Отблески Света. Православное богословие красоты

Клеман Оливье

Жанр: Религия  Религия и эзотерика    2004 год   Автор: Клеман Оливье   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Отблески Света. Православное богословие красоты (Клеман Оливье)

В своем исследовании крупнейший современный православный богослов Оливье Клеман продолжает традицию святоотеческой эстетеки, для которой красота — одно из имен, или энергий, Бога. Автор рассматривает различные аспекты христианской жизни (храмовое и светское искусство, аскетическое подражание Христу, литургическое служение) как осуществление красоты — преображение творения, выявление в нем образа, по которому оно было создано.

ОБ АВТОРЕ И КНИГЕ ДЛЯ РУССКОГО ЧИТАТЕЛЯ

Имя Оливье Клемана хорошо известно в России. Его книги, прежде всего «Roma–Amor. Беседы с патриархом Афиногором» и «Истоки», очень популярны. И каждая новая статья или книга, переведенная на русский язык, встречается в России с неизменным интересом. Слово Оливье Клемана обладает большой силой и весьма авторитетно, и во многом потому, что его позиция не ангажирована.

Будучи человеком западной культуры, Оливье Клеман по праву считается глубоким знатоком восточнохристианской традиции. Он — один из крупнейших богословов, к мнению которого прислушиваются не только православные, но и католики, и протестанты. Будучи открытым ко всем христианским традициям, Клеман, тем не менее, — апологет православной святоотеческой мысли. Он, если можно так сказать, выстрадал право говорить с позиции православия, которое не досталось ему от предков или было предрешено местом рождения, но избрано свободно, сердцем и разумом.

Оливье Клеман родился во Франции, родители его были неверующими, религиозных традиций семья не имела. Его путь к вере был самостоятельным. В 30 лет он крестился в Православной церкви. Многое дало знакомство со средой русских эмигрантов, и особенно дружба с Владимиром Лосским. Открыв однажды великое сокровище греческой патристики, Оливье Клеман уже не мог избежать его сильнейшего влияния, и многие годы он посвятил изучению святоотеческого наследия. Григорий Богослов, Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник, Григорий Палама входят в его книги не просто как цитируемые авторы, а как постоянные собеседники, с которыми он ведет нескончаемый разговор. При этом Клеман не отгораживается от современности с ее проблемами, противоречиями, поисками истины и мучительными попытками диалога. Христианство для него никогда не было священной археологией или отвлеченным учением, но воспринимается как живая традиция, уходящая своими корнями в древность, но постоянно процветающая новыми побегами с цветами и плодами. Именно в православии Оливье Клеман нашел теснейшее взаимодействие древней традиции с тем, что составляет суть ежедневного бытия человека, у святых отцов он открыл обостренное чувство истины и отторжения от неправды мира сего. Из мыслителей XX века ему наиболее близки Н. Бердяев с его пафосом свободы и творчества и св. Силуан Афонский, с его молитвой за спасение всего человеческого рода.

И еще Оливье Клеман ценит глубину эстетического измерения православия, в котором Красота — это одно из имен Божиих. Особенно, по его мнению, это проявилось в России, где богословие в красках было всегда сильнее умственных построений. Как и о. Павел Флоренский, он готов воскликнуть: «Если есть «Троица» Рублева, значит, есть Бог»! Конечно, он постоянно возвращается к словам Достоевского о красоте, что спасет мир, но он помнит и о прозрении Достоевского о двойственной природе красоты.

Как православный богослов Оливье Клеман видит свою задачу в том, чтобы помочь современному человеку, не имеющему глубоких духовных корней, далекому от эстетических идеалов и этических норм Евангелия, воспитанному, как правило, на жестком прагматизме, увидеть красоту и силу христианства, особенно в его православной форме. На одной из конференций, посвященных 2000–летию христианства, Оливье Клеман сказал, что богословие XXI века непременно будет богословием красоты, потому что язык красоты более всего понятен и близок современному человеку. Сборник «Отблески света» — это своего рода введение в богословие красоты. Это не академическое исследование, а собрание очерков и свободных по форме размышлений о тех проблемах, которые автору кажутся наиболее актуальными. Современный мир с его перманентным духовным кризисом и поисками новой духовности, место церкви в этом мире и новые формы христианской проповеди, красота и спасение, вера и искусство, антропология и эстетика, великое наследие православия и будущее человечества — все это составляет единый круг тем, о которых размышляет богослов, приглашая читателя к диалогу. Автор не предлагает готовых ответов, скорее, он показывает новые ракурсы все тех же вечных вопросов. Но при этом Оливье Клеман явно надеется, что в его мыслях и прозрениях читатель увидит отблеск того света, который исходит от самого источника — Бога, открывшегося нам во Иисусе Христе. «Лицо Иисуса предстает как источник света… Имя — это лицо, а лицо — это любовь», — пишет он в последней главе книги. Это вызывает в памяти слова преп. Иоанна Дамаскина: «Я увидел человеческое лицо Бога, и душа моя была спасена». Ведь встреча лицом к лицу с Богом Живым и есть, в конечном счете, смысл христианства.

Ирина Языкова

ПРЕДИСЛОВИЕ

Русский перевод сборника Отблески света является для меня честью и радостью. Эта книга стремится прославить истинную красоту, красоту Бога и красоту человека, когда он преображает в «подобие» тот образ Божий, который его составляет. Русское христианство, возможно, более, чем любая другая форма христианства, разработало высшие выражения этой красоты в некоторых чисто «филокалических» личностях святых, но также, и именно об этом идет речь в этой книге, в самых высоких творениях христианского искусства. Я ограничусь двумя примерами: иконой Троицы св. Андрея Рублева и фресками Феофана Грека (который долгое время жил и работал на Руси).

С Рублевым возрождается и преображается красота античного эллинизма, человечность становится богочеловечностью; «эвритмия» и «текучесть», воспетые Платоном, проникнуты и озарены воскресением Христа, сиянием Пятидесятницы. Сам ритм иконы наводит на мысль о неподвижном движении любви Троицы. Этот ритм, жертвенное выражение лиц, цвета, одновременно насыщенные и прозрачные, тем более живые и значимые, что они свободны от теней, — все это делает этот шедевр подобным раковине, выброшенной со своим тайным перламутром на берег вечности. Паламитскоеучение о световых энергиях, непрес танно бьющих из божественной сущности, превращается здесь в чистое созерцание.

Что касается Феофана, это — искатель человеческого лица, решительного выражения личности, когда она томится и восхищается в невидимом пожаре неопалимой купины. Он пишет подвижников Ветхого Завета — Адама, Авеля, Ноя, Мелхиседека или Иова и подвижников ранней христианской аскезы, особенно столпников сирийской пустыни. Его приглушенный, почти ночной колорит внезапно разрывается и распахивается в неистовую белизну swma pneumatikon, тела славы. С помощью революционного употребления «ассиста» (традиционного золочения) он вызывает из самых густых сумерек лица, озаренные отблесками пожара трансцендентности. А его фреска Троицы в тихой церкви Новгорода не что иное, как огромный взмах крыльев, биение сердца Бога, благословение всех и вся, подводящая, в знаменитой иконе Донской Божьей Матери, к возникновению женского лица, совершенного, как жемчужина, как капля вечности.

Это призвание красоты, на котором взросла русская духовность, выразилось на протяжении трагического XX века в свидетельстве тысяч мучеников, но также и в многочисленных произведениях искусства, в литературе и кино. Я думаю о Реквиеме Анны Ахматовой или о том старом докторе, которого описывает Солженицын в Раковом корпусе: в некоторые моменты полной тишины его сердце расплавляется, становится тихим озером, отражающим луну и звезды. Тогда он может принять каждого больного как уникальное отражение вечности, его диагноз несет в себе спокойную уверенность. И у Тарковского мы находим на самой глубине тревоги отблеск божественной Премудрости; мы видим его и на некоторых женских лицах. В иные времена, времена конфликтов, но также и поисков, кажется, что Бог открывает Себя именно в красоте. В красоте вещей, мира, в самом ритме времен года, в безмятежности реки и леса, который великие русские романисты сумели описать, как храм. И особенно в лице праведника, святого, пророка, чья благодать создала столько икон Христа. Это одно из призваний христианской России — являть нам эти лица как в искусстве, так и в повседневной жизни.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.