллюзия исчезла. Я снова стал респектабельным отцом семейства. Мне просто привиделся призрак давних холостяцких дней. Но не мешало бы проследить за тем, чтобы вся ситуация не стала неловкой. Что означало: надо подойти к девушке, приветствовать ее как давнего друга и боевого товарища и, чтобы не возникло никакого замешательства, немедленно познакомить ее с Бет.

Прежде чем направиться к Тине, я поискал глазами, куда поставить мартини. Мужчина, с которым пришла Тина, снял свою широкополую шляпу. Это был здоровенный блондин в замшевом пиджаке и клетчатой льняной рубашке, на шее — плетеный кожаный шнурок, который у нас на Западе нацепляют вместо галстука. Но этот тип был не из здешних мест. Весь его наряд блестел новизной, и казалось, он не очень-то ловко в нем себя чувствует.

Он принял от Тины меховой палантин, в то время как она изящно и непринужденно откинула на ухо прядь черных волос. Сейчас Тина не смотрела на меня, даже повернулась в другую сторону и ее движение было абсолютно естественным. Но я не совсем забыл те суровые месяцы жестоких тренировок, предшествовавших моему первому заданию, и знал, что жест Тины адресован мне. По прошествии стольких лет я снова получил сигнал: «Встретимся позже. Жди».

Я похолодел от мысли, что чуть было не нарушил основное правило, которому всех нас обучали в первую очередь: никогда нигде никого не узнавать. Мне просто не пришло в голову, что нам и сейчас следует вести себя по законам военного времени. Что появление Тины здесь после стольких мирных лет может объясняться не удивительным вполне невинным стечением обстоятельств, а чем-то совсем иным. Тем не менее сигнал давно ушедших лет означал, что речь идет именно о деле. Его следовало понимать как: «Сотри с лица это дурацкое выражение, простофиля, пока еще не успел все испортить. Ты со мной незнаком, глупец».

Из всего этого проистекало, что Тина занимается все тем же делом. Вероятно, в отличие от меня она и не переставала им заниматься. И еще это значило, что и через пятнадцать лет она ожидает от меня помощи.

2

Когда я добрался до Эмоса Даррелла в другом конце комнаты, Бет уже успела от него отойти, а ее место заняла девушка со смуглой, оливкового цвета кожей и довольно длинными темными волосами, с которой Эмос вел вежливую беседу.

— Ваша жена покинула меня, чтобы переговорить с той внушительного вида дамой о какой-то благотворительной программе, — сообщил мне Эмос. — Напитками ее уже обслужили, но думаю, что мисс Герера не откажется от бокала мартини, с которым вы пришли.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.