Время ведьм

Синельникова Надежда

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Время ведьм (Синельникова Надежда)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Время ведьм

Ридж-холл

Мы приехали в Ридж-холл жарким июльским днем. Подъездная аллея вся заросла, и у дома верхушки деревьев смыкались подобно живому зеленому коридору. Я в нетерпении выглянула из кареты. Несмотря на долгую поездку по тряским проселочным дорогам, мне было очень любопытно своими глазами увидеть Ридж-холл, о котором я столько слышала. Дом был небольшим, но крепким; огромные, грубо отесанные камни, из которого он был сложен, давали прохладу даже в жаркий день. Ридж-холл нельзя было назвать красивым, здесь не было ни белых колонн, увитых виноградом и плющом, ни милых беседок у пруда. Заброшенный приземистый дом походил на жилища крестьян, а сад вокруг него был в таком запущенном состоянии, что я засомневалась, найдем ли мы садовника, который сумеет справиться с буйными сорняками и травой. Но этот дом был дорог моему мужу, это было родовое гнездо Риджвиллов, и я уже любила его!

Джон помог мне выбраться из кареты. И вот я стою посреди буйного зеленого великолепия, слегка ошалевшая от свежего воздуха и благословенной тени. Мое черное траурное платье все смялось, я сняла шляпку, наслаждаясь свежим ветерком. Джон с тревогой спросил, как я себя чувствую. Конечно, он врач, и его беспокойство вполне объяснимо. К тому же после пожара в нашем лондонском доме все относятся ко мне чрезмерно ласково и заботливо, словно я пятилетняя малышка, а не взрослая замужняя дама! Я прощаю это только Джону, ибо он один знает, что со смертью моей сестры Сары умерла и часть меня самой. Пожар, унесший ее жизнь, оставил мне страшные глубокие шрамы на щеке, поэтому я ношу густые вуали и избегаю людей. Мне кажется, они все пялятся на мое обезображенное лицо! Нам обоим показалось разумным уехать из города, как только это позволило мое здоровье. Места лучше Ридж-холла было не найти. Джон сжал мою ладонь.

– Вот увидишь, милая, мы будем здесь очень счастливы!

Я улыбнулась ему. Солнце золотило его светлые волосы, он был таким красивым и сильным, мой обожаемый муж, что у меня не было сомнений. Счастье вернется к нам, когда уляжется боль потери, ибо скорбь не должна быть вечной.

Слуга, грубый молодой крестьянин, внес наши дорожные сундуки внутрь. Джон заплатил ему несколько монет и тот поклонился. В этом краю, объяснил он мне, люди тяжело добывают свой хлеб, они суровы и дики, потому что сурова сама жизнь здесь, и этих монет крестьянской семье хватит на целую неделю!

Надеюсь, я не испугал тебя. Но жизнь здесь простая и не имеет ничего общего с лондонской светской жизнью.

Я только улыбнулась его тревогам. В Лондоне мы с сестрой выезжали лишь один сезон. Вскоре Джон сделал мне предложение, и я стала миссис Джон Риджвилл. Я была бесспорно мила и интересна, но Сара была великолепна! Ее ожидало блестящее будущее, но теперь мне предстояло жить за нас обеих.

Дом внутри оказался очень просторным. На тяжелой грубой мебели лежали чехлы, огромный камин в гостиной весь покрылся паутиной и пылью. Потемневшая от времени деревянная лестница вела на второй этаж, где располагались спальни. На всем лежал отпечаток заброшенности, мне предстояло привести дом в порядок. Несколько поколений семьи Риджвиллов использовали Ридж-холл как летнюю резиденцию, а теперь все здесь пришло в запустение.

Вечером я никак не могла заснуть и вышла в сад. Запущенные деревья и кустарники отбрасывали причудливые тени в призрачном лунном свете, словно диковинные создания из сказок. Но я не боялась. Ридж-холлу предстояло стать моим домом, и я должна если не полюбить его, то привыкнуть. Я стояла у края сада, словно у границы волшебного леса, и вдруг вспомнила Сару. В детстве мы играли в фей в нашей ухоженной аккуратной аллее, где садовник мистер Фолли сердился, что мы мнем траву и ломаем ветки. Как чудесно было бы оказаться здесь, где такой простор и свобода! Я немо заплакала. Сара! Сара! Как мне тебя не хватает!

Легкое движение у дерева сперва показалось мне обманом зрения. До боли напрягая глаза, я вглядывалась в темноту. Лишь на миг мне почудилось, что я увидела тонкую девичью фигуру в белоснежной сорочке. Сара! Обдирая босые ноги о густые заросли терна и шиповника, я бросилась вглубь сада, но под деревом никого не было, только качалась яблоневая ветка. Вопреки здравому смыслу я отчаянно хотела, чтобы это была она! С бешено бьющимся сердцем я стояла в волшебной тишине сада, залитая лунным светом, прислушиваясь к своим обезумевшим мыслям. Снова одна! Я вся продрогла и зябко обхватила себя руками. Ночь выдалась холодная. Как воришка, я прокралась назад в дом, осторожно поднялась по лестнице в нашу спальню. Джон крепко спал, раскидав руки по широкой кровати, от моих осторожных шагов не сбился даже ритм его дыхания. Я закрыла окно и украдкой бросила взгляд в сад. В тишине я глухо вскрикнула. На этот раз мне не показалось. У широкой изгороди стоял тот крестьянин, что помогал нам с вещами. Он не отрываясь, жадно смотрел на меня, и я поспешила отойти от окна.

Утром, при ярком солнечном свете вчерашние события уже не казались такими пугающими. Должно быть, я перенервничала и устала с дороги, и еще не переболела Сарой… А крестьянин верно работает в саду. Я постаралась поскорее забыть об этом, тем более, забот у меня хватало. Нужно было привести в порядок дом, найти хорошего садовника и нанять несколько человек для работы в усадьбе. Несколько дней прошли в приятных хлопотах. Три молодые крестьянские девушки отмыли дом сверху донизу, все сияло чистотой, полы были натерты воском, посуда блестела в солнечных лучах, новые занавески колыхались на окнах. Ридж-холл уже не выглядел таким запущенным. Сад тоже преобразился. Я решила не стричь деревья, садовник просто посеял новую траву и очистил сад от сорняков. Мне нравилась свобода, с которой росли здесь деревья, широко раскинув зеленые руки. Мне самой не хватало ее в столице, и теперь я наконец дышала полной грудью! Я не признавалась самой себе, но мне не хотелось менять то место, где я видела или мне казалось, что видела, свою погибшую сестру.

Джон с улыбкой смотрел, как я хлопочу по дому. Я сменила свои траурные платья на простые домашние кофты и юбки, оставив лишь черную косынку на плечи.

– Деревня пошла тебе на пользу, Мари, – сказал он, лаская взглядом мой профиль. Я переставляла посуду в буфете, повернувшись к нему не тронутой пожаром стороной.

– Мне нравится здесь, Джон. Но крестьяне…

Я не знала, как выразить то, что меня угнетало. Девушки, прибиравшиеся в доме, угрюмый садовник и конюх… все они исподтишка разглядывали меня, шептались за моей спиной и замолкали, стоило мне войти в комнату… Люди здесь выглядели одинаково: темноволосые и смуглые от работы в поле. Мои ярко-рыжие волосы и бледная кожа казались им чем-то диковинным и ненормальным. Я чувствовала волну неприязни, но Джон ничего не замечал. И, так как я не сказала ему о случае в саду, то промолчала и об этом.

Вечером, когда мы садились ужинать, в двери постучали. На пороге стоял старик в поношенной одежде. Он умоляюще смотрел на моего мужа.

– Вы должны пойти со мной! Мой сын… он заболел… он – наш единственный кормилец! Вылечите его!

Джон торопливо собрался и ушел, а я осталась у теплого камина за пустым столом дожидаться его. Огонь потух, я незаметно для самой себя уснула в кресле. Мне снилась буря. Она трепала верхушки деревьев, лил дождь. За окном, в саду, стояла одинокая белая фигурка, продрогшая от холода. А разве призракам бывает холодно? Она слабо скребла оконное стекло, безмолвно заклиная впустить ее в дом… Я смотрела на нее с гулко бьющимся сердцем, испытывая одновременно и ужас, и радость. Сара!

Я проснулась, долгую минуту не понимая, где закончился сон и началась реальность. Дверь осторожно открылась и вошел Джон. Вода стекала ручьями с его плаща и сапог.

– За окном настоящий потоп. Не надо, Мари! Ты промокнешь и заболеешь. – он отстранил меня, стягивая перед камином мокрую одежду.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.