Агата

Тищенко Анна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Агата (Тищенко Анна)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Париж, 16 сентября 2014 г.

Осенний дождь хлестал тугими струями, вспенивая потоки воды вдоль тротуаров, врезался, разбиваясь хрустальными брызгами о крыши домов – стеклянных и черепичных, бетонных и каменных, таких разных в Париже. Толпа репортеров беспокойно топталась у здания аукционного дома на площади Тюильри, но тщетно – тот, кого так жадно желали они поймать, вышел черным ходом. Осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания случайных прохожих, сел в свой Бентли, но не успел он повернуть ключ в замке зажигания, как задняя дверца в машине хлопнула, и на сидении оказалась худенькая, насквозь промокшая девушка в сером плаще.

Удивленный, рассерженный, он повернулся к непрошенной гостье, и уже собирался сказать что-то резкое, но увидел побледневшее от волнения личико, умоляющий взгляд бледно-голубых глаз и обычный, такой непривычный в наши дни кожаный блокнотик, который сжимали покрасневшие от холода тонкие пальцы. Именно эта деталь, зеленый блокнотик из потертой кожи и ручка вместо привычного для журналистки планшета, заставила его осечься на полуслове и вопросительно взглянуть на гостью. Этого оказалось достаточно.

– Месье Чернофф? – она с трудом выговорила непривычную русскую фамилию. – Мари Гранде, газета» Вечерний Париж». Простите мою дерзость. Всего несколько слов! Умоляю Вас, если б Вы знали, чего мне стоила попытка поймать Вас!

– Хорошо, – он устало провел рукой по совершенно седым волосам, столь резко контрастировавшим с молодым, красивым лицом. – У Вас шесть минут. Я довезу вас до метро, и пока мы едем – спрашивайте.

Она заторопилась:

– Ваши картины… Сегодня все они были проданы по невозможным для современного и такого молодого художника, ценам. Чем Вы объясняете Ваш успех?

– Людей всегда притягивает жестокое и прекрасное. Когда же они слиты воедино…

– Об этом мой следующий вопрос: сюжеты ваших картин приводят в ужас, – она по-детски нахмурила брови, – но на выставке в Вене я видела нечто необычное для вашего творчества – портрет девочки в белом платье. Я знаю, вам неоднократно предлагали его продать. Кто она?

Он не отвечал. Дождь слезами стекал по стеклам, к которым льнула ночная мгла. Девушка несмело придвинулась ближе и спросила, совсем уже тихо:

– Когда это случилось?

– Пятнадцать лет назад…

Санкт-Петербург, 31 октября 1999 г.

– Паша, – мама повернулась к нему, улыбаясь, – тебе нравится наш новый дом?

Он поднял взгляд на окна второго этажа красивого особняка девятнадцатого века. Немолодой, суетливый посредник пояснял, показывая на чернеющий в осенних сумерках фасад:

– Вот эти, горящие окна – соседняя квартира, а следующие пять – ваши.

– Шесть, – уточнила мать, вздернув тонкие брови.

– Нет, пять. Я знаю, это странно, но и по плану в этой квартире только пять окон, вот.

Он протянул какие-то бумаги, и они начали тихо спорить. Павел же, не отрываясь, смотрел в отливавшие опаловой матовостью окна, и в особенности на то, на плане отсутствовавшее. И вдруг вздрогнул, потому, что мог поклясться – на мгновение к стеклу прильнуло детское личико, фарфорово-бледное, с расплывавшейся темнотой в области глаз.

Посредник отдал ключи, и они с мамой еще раз подивились необыкновенно низкой цене, по которой удалось купить эту замечательную квартиру, к тому же с мебелью и обстановкой, оставшейся от первых ее хозяев. Поднялись по широкой каменной лестнице, пока возились с ключами, дверь соседней квартиры отворилась и на площадку вышла пожилая женщина, остановилась, с усмешкой наблюдая за ними.

– Здравствуйте, мы ваши новые соседи, – весело поприветствовала ее мама.

– К сожалению, ненадолго, – странная улыбка появилась на лице пожилой женщины.

– Простите?

– Не вы первые квартиру эту покупаете. Да только никто в ней не задержался, проклята она. Уж я-то знаю, моя мать тут горничной служила.

Мама пожала плечами, и они вошли в темный коридор. И словно холодом могильным повеяло, когда захлопнулась входная дверь. Прошли по залам, включая свет, благо предыдущие жильцы заменили восковые свечи в бронзовых настенных канделябрах на электрические. Скрипел вощеный паркет, в люстрах тускло сверкало венецианское рубиновое стекло, на полках стояли книги в переплетах тисненой кожи, а беккеровское пианино лишь ждало прикосновения пальцев. А когда Павел увидел портреты, у него, мечтавшего стать художником, просто дух захватило.

Вещи уже были распакованы приходящей горничной, заправлены свежим, хрустящим сатином постели, стоял новенький сосновый мольберт в гостиной, а на каминной полке скалили пылающие рты хеллоуинские тыквы.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.