Фантазия VS Реальность

Завалина Александра

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Фантазия VS Реальность (Завалина Александра)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Кто-то верит в чудеса, а кто-то нет. Кто-то любит читать о реальных мирах, находя героев, похожих на себя, а кто-то устремляется в страну чудес верхом на драконе (помеле? Пегасе?). Как бы там ни было, но я глубоко убеждена, что в каждой фантазии есть доля реального, а в каждой реальности – доля чуда.

Да, я считаю, что Фантазия и Реальность могут быть заодно. А Вы?

Ангел-хранитель

В войне нет ничего хорошего. Кому может нравится насилие, жестокость и убийства? Но даже во времена блокады Ленинграда может случиться чудо… Разве не чудо, что родной человек продолжает оберегать тебя даже после своей смерти?

«Имей сердце, имей душу и будешь

человек во всякое время».

Д. И. Фонвизин

Еще крепкий мужчина выходит во двор, слегка прихрамывая на левую ногу и помогая себе палочкой, и садится на скамейку. Ему сорок пять, но все его волосы совершенно седые. Он что-то бормочет себе под нос, периодически касаясь серебряного крестика на шее. Он то и дело смотрит на небо.

Все знают этого мужчину. Это Михаил Иванович Орлов. Все знают, что он пережил страшные, голодные и холодные годы в блокадном Ленинграде. Он – настоящий герой.

У Михаила Ивановича всегда грустные глаза. О чем он думает, глядя в это чистое, голубое небо?

* * *

Ведь ясно сказал ему, чтобы никуда не выходил. Никуда, значит никуда. Но разве этот остолоп слушает меня? В конце концов, парню двадцать лет, а не четыре годика! Идиот! Подогнала судьба противного младшего братишку!

Это я иду по улице и ругаюсь. Миша – мой неугомонный братец – остался в квартире всего на час, и вот – нате! – нет его. Злой он, конечно. И голодный. И я тоже. Сейчас вот ходил за своей порцией хлеба…

Ленинград в блокаде. Такого никто не мог предположить, но это случилось. Беспощадные фашисты окружили нас, как свора голодных собак брошенную кость, готовые в любой момент наброситься на нее… Пусть идут к черту! Эту кость им не прогрызть! Обломают свои зубки да и убегут, поджав хвосты.

Ох, как же есть хочется. И не просто хочется есть, а хочется есть, черт возьми! Еще холодно в придачу ко всему. Как-никак, январь на дворе. Вроде, если я не ошибаюсь. Уже вторую зиму приходится ходить в этой драной куртке, без шапки, без варежек, и ноги в обуви мерзнут. Д-да… столько времени в осаде… Надоело! И есть хочется! В кармане лежит краюшка добытого мною хлеба, но это потом. Где же мой брат?! А вдруг в обморок свалился где от холода и голода?

На улицах Ленинграда ни души. Все люди попрятались по домам, сжигая там остатки мебели и книг, чтобы согреться. Мы с братом уже сожгли все, что можно. О-ох, как же хочется от всего этого завыть во весь голос! И чтобы Он, Бог, меня услышал!

Зашел в бывший книжный магазин, где было немного теплее. Отсюда давно унесли все книги, чтобы их сжечь, но мой брат Миша, пылающий страстью к учебе с самого детства, любил сюда приходить. То ли черпал духовную энергетику этого места, то ли искал какую-нибудь книжицу, пропущенную обезумевшим народом, чтобы ее прочитать… Не знаю. Суть не в этом, суть в другом: Миши здесь не было. Я обошел все помещение, покричал насколько хватало убывающих сил и убедился, что брата здесь нет.

Я забеспокоился по-настоящему. Где же его носит, черт возьми?! Если не здесь, то где? Я снова вышел на собачий холод и огляделся. На улице, наконец, нарисовался чей-то силуэт. Увидев меня, он завертел руками, как ветряная мельница, и выкрикнул мое имя:

– Дядя Костя!

Мальчишка. Да это же Ванька, мой старый добрый знакомый! Похудел еще больше с нашей последней встречи, кости торчат, волосы растрепаны, от шубки осталось одно название… В общем, выглядит не лучшим образом. Как и все в этом Богом забытом городе.

– Там! Там! Та-а-ам! – мальчишка не мог отдышаться и что-то явно пытался мне сказать. Зрачки расширены, как у испуганного волчонка.

– Ванюшка, успокойся, – сказал я и положил свою руку ему на плечо. – Что случилось?

– Там фашисты!.. Прорвали защиту!.. Там был дядя Миша… и он… он пытался им помешать!.. И его забрали!

Сердце упало. Я ничего не понимал.

– Подожди, Мишу забрали фашисты?!

– Да! Наши их отбросили, снова восстановили кольцо, чтобы они это… в город не прошли! И никто не увидел, как забрали дядю Мишу! Я пытался сказать какому-то дяденьке в погонах, а он почему-то сунул мне хлеба и выгнал!

– Ваня, ты беги, пока сюда вражеские самолеты не нагрянули! Беги-беги!

Мальчишка убежал, а я быстрым шагом направился в конец полуразоренного города. Итак, фашисты ненадолго прорвали солдатскую цепь и захватили военнопленного?! Моего брата! Ох, и не поздоровиться им, что они выбрали именно его!

– Братца береги, – сказал отец, продевая руки в лямки рюкзака. – Слышишь, Костя? Береги брата и никому не давай ему в обиду.

– Я слышу, – ответил девятилетний мальчик. – А ты скоро вернешься?

– Не знаю, – вздохнул отец. – Но знай, что я и мама, мы всегда с вами. Вот здесь, – он тихонько ткнул сына в грудь.

– Но мама же там, – мальчик наивно указал вверх, в потолок, в небо.

– Это для всех она там, а для вас, тебя и Миши, здесь, у сердца. Не так уж она и далеко, правда? Я постараюсь вернуться, сынок. Обязательно.

Не вернулся. Тогда я видел его в последний раз и до сих пор не знал, куда он ушел, зачем и жив ли он. Мы с братом росли в одиночку, в каком-то замызганном домишке, и я буквально растил его с четырех лет – именно с того момента, как ушел отец. Я с горем пополам выучил его азбуке, а впоследствии у Миши неожиданно открылся талант к учебе. Он проглатывал одну книгу за другой, какие мне удавалось достать отнюдь не легким путем. Так неужели я учил своего брата чтению для того, чтобы сейчас он умер и никогда бы в жизни не открыл ни одной книги?! Не допущу!

От таких мыслей кровь закипает, и я иду. Иду, несмотря на резь в желудке из-за длительного голодания.

Вдруг дорогу мне перебежал худой, костлявый, испуганный кот с большими желтыми глазищами. За ним гнался одичавший дед в разодранной куртке; он что-то страшно, по-звериному, ободряюще рычал сам себе. Похоже, он спятил от голода и видел в этом костлявом коте пищу. Признаться, и я облизнулся от дикого аппетита, но… только мысленно. Я не буду есть этого кота. Он же костлявый.

Тут внезапно деда обогнала какая-то девчонка с длинной черной косой, которая развевалась за ней, и схватила кота. Опоздал дед: у кого-то аппетит побольше будет. Но она вдруг с неожиданной нежностью спрятала зверушку за пазуху.

– Отдай! – прорычал спятивший дед. – Это мое!

– Не отдам! – воскликнула девчонка, и в ее огромных глазах заблестели слезы. – Он – мой друг!

– Глупая! Это еда! Моя!

– Дедушка, – я схватил старика за плечо, развернул к себе и сунул ему в руки полкусочка от своего хлеба, – держи. И оставь котика в покое.

К счастью, дед оказался сговорчивым: он сунул в рот полученный хлеб и, шатаясь, пошел куда-то.

– Привет, Костя, – выговорила девчонка.

– Маша? – удивился я, узнав в этой девчонке свою давнюю соседку по школьной парте. Кажется, это было так давно… Да, давно. В начальной школе еще.

Маша изменилась: личико вытянулось и побледнело, а в косичке были видны белые пряди. Но глаза остались такими же огромными, такого прозрачно-голубого цвета, как две льдинки. Вздор, о чем я думаю? Льдинки у фашистов вместо сердец, а у Маши глаза цвета… цвета неба. Мирного, голубого неба. Неба Победы.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.