Изменник нашему времени

Fеликсов Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Изменник нашему времени (Fеликсов Александр)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики.

М. Ю. Лермонтов

Пользуюсь правом последнего слова, чтобы оправдаться перед читательницами за пренебрежение любовной линией сюжета. Смягчением вины может служить существование нелепости символически любовных романов, таких как «Евгений Онегин», «Горе от ума», «Мастер и Маргарита», оба романа Ильфа и Петрова и много других … (нет полной статистики), – если эрос в них и присутствует, то следом не чётким, номинально. В этой скудной сентиментом пустыне, в сей миг откровения, решаюсь цинично calembour (ить) неологичностью: о романе «безроманности», т. е. без романтического con brio – пламени. Почти за шаг до мизогинии – неприязни к женскому виду (Ведь это несомненно вид?! Отрясите прах с ног ваших, выходя из града моего, утверждая обратное. Погрешите против горького опыта жизни всего человечества, наломавшем дров на гендерном поприще, приведшем в конце концов к имплементации суверенитета того положения, что покончил с «долей женской» и воссиять дал виду во всей роскоши вида) безосновательно лишать вас ещё и короля марьяжа? – это неоправданно дерзить, вообще, подрыв доверия к художественному слову; но предъявленный пишущим протогонист с изъяном, тоже, не умаленный и раскаянием стыд…

Чтобы не прятаться за классиков – в моей личной жизни так сложилось, что подлинную полноту чувства испытал лишь к Княжне Мэри и Аглае Епанчиной, в промежутке – романтические приключения в «Тёмных аллеях». Этому эскапизму способствовало то, что в семье ещё угадывалась дворянская аура, поддерживаемая артефактами и вербальным свидетельством проявления иной культуры, притягательной своей рефлексивной чужеродностью.

Срок рождения, будто выбранный, 2 октября по старому стилю, что совпадал с метрикой Михаила Лермонтова, стал и метрономом, и камертоном формирования личности, латентными следами биографии, фантомное дворянство привело в словесность.

Удел лирического героя как фенотипа, персонажа среди людей, лишил витальности – но рессора ДНК довольно упруга…

Непобедимые красавицы переместились на экраны, и им отдал должное. Писать о виртуально существующем раз не довелось встречать кинодив или премьерш, даже артистки цирка? Конечно, есть и вне этих сфер победоносно красивые и обманчиво милые – любя не как все, женясь не как все – чеховский перл – добился лишь того, что глянец фотографий со свадьбы украсил рекламу фотостудии, но разводился как прочие – вульгарно; отношение с реальной женщиной – это компромисс с желанным книжным образом, – никогда предметно рисуемое, не прилепится к возможности сказуемого, и не станет одним: спора глаз с языком никогда не умерить – доверяя глазам, языку ж страстно верить.

Конечно, виноват, что смел попробовать перо публично, дождаться возгласа «Виват!», иль «Вето», что похуже, но академично. Дерзнуть на покушение традиций слома? – так хоть не загружать претензией невежества объёмом.

О жизни, как о суррогате Божьего замысла, где фантазия претендует на права реальности абсурдом, который давится спасающим смехом…

… – Вы спрашиваете, почему изменник только нашему времени? Потому что живёт в нашем. – Значит ли это, что другому отрезку истории мог быть, как квиентист, безропотно предан? – Экстраполяция во времени пока не представлялась возможной. – Вы антисемит? – Моя идиосинкразия к человечеству не имеет национальных предпочтений, или в милитаристской лексике, что предпочтительнее контексту дисфории – тоскливо-злобному настроению, носит не избирательный характер. – А почему название звучит так выспренно для исповедального произведения? – Традиция, громкая перекличка эпох с напряжением связок. – Может быть в названии слово «изгой» было бы уместней, ведь ИНВ по сути любой кадавр? – Проявления летальных мутаций очевидны, но терминальные случаи – специфика судебной медицины, литературное поприще тяготеет к природе диалектически-интегрированной судебной институции в целом. «Изгой» – часто жертва обстоятельств, «изменником» становятся в результате волевого усилия, коим я и прекращаю интерактивную часть. Silentium (безмолвие) пусть станет стимулом к чтению…

– Последний вопрос. Латинская «F» – символ мизантропии?! – Напротив, это напоминание о чувстве, которое воспевают – «Felicita…». Спасибо всем!

Глава I. Донна Бэла

У меня, порядочно по времени, живёт, именно живёт, а не просто растёт – в нём много от неодомашненного животного, может промежуточная форма, но не гриб, ну типа одушевлённое, или, короче! тип «одушевлённых». Дикое, принесенное как кот в мешке, – продавец о приобретении не предупреждал, – не горшечное растение; не горшечное, но в тапочках не ходит, если у кого-то сложилось превратное мнение на сей предмет…

Хотя его место, видно по всему, на вольном воздухе, среди волнующихся трав, в бурьяне, среди неуживчивого, колючего репейного семейства, как вариант, под плетнём нерадивого хозяина, в компании с пыреем. Назвал бы его дичком, но обидеть не хочу ветерана моей оранжереи. Непреложный факт, что стал частью подоконного биоценоза, похожего на дождевой лес Амазонки, почти не пропускающий солнечного света в помещение. Ощущение такое, что неровен час, появится и богатая экзотический фауна, как окружающий мир, вокруг изобильного, речного течения.

Даже не претендует подкидыш на персональную ёмкость с сертифицированным гумусом. Так, притулился с краешку, корешок среди сплошных сплетений, довольствуясь скудными объедками с барского минералоорганического стола прожорливой лианы. Возможно это уже сложившийся симбиоз – интимная связь по обоюдному согласию? Что подкупает – нет в нём этого дарвинистского хамежа», нет и себаритства гибридизации; но всё ж рождён был хватом, и эволюции солдатом, – сам живи и жить давай другим.

По началу, видимо рефлекторно, пытался выдернуть как сорняк незваного гостя, потом одумался, ведь у меня не огород, не плантация кормовых культур совхоза-техникума, не лаборатория сортовой агротехники, чего привязался к растению, которое не цветёт, не пахнет, то есть, скромно», но от фотосинтеза не уклоняется – кислород вырабатывает? Его декоративные свойства вполне могут характеризоваться минималистским стилем, с примитивистскими деталями, что вполне в тренде; может казаться не дружелюбным наклон зубчиков на листьях, кому-то напомнит форму акульих челюстей, но они мягкие и даже колючек не содержат.

Стебель его, на ощупь, слегка лохмат, но ведь, и человеческой популяции свойственны рудименты.

При пересадке, даже если его выбрасываешь, самоклонируется, возрождается Фениксом, так и живёт, теперь уже приёмыш, без номинации, особой агрокультуры, в стихийном дендрарии общества аристократической флоры.

Собственно, почему решил, что это особь мужеского пола, фитоконтроля это зелёное нечто не знало, резистентностью – стойкостью к превратностям судьбы, скорее, отвечает организму женскому, – буду теперь с ним…, нет, конечно с ней, куртуазен:

– Бэла, донна! Не изволите эпиляцию стебля? – …?! – О, мадам! Прошу великодушно, снисхождения, к затворнику волею судеб, к его неучтивости из одной лишь неуклюжести давно не светского человека, имея ввиду, разумеется, Вашу «цветоножку»!

Она всегда рвётся к свету, не ведая, что красотою ботаникой обделена, – но небыло издёвки в имени данном Бэла, что означает «красотка».

Что общего в нас? – Порода доставшаяся, не защитила экстерьера геронта от ущерба – и, скорее, за преградой полупрозрачной скрываясь, тоже бывает, раздвинув плотную зелень, всматриваюсь в сигналы актуальной погоды, для выбора экипировки моциона…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.