Помпея ХХ века

Мищенко Елена Аркадьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Помпея ХХ века (Мищенко Елена)

ВЫБОР ТЕМЫ

Кандидатский минимум я сдал легко. Наступило время выбора темы диссертации. Я не знал, что выбор темы – это очень серьезное дело. И не так выбор темы, как выбор названия диссертации. Все три мои руководителя относились к этому спокойно. То, что я выбрал инсоляцию в архитектуре, как тему своей работы, их устроило.

Евгений Иванович Катонин – академик, мой основной руководитель, консультировал меня дома. Он внимательно меня выслушивал, говорил, что он в этих вопросах мало разбирается («свэт, цвэт, солнце – это очень специальные тэмы» – чувствовался ленинградец), и начинал мне рассказывать о том, как он проектировал Фрунзенский универмаг в Ленинграде, как делал эскизы декораций к спектаклям в Александринском театре, как руководил кафедрой графики в Академии художеств, как его эвакуировали во время блокады в Ташкент, как он там, прийдя в себя, начал работать над литографиями на восточные темы. Он рассказывал мне про свой казус с памятником Революции на Крещатике, когда его позвали для одобрения, а он предложил убрать солдата и матроса, как фигуры не имеющие отношения к памятнику, и как кричал инструктор ЦК «Уведите академика». Все это было необычайно интересно, хотя никакого отношения к моей диссертации не имело.

Я с удовольствием слушал его рассказы. В его кабинете стояли два старинных печатных станка для гравюр и литографий. Один небольшой, а второй огромный, неподъемный, с большим бронзовым колесом пресса. Он несколько раз пытался показать мне, как крутится это колесо, но оно почему-то не крутилось. Он даже подарил мне свой альбом с литографиями на узбекские темы с очень трогательной надписью. Литографии были блестяще выполнены. В конце концов он преподнес мне старый литографский камень, на котором остались следы печати рекламных объявлений то ли «Нивы», то ли «Журнала для всех». Я его еле дотащил домой и не знал, что с ним делать. Все это мне очень нравилось, но опять-таки никакого отношения к моей диссертации не имело.

Вторым моим руководителем был Александр Иванович Маринченко – кандидат архитектуры, руководитель отдела в Академии архитектуры. Когда я пришел к нему на консультацию и изложил выбранную мною тематику, он сказал:

– Это хорошо, что вы занимаетесь изучением природных факторов в архитектуре. Я сам уделяю много внимания этим факторам. Я, например, развожу пчел. У меня пять уликов. Это очень полезные насекомые.

Я пытался вернуться к своим делам, но он упорно продолжал рассказывать о своем увлечении:

– Вы знаете, если у меня где-то заболит, я тут же прикладываю пчелу, она меня кусает в это место, и боль через полчаса проходит. Очень полезно.

– Александр Иванович, вы же специалист по школам, ведете школьный сектор. Мне сказали в мединституте, что инсоляция в школьных зданиях это один из основных факторов, влияющих на здоровье детей.

– Здоровье детей? Да, вы знаете, многие этого не понимают. Например мои соседи по даче без конца жалуются, что мои пчелы кусают их детей. Я им говорю, что это полезно, а они мне кричат, что поставят вопрос об исключении меня из кооператива.

При этих консультациях, носивших сугубо научный характер, он смотрел только прямо. И если я садился сбоку от его стола, то получалось, что он смотрит мимо меня и обращается совсем не ко мне. Однажды я решился и спросил его, почему он, когда говорит, не смотрит в мою сторону. На это он ответил:

– А чего вертеть головой туда-сюда? В этом нет ничего полезного.

Впоследствии мне объяснили его сослуживцы, что после инфаркта он старается не делать лишних движений и не оборачивается к своему собеседнику.

В общем я понял, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих и бросился к своему консультанту Семену Семеновичу Познанскому в медицинский институт. Он консультировал меня в музее истории медицины, расположенном в корпусе на Пушкинской, куда я пробирался по широкой темной лестнице, заткнув нос, преследуемый страшной вонью вивария из подвала. Как я уже писал в «Лысом-1», при первом посещении меня сопровождали реплики студентов, стоявших на лестнице, привыкших ко всему и жующих бутерброды в этом страшном амбре:

– Где тут у нас музей истории медицины? Тут ходит экспонат разыскивает.

Зато Семен Семенович принял меня весьма радушно. Он был человеком восторженным, и каждая моя проработка вызывала у него бурю эмоций. Когда я сделал расчет инсоляции, необходимой для санации помещений, он с энтузиазмом кричал:

– Теперь мы покажем этим неучам, создающим нормативы, что солнце нам необходимо, во всяком случае не меньше трех часов в день.

Когда я просчитал вредный эффект солнечного облучения, он с не меньшим энтузиазмом провозглашал:

– Теперь мы им покажем, что значит избыточная инсоляция.

Когда я сделал чертежи установки «фиксированное солнце», он тут же позвал электриков и смонтировал эту установку у себя на кафедре. Провожая меня в Москву на первую встречу с коллегами, он наставлял:

– Покажите им все, что вы разработали. Они сразу поймут, насколько это серьезная работа и не смогут не поддержать вас. Я даже думаю, что они с вашей помощью внедрят это в своем институте.

Бедный, бедный простосердечный энтузиаст Семен Семенович. У него были приличные связи в медицинском мире и бесконечная вера в людское взаимопонимание и поддержку. Оказалось, что все это совсем не так. Хорошо, что перед отъездом мне удалось побеседовать с Дмитрием Ниловичем Яблонским.

– Ничего из разработанных вами инструментов и расчетов вы им не показывайте. Скажите, что вы начинающий аспирант и расскажите о своей работе в общих чертах. Посмотрите на их реакцию.

Дмитрий Нилович как в воду глядел. Когда меня приняли в профильном институте, я рассказал в общих чертах о своей работе. Первая реакция руководителя отдела была следующей:

– А почему вы вдруг в Киеве начали заниматься этими вопросами? Да у вас и соответствующего оборудования нет. Это наша тематика. Если ваши руководители заинтересованы в этой теме, они должны приехать к нам, чтобы проконсультироваться с нами по этим вопросам.

Дальнейшие высказывания тоже не отличались доброжелательностью.

Только потом я понял, что чем уже и спокойнее тема, тем легче она проходит в Москве. Хорошо идут темы такого типа: «Организация гардеробов в общественных зданиях Украинской ССР», «Бани в сельской местности Украины» и т. д. Но иногда чрезвычайная узость темы приводит к непредвиденным последствиям.

Однажды позвонили мне из Академии и сказали, что завтра состоится предварительная защита диссертации Кучеренко. Я знал этого молодого человека. Он был очень трудолюбивым аспирантом и обладал чудесной графикой. Мне интересно было посмотреть его иллюстративный материал. Тема у него была узкая: «Планировка и оборудование сантехнических помещений в общественных зданиях». Предварительная защита проводилась в здании Академии на Большой Житомирской в малом зале. Когда я прибыл туда, планшеты уже были развешены на стене. Выполнены они были отлично с цветными вставками и великолепными шрифтами. Все это делалось от руки – персональных компьютеров еще не было.

Ведущий защиту Михаил Игнатьевич попросил соискателя уложиться в пятнадцать минут, а оппонентов в пять минут. Доклад прошел спокойно, оппоненты были доброжелательны.

– Ну, я думаю что работу можно одобрить и рекомендовать к защите. Возможно есть какие-нибудь замечания. Кто хочет высказаться? – спросил ведущий, и тут началось.

– Как это одобрить? – вскочил архитектор Корженко (особой этикой в научных спорах он не отличался). – Так-таки рекомендовать? Одобрить эту порнографию? Вот вы тут сидите, уши развесили, планшенты не рассмотрели. А гляньте-ка что на них написано да нарисовано. Вот, планшет номер три, «Определение параметров сантехнических приборов». Красиво написано. А под ним что написано да намалевано? Возможный угол разбрызгивания при уринации лиц женского пола. Что же это за лицо нарисовано? Это же не лицо, а задница (тогда еще не применяли неформальной лексики в дискуссиях). Нарисована на разрезе и в плане. Вот два полушария. Это же порнография.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.