Брайар-роуд

Бакли Джонатан

Жанр: Современная проза  Проза  Рассказ    2016 год   Автор: Бакли Джонатан   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Джонатан Бакли

Брайар-роуд

У меня есть адрес, но знать номер дома не обязательно. На улице Брайар-роуд шестьдесят домов, и я могла бы найти нужный с завязанными глазами. От него исходят неслышные, но ощутимые сигналы; его словно окутывает аура беды. Большинству домов на этой улице не помешал бы ремонт: со стен, обглоданных морскими ветрами, слезает краска, оконные рамы подгнили. Однако дом, где меня ждут, выглядит как новенький. Его наружные подоконники отливают молочным блеском. Многие машины, припаркованные у тротуара, обметало сыпью ржавчины, но автомобиль перед этим домом — большой немецкий седан — в идеальном состоянии, хотя и далеко не нов; на отцовском фургончике, впритык к которому он стоит, тоже ни царапины. Вдоль клумбы бежит полоска травы, прямая, как световой луч. Я видела фирму отца; почти все местные жители ведут тяжелую борьбу за существование, но у этой семьи денег достаточно.

Как и следовало ожидать, дверь отворяет отец. Именно он читал объявление для прессы и отвечал на вопросы; у матери не было сил разговаривать. На экране он казался человеком, с которым лучше не спорить. Личная встреча усиливает это впечатление: он невысок и поджар, в рубашке с закатанными рукавами, под которыми бугрятся непропорционально большие мускулы; взгляд пристальный и вызывающий; я не удивилась бы, узнав, что раньше он был боксером. Сегодня он не брился: маленькую загогулину шрамика на подбородке окаймляет седоватая щетина. Он смотрит на меня так, будто я пришла предложить ему заведомо ненужный товар, и ясно дает понять, что не намерен раскрывать рот первым. Я представляюсь, но едва успеваю произнести четыре-пять слов, как он меня перебивает. — Входите, — говорит он, сторонясь, чтобы освободить дорогу непрошеной гостье.

Атмосфера в доме знакомая — здесь царит штиль, который наступает следом за катастрофой.

— Сюда, — командует отец, сопровождая это слово тычком большого пальца. Я вхожу в гостиную, где нет ни души. Вся мебель в комнате нацелена на телеэкран во всю ширину стенного выступа, скрывающего дымоход. По обеим сторонам от светло-коричневого кожаного дивана стоят фигурные кресла того же цвета; меня усаживают в одно из них. Разделавшись со мной, отец возвращается в холл и зовет жену со второго этажа. Это лишнее: она знает о моем прибытии.

Перед диваном с креслами, на журнальном столике со стеклянным верхом, лежит газета; на стекле ни пятнышка, ни пылинки, да и вообще вся комната сверкает чистотой. Между стеклянными статуэтками и фотографиями на трюмо равные интервалы; все снимки повернуты в одном направлении. В воздухе слабо пахнет чистящим средством, ковер недавно пылесосили. Здесь уже побывали многие — родные, соседи, сочувствующие, полицейские и прочая незваная публика, но у меня нет ощущения, что комнату убирали ради гостей. Я предположила бы, что в этом доме и раньше любили чистоту и порядок, но в последнее время тяга к ним стала еще сильнее — отчасти потому, что домашние хлопоты отвлекают от тяжелых мыслей, а отчасти потому, что членам семьи важно держать под контролем то, что они могут держать под контролем. Когда я осматриваю комнату, мне приходит в голову, что хозяева уповают на своего рода симпатическую магию: если все делать правильно, то будет восстановлен порядок в более широком смысле, и их дочь вернется. А пойти на уступку хаосу, пусть даже самую крошечную, значит покориться ему целиком и смириться с худшим.

Отец возвращается в гостиную и занимает другое кресло. Наклонившись, берет со столика газету и кладет на пол рядом с собой. Я отмечаю про себя его плотно сжатые губы, желвак на обращенной ко мне стороне лица. В подобных обстоятельствах отцы всегда попадают под особое давление, потому что отец — всегда один из главных подозреваемых, так же как и бойфренд, если он есть, а в данном случае его нет. По крайней мере, о нем никто ничего не знает. А если про бойфренда до сих пор ничего не выяснили, то его и не было, почти наверняка. Так что отцу без оглядки доверять не стоит, это известное правило. Плачущие отцы не раз оказывались обманщиками. Этому человеку пришлось убеждать полицию в своей невиновности. Его заставили отчитаться обо всех своих действиях в тот день, час за часом. Нашлись и свидетели, подтвердившие его слова. Но в таких отчетах нередко бывают изъяны, мелкие нестыковки, которые обнаруживаются не сразу. Поэтому и сейчас ему еще кое-кто не верит — очень уж часто виновным оказывается именно отец. Однако на сей раз отец не виноват. Я это знаю.

Он глядит поверх моего плеча на небо. С шорохом потирая щеку, отпускает замечание о какой-то журналистке — «разнюхивала тут», говорит он. Его намек прозрачен: я-де из той же компании.

— Им иногда не хватает такта, — сочувственно отзываюсь я.

Тут в комнату входит жена. Примерно моего возраста, ровесница своего мужа, она выглядит старше лет на десять; при ходьбе она словно опирается на невидимую трость. Ее улыбка — это улыбка женщины, которая пришла на врачебный осмотр, чтобы подтвердить или опровергнуть поставленный ей диагноз. Она робко протягивает мне руку, и я заключаю ее в свои. Рука у нее невесомая, обессиленная — будто держишь в ладонях тельце маленькой, только что убитой птички. Глаза больные, потухшие.

— Мальчики еще не приехали, — извиняется она. Потом добавляет, что они уже в пути; оба будут здесь минут через десять. И предлагает мне чаю.

— Спасибо, — говорю я. Хочешь не хочешь, а отказываться нельзя.

Предоставленный самому себе, отец не находит ничего лучшего, кроме как задать мне демонстративно грубый вопрос.

— Так значит, вы этим живете? — спрашивает он. — В смысле, зарабатываете на жизнь?

— Нет, что вы, — отвечаю я. — У меня есть обычная дневная работа. В офисе.

— А это, стало быть, хобби?

— Я бы так не сказала, — говорю я и улыбаюсь без всякой обиды. Если возникает напряжение, его надо снимать сразу же.

— С чего вы вообще этим занялись? — спрашивает он.

Я вкратце рассказываю ему, как еще в молодости открыла в себе эту способность: моя родственница попала в беду, и я это почувствовала, хотя мы тогда находились в разных странах. Сейчас вряд ли уместно добавлять, что эта родственница была моим близнецом и что спасти ее я не смогла.

— Женская интуиция, — комментирует отец.

— Если угодно.

Он скользит взглядом по моему жакету.

— Ходите в церковь? — видимо, решил, что это мой костюм для воскресной службы.

— Нет, — отвечаю я.

— Аналогично, — у него тон игрока, который нехотя соглашается на ничью. В этот момент возвращается жена с подносом. Ее сопровождает молодая женщина. По моему впечатлению, ей около двадцати, и она на шестом или седьмом месяце беременности. Плохая кожа замаскирована умело наложенной косметикой; тяжелые ресницы, идеальные зубы. Это вторая дочь. Она садится рядом с матерью на диван и берет под свое начало чайник с чашками.

Мать спрашивает про дочку Шоремов, но я мало могу добавить к тому, что она уже знает. Между матерью и дочерью Шорем все в порядке, говорю я, и это почти правда. Принцип конфиденциальности никто не отменял. В этот дом меня пригласили как раз потому, что хозяева прослышали о случае с дочкой Шоремов. Она отправилась с друзьями на фестиваль — мать дала на это свое согласие, хотя муж матери был против — и пропала. Родные сообщили в полицию, но это не принесло результатов. Газетные призывы тоже оказались бесплодными. Тогда к ним пришла я, посидела немного в комнате дочери, и это дало мне основания заявить матери, что с ее дочкой не произошло ничего плохого. Со временем она получит от нее весточку, сказала я; ее дочь в Лондоне, и она счастлива. Она действительно жила в Лондоне и была счастлива — с другой молодой женщиной, о чем я тоже могла бы известить мать, которая обратилась ко мне, услышав об истории с юношей из Пула, не вернувшимся с вечерней прогулки. Он терпит лишения в городе, куда попал по важной для него причине, сказала я его родителям; а год спустя он пришел домой и признался, что ночевал на улице в Саутгемптоне, где живет девушка, о которой они и слыхом не слыхали.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.